Мама из звездной пыли

Катерина Лебединская

Мама из звездной пыли

ГЛАВА 1.

Утро у Анатолия (чаще Толика, иногда Толяна, реже Анатолия Георгиевича) как-то сразу совершенно не задалось. Его привычная рассеянность усугублялась чувством необъяснимой тревоги. Все началось с любимого занятия всех невыспавшихся – удара мизинчиком об угол злосчастной тумбочки. Потом его поймала дверь за рукав рубашки и апофигеем стала проделка кота Руфуса, известного в узких кругах под псевдонимом Пистон. Удостоился такой чести кошара благодаря привычке разносить дом в щепки.

Только Толик прицелился сесть в кресло, чтобы насладиться вкусом теплого молока с шоколадным печеньем, как этот шерстяной паразит решил запутаться в ногах. Итогом столкновения стал испорченный костюм и кот в молочной пенке. В голове у Анатолия пронеслось почему-то гнусавым голосом из озвучки 90-х: «В этом фильме ни одно животное не пострадало». В общем, эти двое были невероятно похожи между собой – оба слегка «прихехе», то есть с прибабахом. Зато душевные, добрые и какие-то беспомощные. Одним словом, кожано-шерстяная банда.

Тяжко вздохнув, Анатолий переоделся в чуть менее помятую одежду и отправился на работу. Трудился он в компании «Эдастра», которая находилась на другом конце города. Иногда дорога туда занимала целую вечность. Толик поднялся на лифте на верхний этаж. Зайдя в лабораторию, надел белый халат, поправил бейджик «Анатолий Васильков» и вошел в кабинет. Его рабочее место в меньшей степени походило на островок упорядоченности и аккуратности. Здесь царил абсолютный творческий беспорядок.

Окинув стол грустным взором, он было принялся прибирать бумаги, раскладывать микросхемы, приклеивать слетевшие стикеры, но быстро сдался. Вместо этого бережно погладил рамку с фотографией детей - Лики и Пети. Анатолий невольно заулыбался. Сейчас дочке уже семнадцать, а Пете — восемь. На фото они казались совсем маленькими, хотя разница всего в три года.

Они с женой Василисой пытались уговорить Петю снять жилет перед лыжной прогулкой. Сын стоял насмерть, прижимая к груди свой знаменитый «спасательный набор». В бесчисленных карманах можно было найти даже то, чего там не было. При всей очевидной тяжести жилета, Петя в нем двигался весьма маневренно, словно родился в нем, а не в рубашке.

— Петя, ну вот скажи, — отец присел на корточки. — Как тебе на лыжне могут пригодиться изолента, индикаторная отвертка или суперклей?

— Может, тогда хотя бы вытащишь из волос канцелярию? — мама достала из курчавых волос ручку.

— В наше время нужно быть готовым ко всему! — отрезал Петя, проводя рукой по волосам.

Из кудрей выпал огрызок простого карандаша. Петя хмыкнул, сунул его в карман. В жилете что-то звякнуло — то ли гайка, то ли микросхема.

Лика закатила глаза. Через секунду уже улыбалась — настроение менялось быстрее, чем погода в горах. При всей своей миловидности и нежности, внутри нее бушевали ветра. Она могла быть теплым феном с гор, легким прибрежным бризом, западным зефиром, байкальским баргузином или разрушающим тайфуном. Разбег между сменой «погоды» мог составлять секунды. Несмотря на некоторую угловатость поведения, ее обожали не только в семье, но и в обеих школах (образовательной и театральной).

— Можно я не пойду? — спросила тогда Лика, уже натягивая шапку с помпоном.

В ее васильковых глазах читалось: «Я с вами только потому, что люблю, а не потому, что мне это нужно».

Анатолий помнил, как дочка вдруг обняла его быстро и неловко перед выходом. В ее длинных пшеничных волосах играли задорные рыжинки, делая их искрящимися. Первые солнечные лучики уже раскидывали по вздернутому маленькому носику крошечные конопушки...

Он помнил, как Петя рассыпал по снегу целый арсенал, когда упал. И как они смеялись, собирая инструменты по сугробам, пока Василиса снимала их на телефон. Теперь телефон молчал. Василисы не было. Дети... где-то далеко. От него далеко…

Анатолий провел пальцем по стеклу рамки.

— Интересно, — прошептал. — Как в одной семье могли родиться такие разные дети?

