Катя Верба.

Ассира



скачать книгу бесплатно

Здесь, в мастерской, в одной из старых папок, я однажды нашла портрет женщины, который поразил меня до глубины души. Она была одета в старинный наряд, ее волосы легкими волнами лежали по плечам, а взгляд был грустный и полный любви. Отец, увидев этот рисунок в моих руках, покраснел, замялся, а потом сказал, что это просто модель и потрепал мои вихры. Но взгляд его при этом изменился, стал грустным и напряженным. Мне показалось, что эта женщина не может быть просто моделью. Она определенно была какой-то особенной, может быть, колдуньей – таким необычным был ее образ. Может быть, отец был влюблен в нее?

У отца всегда были любовницы, сколько себя помню. Но он убеждал мать, что лишь она одна его единственная любовь. Я не знала, любит ли мама отца. Алиса говорила, что она его любит, а он ее – нет. Я думала, что все наоборот. Мать всегда злилась на него, кричала, требовала внимания. Ей не нравилось, что отец ничего не делал по дому, что в семье постоянно не было денег, а дети, то есть мы, носили обноски. Каждый день у нее был новый повод, чтобы поругаться с ним. Но, что странно, она всегда заботилась о нем: когда он болел – сидела возле его кровати и гладила лохматые рыжие волосы. Тогда я ревновала отца к ней, и мне хотелось, чтобы он поскорее поправился.

Мы были не очень-то дружны между собой. К нам никогда не приходили гости. И мы сами ни к кому не ходили. У нашей семьи не было друзей. Да и вообще, мы редко что-то делали вчетвером. Тем не менее, мы любили друг друга. Я осязаемо чувствовала эту любовь зимой, в те редкие вечера, когда на улице было так холодно, что и носа из дома не высунешь. Мы садились на мягкий ковер возле электрического обогревателя в родительской спальне и пили чай, передавая небольшой чугунный чайничек друг другу. Можно сказать, что мороз и тепло от обогревателя соединяли нас на пару часов, давали время побыть настоящей семьей.

У меня не было подруг. Все свое время я проводила с Алисой. Она была совсем не такая, как я, и часто мы не понимали друг друга, но я всегда знала: случилось что, она поможет, защитит. Я и сама была готова разорвать на мелкие кусочки ее обидчиков. Верность друг другу – это то, что делало нас по-настоящему близкими людьми. Кровное родство здесь совершенно ни при чем.

Мы родились с Алисой с разницей в пятнадцать минут. Так нам рассказывали отец с матерью. Разнояйцевые близнецы – у нас был общий день рождения, но больше ничего общего между нами не было. Алиса, как старшая, была лидером по натуре, вожаком, отличницей и душой компании – высокая, красивая, общительная. А я всегда была тенью, подпевалой и девочкой на побегушках – тощая, маленькая и странная.

Разница в цвете волос тоже не играла мне на руку: Алиса была голубоглазой блондинкой, как мать, я же была кареглазой и вихрастой рыжей, как отец. Семейная дедовщина жестока не только в наборе хромосом: мне всегда внушали, что я должна уступать, быть второй, даже если речь шла о походе в туалет.

Только для отца я всегда была на первом месте.

Он обожал мои рыжие волосы, веснушки, которых я долгое время страшно стеснялась. Я была угловатым, длинным и тощим подростком – “деревцем”, но он говорил мне, что я самая красивая девчонка в мире, и я была ему благодарна за это.

Я, и вправду, поняла это потом. Но быть самой красивой, как выяснилось, совсем не обязательно. Главное – стать единственной для кого-то одного.

Глава 3

Иногда передо мной возникает целая масса образов, картинки сменяют друг друга, но не дают зацепить на себе внимание. И все кажется важным. Чтобы успокоиться, я начинаю глубоко дышать, закрываю глаза и представляю лес. Лес дарит спокойствие, хранит тайны. Он скрывает то, о чем люди даже не догадываются.

***

Как я уже сказала, у нас мало чего общего было с моей сестрой Алисой. Мы не были дружны, постоянно дрались, кусали друг друга до крови. Алиса была хитрой, а я доверчивой. Но несмотря на это, я чувствовала ее, а она – меня.

