Свет не выключать

Свет не выключать

СВЕТ НЕ ВЫКЛЮЧАТЬ

Катерина Волк

Глава 1. Четырнадцать дней

В день, когда мне предложили закрыть кинотеатр, я разбила чашку, опоздала на встречу и соврала человеку, которого видела впервые в жизни.

С чашкой всё вышло случайно. Я потянулась за телефоном, задела локтем кружку, и та полетела на пол, оставив на белой стене кофейную дугу. Телефон лежал экраном вниз. На нём высветилось сообщение от арендодателя: «Алина, до пятницы жду оплату за два месяца. Дальше сам понимаешь».

Я понимала. Очень хорошо понимала.

Со встречей было сложнее.

— Вы Алина Серова? — спросил мужчина у входа в кинотеатр.

Он стоял под выцветшей вывеской «Маяк» и смотрел на меня так, будто я уже опоздала не на десять минут, а на всю жизнь.

— Нет, — сказала я.

Мужчина приподнял брови.

— Простите?

— То есть да. Алина. Просто сначала показалось, что вы спрашиваете, кто я по жизни.

Он посмотрел на часы.

— Я не настолько любопытен.

— Это хорошо. Я сегодня не в форме.

— Это я заметил.

Мне не понравился его голос. Слишком спокойный. Люди с такими голосами обычно сообщают неприятные новости, не повышая интонации, а потом удивляются, почему ты плачешь.

На нём было тёмное пальто, под ним — серый свитер без единой складки. Волосы короткие, на висках чуть светлее. В руке он держал папку, а на лице — выражение человека, который уже всё решил и теперь вынужден тратить время на объяснения.

— Павел Андреевич Волков, — представился он. — Собственник здания.

— А я думала, вы директор.

— Директор уволился в прошлом месяце.

— А кассир?

— Тоже.

— Уборщица?

— Алина, вы пришли сюда работать или проводить инвентаризацию?

Я посмотрела на него внимательнее.

— Пока не решила.

Он открыл дверь своим ключом.

Внутри пахло пылью, старым деревом и чем-то сладким, будто в зале до сих пор держался запах попкорна, который здесь не продавали лет пятнадцать. В фойе стояли два автомата с газировкой, оба выключенные. На стене висели афиши старых фильмов, некоторые выцвели так, что лица актёров расплылись, словно их смыло дождём.

Я знала «Маяк» с детства. Мама водила меня сюда по воскресеньям, когда у неё выдавался выходной. Мы садились на седьмой ряд, покупали два билета и делили шоколадку, которую она заранее прятала в сумке. В одиннадцать лет я впервые пришла сюда одна — на фильм, который мне было нельзя смотреть. В шестнадцать целовалась на лестнице с мальчиком, который через неделю уехал в другой город и ни разу не написал.

Кинотеатр был старым, неудобным и прекрасным. В нём скрипели ступеньки, двери закрывались только со второго раза, а в последнем ряду кто-то когда-то вырезал на деревянной спинке кресла слово «дура».

Я каждый раз проверяла, не исчезло ли оно.

— Здесь нужно обновить вывеску, — сказал Волков, ведя меня в зал. — Покрасить фойе, привести в порядок кассу, проверить освещение. В зале кое-где облупилась обивка. На стенах есть трещины, но их мы пока не трогаем.

— А что мы трогаем?

Он остановился возле первого ряда.

— Вывеску.

— Только вывеску?

— Для начала.

— Тогда зачем вы перечисляли мне стены и кресла?

— Чтобы вы понимали масштаб.

Я огляделась. В зале было сто восемьдесят кресел, хотя половина выглядела так, словно на них последние годы сидели только призраки. На потолке темнели пятна. Проекторная будка была закрыта, а экран провисал в одном углу.

— Вы хотите сделать ремонт или продать здание?

Волков не ответил сразу.

— Я хочу, чтобы через четырнадцать дней здесь перестали проводить показы.

Я подумала, что ослышалась.

— Простите?

— Кинотеатр закрывается. Через две недели приедет бригада, начнётся подготовка к реконструкции.

— Какой реконструкции?

— На первом этаже будет торговая галерея. Выше — офисы. Внутренние работы начнутся после согласования проекта.

Я посмотрела на пустой экран.

— А зал?

— Зал не входит в новый проект.

— То есть его снесут?

— Не весь. Часть перегородок сохранят.

— Это не то же самое, что сохранить зал.

— Я знаю.

— Нет, — сказала я. — Не знаете. Если бы знали, не произносили бы это таким тоном.

Он закрыл папку.

— Вы приехали обсуждать архитектурную концепцию?

— Я приехала красить вывеску.

— Вот и отлично. Давайте договоримся, что каждый займётся своей работой.

Мне следовало уйти. Взять сумку, сказать, что условия мне не подходят, и вернуться домой, где меня ждали неоплаченная аренда, пустой холодильник и письмо от банка с напоминанием о просроченном платеже.

Но я посмотрела на вывеску через стеклянную дверь. Буквы «Маяк» почти исчезли. Осталась только буква «М» и слабый голубой след от остальных.

— Сколько? — спросила я.

— Что?

— Сколько вы платите за работу?

Он назвал сумму. Я переспросила, потому что решила, что не расслышала. Он повторил.

Сумма была достаточной, чтобы закрыть аренду, купить продукты и несколько дней не проверять баланс карты перед походом в магазин.

— Срок четырнадцать дней, — сказала я. — Но вывеска не будет выглядеть как новая. Я не умею делать старое новым. Я умею делать так, чтобы старое снова выглядело живым.

— Это должно меня убедить?

— Нет. Это должно вас предупредить.

Он впервые улыбнулся. Совсем немного, одним уголком рта.

— Тогда приступайте, Алина Серова.

Я протянула руку.

— Договорились, Павел Андреевич.

Он пожал её. Ладонь у него была тёплая, пальцы — шершавые.

Почему-то я запомнила именно это.