Дочке Анатолий постоянно придумывал разные смешные прозвища, образованные от ее имени (базиЛИКА, уЛИКА, сиЛИКАт, Ликанэ и прочее). С сыном такой фортель не удавался, так как в голову приходили отчего-то не самые поэтичные варианты: чаша Петри, Петрушка, Петрарка и Петродворец.

Василиса смеялась над этими шутками. Громко, заразительно. Ему теперь так не хватало этого тепла. Анатолий, вздохнув, поставил фотографию на передний план. За снимком детей оказалась рамка с эффектной блондинкой лет тридцати-тридцати пяти. Со снимка смотрела Раиса – уверенная в себе девушка со стильной укладкой, в дорогом костюме мятного цвета.

«Жаль, что Раиса так строга к детям», — пронеслось у него в голове. Рамка с Раисой оказалась с секретом. Под снимкой прятался еще один и на нем просматривался чей-то черно-красный лыжный костюм. Анатолий хотел было достать его, но передумал в последний момент. Он резко убрал рамку на место.

— Порядок нужен глупцам, гении властвуют над хаосом, — пробубнил себе под нос и все энергично разбросал обратно, за исключением фотографий.

Походил по кабинету, подошел к зеркалу и зачем-то показал себе язык. Попытался сладить со взлохмаченными волосами и получше устроить очки на носу. Критически осмотрев свой внешний вид, справедливо заключил, что до Аполлона ему семь верст на животе вприпрыжку… Но для сорокалетнего ученого - вполне себе. Подмигнул отражению в зеркале и замер - за его спиной, стояла Раиса в офисном брючном костюме.

— Толик, ты сильно занят? — спросила она, переступая порог. — Нужно срочно обсудить один вопрос.

— Я сейчас не могу, мне нужно закончить расчеты. Ты же прекрасно знаешь как важна энергия от космического спутника для обеспечения города энергией. Да мне за эту разработку, может, премию дадут.

Раиса скептически на него посмотрела, подошла к столу, поставила рамку со своей фотографией перед фото с детьми и демонстративно процокала из кабинета.

— Увидимся позже, — бросила она и вышла, недовольно щелкнув каблуками.

Анатолий растерянно посмотрел ей вслед и вжал голову в плечи — привычный жест человека, который ожидает удара. Только теперь он заметил двух лаборанток, застывших у в дверном проеме. Девушки вполне могли сойти за близняшек.

Они стояли в абсолютно одинаковых позах — одна нога чуть впереди, руки на бёдрах, головы склонены влево. Тёмные волосы настолько гладко зачесаны и собраны в пучки так туго, что ни один порыв ветра не смог бы их растрепать. Картину чопорности венчали очки в роговых оправах, блузки, застегнутые на все пуговицы и удобные туфли на низком ходу

Сначала они не моргали и даже, кажется, не дышали. Просто смотрели. Две тени. Две копии. Две свидетельницы его позора. Затем в их глазах что-то дрогнуло. Брови смягчились. Строгость сменилась сочувствием, смешанным с возмущением. Анатолий не знал, что хуже: их осуждение или их жалость.

Первой не выдержала Жанна. Она переглянулась с Лидой, перевела взгляд на Анатолия и выпалила почти скороговоркой:

— Анатолий Георгиевич, она тебе совершенно не подходит. Эта гаргулья выпьет все соки и чучело поставит у прикроватной тумбочки. Ведьма чистой воды. Ей нужен обряд экзорцизма, а не свадьба.

— Девочки, ну что вы, — ученый отвернулся, делая вид, что проверяет показания прибора. — Я честно-честно-пречестно собирался вас позвать на церемонию бракосочетания, но Раиса настаивает на скромном торжестве. Так сказать, для своих…

— Так ты сам, прежде всего, не свой, — отрезала Жанна. Да и ведешь себя странно. Как будто тебе ботинки жмут.

Толя невольно посмотрел на обувь. С ней, как ни странно, оказалось все в порядке.

Лида не упустила возможность поддакнуть:

— Во-во, точно! Ты после знакомства с ней превратился в дрессированного пуделя. Выполняешь все прихоти этой бестии. Как можно быть таким слепым и не увидеть, что крыска-Раиска охотится за твоими научными разработками?

— Поверь нам, — вклинилась снова Жанна, — все отберет до чего ручки дотянутся и выставит вон.

— Жанна, Лида, что вы, ей-богу, — Анатолий нервно поправил очки. Мы скоро распишемся с Раечкой, и я прошу уважения к моей будущей супруге.