В тот день мы гуляли во дворе одни, потом прибежали соседские мальчишки, что-то сказали сестре на ухо, после чего она оставила меня одну на площадке возле дома, соврав, что пойдет с ними за мороженым. Как потом выяснилось, на самом деле они убежали со двора бегать по крыше заброшенной больницы, которая располагалась в квартале от нашего дома. Хорошие девочки – те еще лгуньи, просто у них в запасе множество уловок, с помощью которых они восстанавливают свой авторитет.

На улице было солнечно и тепло. Утром прошел дождь, и трава еще блестела от влаги, а воздух был наполнен свежестью. Я сидела на лавочке у подъезда, которая днем обычно пустовала, и болтала ногами, ожидая мороженое и Алису, несущую его в руках. Лука лежал возле моих ног под лавкой. Я не любила одиночество из-за своих видений, меня иногда охватывала паника, стоило мне остаться одной: казалось, что ивовые ветви меня задушат, если никого не будет рядом. Поэтому я всегда брала с собой Луку, он был моим спасителем.

Мне надоело ждать, я встала с лавки и принялась ходить по двору, высматривая по сторонам розовое платье Алисы. Ее нигде не было. Лука ходил за мной по пятам – чувствовал ответственность. “Легко охранять меня в родном дворе, где все знакомы. Даже на кошек здесь не интересно лаять. Лучше бы Алису отыскал по следу!” – мысленно упрекнула я верного пса и пнула пустую бутылку.

Немного походив по двору, я принялась расспрашивать знакомых ребят, не видели ли они, куда ушли мальчишки и моя сестра, но никто их не видел. Я догадалась, что она меня обманула. Если бы они ушли за мороженым, то уже обязательно вернулись бы.

Я беспомощно остановилась посреди площадки и прислонилась спиной к турнику. Железо холодило спину. Я закрыла глаза, и тут яркая вспышка молнией озарила небо, и мне померещилось рядом розовое платье и крик Алисы. Я открыла глаза. Никого не было, Лука непонимающе смотрел на меня, вилял хвостом. Непонятное волнение и страх накрыли меня с головой, что-то вязкое подступило к горлу, грудь сдавило, словно тисками. Я чувствовала, что еще немного, и я начну задыхаться. Лука почувствовал, что со мной что-то не так, отчаянно залаял, стал метаться возле меня в поисках помощи. Кто-то из знакомых мальчишек догадался позвать отца. Он выбежал из подъезда в домашних тапочках, в старой футболке с дыркой на плече, наклонился ко мне.

– Лора, что с тобой, малышка? Что случилось?

– Папа, Алиса… Ее надо спасать! – захрипела я в ухо отцу.

– Где, где же она, скажи мне? – было видно, что отец разнервничался, по щекам у него поползли красные пятна.

– Не знаю… Плоская бордовая крыша… Не знаю… Но случится что-то плохое! Или уже случилось, – прохрипела я.

– Господи, да где же искать эту крышу? Лора! Я не понимаю, о чем ты говоришь! Что за чертовщина происходит с тобой?

Я закрыла глаза, пытаясь поймать внутри себя еще хоть какую-то зацепку. И снова глаза ослепила вспышка, и я увидела эту крышу. А под ней номер дома. Тринадцать.

Я открыла глаза, дышать стало гораздо легче. Схватив отца за руку, я побежала в сторону старой больницы. Теперь сомнений не оставалось, что Алиса была там. Все в нашем дворе знали, что тринадцатого дома на нашей улице не существует. Он мертв, заброшен, и там живут призраки больных, ушедших в мир иной в этих стенах. Много чего еще рассказывали про старую больницу, по большей части, это были выдумки. Но полгода назад, зимой, там нашли труп мужчины. Больше ребята с нашего двора туда не ходили – боялись.

Добежав до ворот, мы протиснулись в щель между ними и каменной стеной. Вход был заперт, но окно слева от дверей было выбито. Отец помог мне залезть внутрь, а потом сам запрыгнул вслед за мной.

– Алиса! Алиса! – что было сил закричала я. Казалось, что еще минута, и мы опоздаем. Сердце мое бешено колотилось в груди, в горле стоял комок. Отец тоже кричал. На втором этаже послышался шум и грохот. Мы побежали к лестнице. Поднявшись наверх, мы увидели Алису, лежащую на грязном полу. В ноздри ударил острый, соленый запах крови.