— Тогда хоть пообещай нам быть осторожнее, — взмолилась Жанна. И помни, она вряд ли за тебя выйдет. Устроила эту авантюру со свадьбой, только чтобы ты был под присмотром и не лез куда не нужно.

Анатолий тяжело вздохнул. Ему очень хотелось возразить, но подходящих слов не нашлось. Ученого самого иногда терзали смутные сомнения про возможность счастливого союза с Раисой. Удивительно, что для других их несовместимость была более очевидна, чем для него.

Ученый вопросительно посмотрел и хотел что-то ответить, но перехватил взгляд Лиды. Лаборантка завороженно смотрела на мачо, шедшего по коридору. Он явно рисовался и привлекал внимание к своей превосходной спортивной форме. Белая футболка выгодно подчеркивала бронзовый загар и накачанный торс. Двигался красавчик неторопливо, как по подиуму. Дойдя до кулера, остановился и наполнил стаканчик водой. Затем медленно со смаком сделал несколько глотков, собирая восторженные взоры.

Анатолий двинулся к выходу из своего кабинета и попал в больший офис по типу опен спейса, где по идее должна кипеть работа. Но, эта самая работа буквально встала из-за типа в коридоре. Все девушки, женщины, барышни и бабушки бросились наводить марафет, прихорашиваться и заигрывающе поглядывать в его сторону.

Отчаянная бухгалтерша семидесяти лет с лихвой от роду принялась начесывать свои жиденькие фиолетовые волосины, глядя в отражение на компакт-диске с надписью «Windows-95». Попутно достала из побитой жизнью сумки помаду морковного цвета и повозюкала по предполагаемому контуру губ.

Юная красавица Алина выронила от восхищения карандаш и больно ударилась головой о компьютерный стол, когда поднимала его.

Мужчины посматривали неодобрительно и с некоторым раздражением. Оно и понятно – к ним женская часть коллектива обычно оставалась совершенно равнодушной. Исключение составляли 23 февраля и дни рождения.

Тем временем Аполлон прикончил первый стаканчик воды и вознамерился опрокинуть следующий. Нажал на рычаг, но кулер с недовольным бульканьем из последних сил выплюнул только брызги. Очень неприятная подстава. Он затряс агрегат в надежде выжать из него еще немного влаги. Успеха затея не принесла и ему на выручку отправился Анатолий.

— Добрый день, Вы к кому? — обратился он к незнакомцу, протянув для рукопожатия узкую длинную ладонь.

Тот мощно сжал руку своей лапищей и начал радостно ее трясти как ветку с яблоками. Ученый стиснул зубы от боли и робко попытался забрать конечность обратно. Получилось с третьей попытки.

— Дык, этааа… Я Димас, то есть Дима. Можно Димон. Брат главной вашей начальницы. Ну как брат. Двоюродный племянник ее тетки по материнской линии. Пришел вот на работу устраиваться. Я как-никак опломбированный специалист.

— Может быть, дипломированный?

— И это не исключено.

— Нам очень нужны высококлассные сотрудники. Особенно те, чьи дипломы опломбированы в детстве, — процедил Толик. В особенности типа родственники.

О сарказме и иронии качку было известно немногое, поэтому перемену настроения не уловил и с воодушевлением продолжил:

— О, так это как раз про меня. Я же многоборец. Диплом физкультурного колледжа имеется, кубки, медали там всякие. Высоко прыгаю, далеко бегаю, ядра толкаю, тяжести поднимаю.

Тут атлет решил продемонстрировать все свои лучшие навыки. Одновременно с сухопарым Анатолием схватился за пустую бутыль и сорвал ее с кулера. Ученый повис в воздухе, беспомощно болтая ножками. Димас добродушно загоготал, еще несколько раз потряс бутыль и поставил обратно вместе с невольным спутником. Затем дружески хлопнул Толику по плечу, припечатав к стене.

В этот момент ему подумалось, что с таким конкурентом традиционными методами не справиться. Но вслух произнес совсем другое:

— Правильно я пониманию, что научных разработок и ученой степени у вас не имеется?

— Отнюдь. Грамоты есть. Мамка моя их с самого моего детства собирала. Там, за активное участие в жизни класса, победу в конкурсе «Эти забавные животные», скоростное поедание каши… Потом…

— Достаточно. Спасибо, я понял. Кабинет Раисы в конце коридора и направо. Можете пройти, раз она Вас ждет.

Остаток дня прошел в лихорадочных заботах. В научных изысканиях наметился явный прорыв и Анатолий с радостным предвкушением смотрел на бегущие по монитору компьютера цифры. В голове рисовались радостные перспективы. Виделись хвалебные газетные публикации о нем, получение премии Нобеля и глаза Раисы, смотрящей с обожанием и восхищением. Вдруг ученый замер и начал пристально всматриваться в данные. Улыбка сползла с лица и сменилась испугом.

— Нет, только не это… — прошептал он, обхватив голову руками. Беспомощно ударил кулаком по столу, уронив фотографии так, что детские опять оказались поверх изображения будущей жены.

Схватив бумаги, Анатолий опрометью бросился к директору. Несясь по коридору, он не заметил табличку «Осторожно, мокрый пол». Он заскользил по влажному кафелю как шайба. На полной скорости Толик врезался в уборщика, шедшего навстречу с чашкой кофе и гамбургером.

Уборщик запоздало предупредил:

— Поберегись! — хотя столкновение фактически уже состоялось. Кофе красиво взмыл в воздух, расплескиваясь коричневой жижей по свежевымытым полам. Гамбургер приземлился прицельно на голову ученому.

Проезжая дальше по инерции, Анатолий издал короткий вопль. Он катился пока, пока ученый не наступил ногой в ведро с водой. Размахивая руками как ветряная мельница, он из последних сил старался сохранить баланс. Ведро чавкнуло. Анатолий застыл в нелепой позе цапли. Тишину нарушил только звук капающей воды с его очков.

К раскачивающемуся Анатолию подошел пострадавший работник и со словами: «Позвольте», снял листик салата с его головы. Пристрастно осмотрев зелень со всех сторон, уборщик отправил ее в свой рот, прожевывая с веселым хрустом. Он пригладил лацкан пиджака Анатолия, состряпал гримасу в духе «Я сделал все, что мог», и был таков.

На шум в коридоре из кабинета вышли Раиса с Димоном. Перед ней предстал ученый со скомканными отчетами в одной руке, ногой в ведре, в залитой кофе рубашке и с эполетом на плече в виде булочки от гамбургера.

Раиса брезгливо поморщилась, а Димон радостно захлопал в ладоши.

— Вот это шоу, — пробасил он. — А я думал, такое только в цирке бывает!

Раиса, выразительно цокнув языком, спросила:

— Что на этот раз?

— Раечка, расчеты показали, что спутник запускать нельзя. Энергия будет не генерироваться, а поглощаться. Это приведет к катастрофе. Немедленно звони в полицию!

Она смерила его презрительным взглядом и ехидно произнесла:

— Ну раз ты уже все знаешь, то больше не смею задерживать. Освобождаю тебя от должностных и семейных обязательств.

— Милая моя, что ты такое говоришь? Мы же хотели долго и счастливо жить вместе в моем доме.

— Исполню все в лучшем виде, даже не сомневайся. Буду долго и счастливо жить в ТВОЕМ доме. Благо, ты мне его сам любезно отписал. Вещи, кота и детей можешь забрать завтра утром. Я ж не изверг какой-то, а порядочная девушка.

— Дима, помоги Анатолию Георгиевичу собрать вещи и найти выход. Проконтролируй только, чтобы он с собой ничего не прихватил.

Димон многозначительно кивнул и потер ладони.

ГЛАВА 2.

Ночью вместо сна пришлось экстренно собирать вещи. Дети упаковывали в коробки свои сокровища (статуэтки, милые сердцу вещички, игрушки) и строили догадки относительно произошедшего. Петя старательно распихивал полезности в каждый из миллиона карманов на жилете. Всовывая очередную отвертку по месту назначения, он предположил, что мачеха выгоняет их из дома из-за нескольких безобидных шуток.

— Наверное, история с феном ее взбесила? Подумаешь, немного движок модернизировал. Коротнуло-то вообще не сильно, зато как красиво фен в окно улетел. Я как раз на улице стоял в этот момент и цветы собирал с клумбы.

— Налитый в бутылку с шампунем крем для депиляции не понравился? Подумаешь, выпало пару клочков волос, — откликнулась Лика. С такой гривой эту проплешинку даже почти не заметно.

— Может, суп из роз, которые она выращивала в саду, был невкусный? Подкинутая в сумку игрушечная крыса? Слитый из машины бензин? Приклеенные туфли к полу? Непроизвольное извержение содержимого желудка на ее любимое платье, когда я перекатался на аттракционах?

—Да ну, бред какой-то.

— Согласен. Дело не в нас, — резюмировал Петя.