Я не помню, что было потом. Нить событий оборвалась, скомкалась. Я была ребенком, и воочию увидела свою сестру мертвой. По-крайней, мере, я подумала именно так – она была бледная и не живая в ту минуту. Жизнь для меня тоже, как будто бы закончилась в тот момент, ивовые ветви сомкнулись над головой. Весь страх и отчаяние легли на плечи отца.

***

Я проснулась дома. В комнате горел ночник. Часы показывали два часа ночи. Я прошла на цыпочках в комнату родителей, увидела отца, сидящего на кровати, и мать, которая плакала, положив голову ему на колени. И тут я все вспомнила, и тоже принялась плакать.

Но отец окликнул меня и тихо сказал:

– Не плачь, Деревце. Благодаря тебе, твоя сестра жива. Ее жизнь теперь в безопасности. Ты спасла ее. Ты у меня чудесная…

После выписки и реабилитации, Алиса стала предметом зависти и звездой нашего района. Все мальчишки влюбились в нее, а девчонки мечтали с ней подружиться. А я так и осталась тенью, подпевалой, младшей сестрой, прилипающей, как банный лист. Никому не было дела до того, что Алиса была бы мертва, если бы у нее не было такой тени, как я. После этого сестра всегда была рядом со мной. Иногда мне даже хотелось отдохнуть от нее, и немного побыть одной, как раньше. Но она не отходила от меня, я чувствовала, что нужна ей, и не сопротивлялась этой близости.

Я не расспрашивала Алису о подробностях того, что случилось на крыше старой больницы. Мама запретила мне задавать вопросы, объяснив, что Алиса испытала сильный шок и ничего не помнит. Но примерно через полгода после случившегося, Алиса, за плотно закрытой дверью нашей комнаты, сказала мне, трогая кончиками пальцев шрам на своей шее, что это был самый страшный момент в ее жизни. Мальчишки убежали, и она осталась одна: лицом к лицу с огромным мужчиной в черной одежде. У него были длинные светлые волосы и прозрачно-карие глаза.

Перед тем, как вынуть из-за пазухи нож, он улыбнулся ей и сказал:

– Здравствуй, Лора.

– Я не Лора. Я Алиса.

– Алиса?

Мужчина разозлился и закричал страшным голосом:

– Мне нужна не ты! Не ты! Мне нужна она…

В этот момент Алиса сделала многозначительный взгляд, и я с ног до головы покрылась мурашками.

– Кто – “она”? – спросила я, дрожа от страха.

– Он хотел убить тебя, Лора, разве ты не поняла?

Я задрожала еще сильнее, залезла под одеяло, а потом сказала Алисе:

– Не говори об этом папе.

Глава 4

Игорь… У меня была тетрадь, все листы в которой были исписаны его именем. Каждая строчка хранила его имя в шестикратном размере. Я писала его снова и снова, словно немой зов, – в те моменты, когда думала, что никогда больше не увижу его. Никогда… Страшное слово!

Мне казалось, что набор исписанных листов может заменить тепло живого человека. С Игорем было сложно. Он напоминал меня саму. Но без него было еще сложнее.

***

Та ночь, когда он посадил меня в машину и повез домой, решила все. Если бы он меня тогда не догнал, мы бы с ним больше никогда не встретились. В ту ночь должно было быть ветрено, холодно и мокро. Я должна была сесть в его машину. Все должно было быть так, а не иначе. Потому что больше всего на свете в тот момент мне необходима была любовь.

И она появилась. Словно цветок на лесной поляне, оттаявшей от снега под весенним солнцем. Словно первая скромная звезда в сумерках вечернего небосклона. Словно маленький драгоценный камушек, затерявшийся в куче гравия. Я полюбила его, пожалуй, уже тогда, когда сев в машину, он повернул ключ зажигания и подмигнул мне.

Он довез меня до дома. Но я не вышла из машины. Он нуждался во мне. Ему нужно было высказаться, я это физически ощущала. Но не знала, как сказать ему о том, что я готова ему помочь.

– Что же ты сидишь? Беги, а то я могу передумать и увезти тебя в свое логово. И уж тогда ничто тебя не спасет, даже твой строгий взгляд.

– Я бы хотела этого.

– Прости, что? – он даже поперхнулся от моего ответа.