Закончив сборы, Петя и Лика понесли коробки и переноску с Пистоном к машине. Рядом с ней уже суетился их отец. Он утрамбовывал чемоданы ногами в багажник, приматывал к крыше старого минивэна не вошедшие вещи, попутно переругиваясь со своей несостоявшейся невестой.

— Раиса, если ты по-хорошему не вернешь нам дом, то мне придется обратиться в суд. Ты же нас с детьми и котом лишаешь практически единственного жилья и вынуждаешь к принятию неприятных решений.

— Адвоката наймешь?! Ну-ну… На какие гроши? У тебя больше ничего нет. Вообще. Пока ты работал над проектом, я тоже времени даром не теряла – заблокировала твои активы и счета. Но мы можем все исправить. Отдай программу и получишь все обратно. Еще денег подкину сверху – уедешь куда захочешь со своими оглоедами. Раиса махнула головой в сторону детей.

— Программу не отдам – это же оружие массового поражения. Ты должна понимать опасность, которую оно представляет.

— Я понимаю, Толечка, только то, что выбор у тебя очень ограниченный. Могу немного намекнуть, если ты недопонял. Сейчас ты безработный, бездомный, безалаберный, безденежный, безвольный человек в безвыходной ситуации. Поэтому забрать у тебя твоих ненаглядных детишек не составит вообще никакого труда. Они, конечно, мне без надобности, но как средство давления, шантажа и манипуляций сгодятся. Сдам их потом в детский дом, когда все закончится.

— Если уж мы играем в слова на «без», то ты безумно, безгранично, безмерно, безвозмездно, безмятежно и безропотно не права. Эммм, кажется, по смыслу не все подходит... В общем, хочу сказать, что так может поступить только БЕЗдушный человек. И, довольный, что вспомнил еще одно подходящее словечко, заулыбался.

— Так и не вынуждай меня идти на крайние меры. Отдай, что я прошу и живи спокойно. На обдумывание даю неделю и не секундой больше.

Анатолий ошарашенно смотрел то на Раису, то на детей, не зная каким образом ее вразумить. В это время к дому на старом Уазике, издающем жуткие ревущие звуки, подъехал Димас. Выйдя из машины, с задорным кряканьем потянулся, хрустнул всеми суставами, помахал присутствующим и принялся разгружать свои пожитки. Сверху водрузил резиновую уточку, покрякал за нее и произнес:

— Это мистер Уткинс и он будет жить с нами!

Тут Раиса сообразила значение этой фразы и недовольно возразила:

— Зачем приперся? Воду во всем городе отключили?

— Почему во всем? Только в одном моем номере гостиницы и мы с Мистером Уткинсом жаждем устроить пенную вечеринку. Тут и мыльные пузырики имеются. Он принялся разрывать их в коробке носом и пытаться вытащить зубами, но вместо этого получился лишь забавный хрюкающий звук.

Женщина сжала в негодовании губы и зашипела, тыча пальцем сначала в Диму, потом в Толика:

— Вам обоим срок неделя, чтобы убраться из моей жизни навсегда. Затем она ушла в дом, с силой захлопывая за собой дверь прямо перед носом «родственничка».

У Анатолия сползла улыбка с лица вместе с надеждой на благополучный исход. Ему оставалось только сесть в машину и уехать с детьми в полузаброшенный домик, оставшийся в деревне под романтическим названием Великаново от прабабки. Единственное доступное жилье для молодежи, так сказать.

Ребятня в дороге вела себя очень тихо и почти не переругивалась. Тишину нарушал шум двигателя, да редкое шуршание шин. Лика уткнулась лбом в стекло, Петя сидел, сгорбившись.

Мальчик прижимал к себе самодельного робота. Он его собирали с отцом из деталей прошлым летом. Корпус был поцарапан, один глаз-светодиод не горел, но Петя держал его так, будто это сокровище.

Анатолий поймал его взгляд в зеркале заднего вида.

— Он помогает? — спросил отец тихим голосом.

Петя не поднял глаз. Пальцы гладили пластиковый бок игрушки.

— Угу, — буркнул он.

Анатолий помолчал. Хотелось сказать что-то важное, правильное. Но правильные слова не приходили.

— Тогда держи его крепче и никому не отдавай, — наконец сказал он. — Мы же его вместе делали. Помнишь?

Петя кивнул. Обхватил робота обеими руками.

Руфусу-Пистону тоже передалось общее настроение, он грустно мостился то в самом дальнем углу переноски, то на коленях детей. После некоторого молчания дети решили переиначить название деревни. Для этого они соединили начальные буквы своих имен (Петр+Лика), образовав Пеликаново. Дальнейшие рассуждения строились уже вокруг пеликанов и их возможного наличия на территории нового жительства.

В их незатейливый диалог вмешался отец:

— Вряд ли они могут водиться в столь дикой местности. Хотя, кто их знает… пеликаны ведь обитают на всех континентах, кроме Антарктиды. Вообще очень любопытно было бы понаблюдать за ними вблизи. Птицы весьма необычного строения.

— А что в них такого особенного? — заинтересовался Петька.

— Например, они дышат через клюв, поскольку не имеют ноздрей. А еще пеликаны не могут нырять из-за слишком легких костей, поэтому вынуждены ловить рыбу только на поверхности.

— Вау, это как графен в мире рыб?

Анатолий взметнул удивленно глаза к бровям:

— Откуда ты знаешь про самый легкий материал в мире? Ты же даже еще не начал в школе физику изучать.

— Я читал про него, когда делал проект для окружающего мира. Ну и вообще я интересуюсь наукой и техникой.

Мальчик гордо похлопал себя по карманам жилета, набитым всякими штуковинами.

Отец понимающе закивал головой, мол, сразу видно чей сын.

— Раз уж все тут хвастаются странными знаниями, то вот вам еще один бесполезный факт, — включилась в разговор Лика. — У сверчков уши расположены не где-нибудь, а на передних лапках. Нет, даже два бесполезных факта — 12 пчел трудятся всю жизнь, чтобы сделать чайную ложку меда.

Потом они еще болтали еще обо всяком, пока дети не уснули от усталости. Анатолий тихо радовался, что удалось увести мысли детей подальше от неудобных вопросов. Тем более, что он сам не знал ответов на них. Его уникальный ум запоминал множество важных и совершенно бесполезных фактов, но отказывался принимать мысль о вероломстве Раисы. За окном стояла непроглядная тьма, и только мерный гул мотора убаюкивал их, создавая иллюзию безопасности.

Только поздно вечером, перед самым приездом к месту назначения, он выразил надежду на скорейшее возвращение в любимый дом. Сказал так негромко, что почти про себя. Будто сам не сильно верил в реальной такой возможности. Потом собрал волю в кулак и уже громче произнес:

— Рота, подъем, уже немного осталось! Вдыхайте этот экологически чистый воздух полной грудью, очищайте легкие от городского смога. А то скоро вернемся обратно и будете жалеть, что не прошли полную терапию.

— Ага, ингаляции удобрениями, кислородный коктейль из колодезной воды, навозные грязевые ванны и постель из соломы — это ж мечта любой современной девушки. Была бы жива мама, она бы такого никогда не допустила, — отозвалась дочка. — Ты во всем виноват. Притащил эту мегеру в дом, теперь вот…

Слова запнулись у нее в горле, отчего-то очень защипало в носу и слезы моментально наполнили глаза. Пока девочка подбирала нужные слова и старалась справиться с накатившими чувствами, на нее с воплями набросился младший брат:

— Врешь ты все! Это неправда! Мамочка жива!

На заднем сиденье началась возня, и послышались громкие всхлипывания. Кот забивался под сиденье, чтобы случайно не быть зашибленным в пылу страстей.

Отец семейства изо всех сил пытался вразумить детей, призывал их глубоко дышать носом и успокоиться. Однако звуки борьбы становились только сильнее, а хлюпанье отчаяннее. Тогда одной рукой, свободной от руля, Анатолий пытался протянуть носовой платок назад, чтобы дети могли утереть слезы. Само собой потерял управление, машина съехала в кювет и заглохла.

Ерзанья сзади сразу унялись. Анатолий обернулся на детей и покачал головой. Удостоверившись, что с ними все в порядке, вышел из машины. Осмотрелся, постучал ногой по колесу и констатировал невозможность дальнейшей поездки. Главное все целы и невредимы! Между прочим, ежегодно более пятидесяти тысяч людей получают травмы в ДТП, а у нас ни синячка, ни царапинки.

— Кажется, это полнолуние приносит удачу, — сказал Анатолий и посмотрел на небо. На нем ярко сияла красноватая луна, на фоне которой проносились две яркие звездочки. Казалось, они играли в догонялки. Рядом с убегающей виднелись небольшие вспышки. Все это создавало сказочное и немного мистическое впечатление.