– Я бы хотела поехать к тебе. Не для того, о чем ты сейчас подумал. Нет… Дай руку.

Он послушно протянул мне правую руку. Я повернула ее к себе тыльной стороной, провела по ней кончиками пальцев. Линии на ладони были четкие, стремительные, со множеством пересечений. Я не хиромант. Я понятия не имею, где на ладони линия жизни, а где – линия ума. Но по теплу, которое идет от руки, всегда можно понять, твой рядом человек или нет.

– Как бы ты ни стремился сейчас от меня избавиться, у тебя не получится. Ты увидел меня, потому что я нужна тебе.

Он резко выдернул руку из моих ладоней. Во взгляде его промелькнул страх или непонимание, я не разобрала.

– Да ты сумасшедшая. Выходи из машины, как тебя там… Иди домой и проспись.

– Лора.

– Что?

– Меня так зовут – Лора. Ищи меня здесь, когда поймешь, что не справишься один.

Я вышла из машины, оставив его в полном недоумении. Честно говоря, я не хотела производить впечатление сумасшедшей, но у меня не было другого выхода. Чтобы он вернулся, надо его убедить в том, что он должен вернуться. А его резкие слова меня не обижали. Это просто страх.

Поднявшись на четвертый этаж, я открыла входную дверь своей квартиры, разделась и прошлепала босыми ногами в свою комнату. Забравшись под одеяло, я надела наушники и включила “Нирвану”.

***

Он приехал через неделю. Припарковал машину, долго ходил по двору. Смотрел во все окна. А я смотрела на него из-за плотных штор. Мне льстило, что он сделал так, как я ему сказала. Это была моя маленькая победа. Любовь теплилась в моем сердце, придавая легкость мыслям. Я достала мольберт, краски, кисти и забыла обо всем. Я рисовала серый осенний двор и черную фигуру Игоря возле детских качелей.

В комнату зашла Крис.

– Эй, я докричаться до тебя не могу. Думала, ты тут уснула. Пошли ужинать, я приготовила котлеты и отварила рис. Заняла немного денег у Наташи из параллельной группы. Она вроде как благодарна мне за то, что я познакомила их с Виталиком… Чужое счастье устраиваю, а сама по-прежнему одна… Эй, да ты меня не слушаешь совсем! Лора!

На самом деле я все слышала, но мне не хотелось отвечать. Встав из-за мольберта, я подошла к окну. Сколько времени я рисовала: час, два? Он по-прежнему был там. Ходил туда-сюда, оглядывался, смотрел на окна многоэтажки.

– Крис, знаешь, я тебя очень сильно люблю… И я хочу тебе сообщить о том, что сегодня к нам на ужин придет гость.

– Какие еще гость? Какой ужин? Я же тебе сказала, что у меня просто отварной рис. Лора, давай пригласим гостей в следующий раз.

– Нет, он уже здесь. И, думаю, он голоден. Можешь идти доставать третью тарелку. И ставь чайник. Я сейчас приведу его. Неважно что ты приготовила.

Я оставила Крис в полном недоумении, а сама накинула длинный вязаный кардиган, сунула ноги в меховые угги и побежала вниз. Лестничные пролеты мелькали перед глазами, я торопливо поздоровалась с бабушкой Анжелой со второго этажа, которая ковыляла еле-еле со своей хромой, мохнатой дворняжкой Ликой. Помню, что, когда мне было шесть, они ковыляли точно так же. Видимо, время для них замерло на одной отметке.

Выбежав из подъезда, я отдышалась. Кровь прилила к щекам, когда я увидела, что от громкого стука входной двери, Игорь сразу же повернулся ко мне. Он стоял совсем близко – в нескольких метрах от меня. Я видела, что лицо его оживилось, хотя он не подал виду, что рад меня видеть. Скулы сжались, руки под тонкой черной тканью длинной куртки напряглись. Он сунул их в карман, как бы проверяя, там ли лежат ключи от машины, потом еще немного постоял, чтобы выдержать театральную паузу, и уверенным неторопливым шагом направился ко мне.

– Какая неожиданность. Только приехал, и ты выходишь. Вот так встреча.

– Я рада, что ты послушал голос своего сердца. Пойдем со мной, мне нужно кое-что показать тебе.

Он стоял, не решаясь следовать за мной. Тогда я засмеялась. Не как сумасшедшая, а как человек, которому внезапно стало радостно.

– Не бойся. Я не убью тебя, не изнасилую и не заколдую. Пойдем, а то рис остынет.

– Какой рис?

– Тот, что приготовлен на ужин.

Он поднимался по лестнице молча. А в квартире стал подозрительно озираться по сторонам.

– Сними обувь и иди вымой руки, – после этих слов я указала ему на дверь ванной комнаты, сняла с себя кардиган, под которым по-прежнему были джинсы и старая вытянутая домашняя футболка. Чтобы не смущать его, я прошла на кухню, где Крис уже сидела за столом.

– Ты с ума сошла? Ты не могла предупредить меня о том, что приведешь мужика? Что за шуточки, Лора, – зло зашептала мне она через стол. Я смотрела ей в глаза, и мне казалось, что из них летят искры. Интересно, их видят все, или только я?

– Ты невероятно красива сейчас, Крис. У тебя огненные глаза.

– Дура! – шепотом прокричала она, покраснела и отвернулась.

Тут в маленькую кухню вошел он.

– Эм… Здравствуйте.

– Познакомься, это моя лучшая подруга Крис. Мы живем вместе. А тебя как зовут? В прошлый раз ты так и не представился.

Крис уставилась на нас обоих шокированным взглядом. Но не проронила ни слова. Она, наверное, тоже считала меня в ту минуту сумасшедшей, съехавшей с катушек.

– Игорь.

– Думаю, что в начале нужно поесть, а потом я покажу тебе то, что обещала, Игорь.

Крис уткнулась в свою тарелку. Я тоже начала есть, украдкой посматривая на Игоря. Он сначала в недоумении сидел, обдумывая все, что сейчас происходит. Но потом взял вилку и начал быстро есть.

Крис встала и налила всем чай. Извинившись перед нами, она сказала, что ей нужно делать доклад, после чего ушла в свою комнату. Я встала с табуретки, взяла в руки дымящуюся чашку черного чая, которая придавала мне значимости, и попросила его идти за мной. Он встал, тоже взял со стола свой недопитый чай, и мы вошли в мою комнату.

Тут был бардак. Я не оправдывала себя тем, что я художник и мне позволительно не прибираться. Нет, я просто прямо говорила о том, что я лентяйка, как и все творческие люди. Если я не рисовала, то лежала на диване, закинув ноги на стену и обдумывала, что же мне нарисовать завтра. Комнату иногда прибирала Крис, но в последнюю неделю уборка не проводилась. Поэтому на полу валялись краски, банки, палитры, скомканные эскизы и много чего другого. Игорь с нескрываемым удивлением рассматривал все это, потом внимание его привлекли картины, висящие на стенах в самодельных рамах. Пока я пила чай, сидя на кровати, он ходил от стены к стене много раз, до тех пор, пока его взгляд не упал на мольберт. Мне показалось, что он немного побледнел.

– Ты видела, что я жду тебя, и не вышла?

– Не злись. Тебе надо было немного подумать обо всем. А именно о том, зачем ты сюда все-таки приехал. Если ты за два часа не передумал, не развернул машину и не уехал обратно в свое логово, значит, тебе действительно, нужна помощь, и ты готов принять ее от меня.

– Четыре часа пятьдесят две минуты.

– Прости, что?

– Я ждал тебя на улице четыре часа пятьдесят две минуты. И все это время ты сидела здесь и рисовала этот чертов рисунок?

– Это не чертов рисунок. Это твоя жизнь: черная, бесконечная.

Я выждала паузу, наблюдая в это время за изменениями на его лице, а потом сказала:

– А знаешь, как ее изменить?

Он непонимающе смотрел на меня. Но в его глазах было что-то похожее на интерес. И тогда я взяла рисунок с мольберта и в сердцах разорвала его на четыре части.

– Вот так!

Глава 5

Я мало что понимала в жизни в то время. Крис как-то сказала мне, что я плыву по течению и не делаю ровным счетом ничего, чтобы как-то изменить свою жизнь в лучшую сторону. Да, это так. Я не знала, как менять людей и ситуации, не знала, что нужно сделать, чтобы измениться самой. Но, наверное, на то и дана человеку юность. Как бесценный шанс научиться что-то понимать в жизни, научиться менять ее в лучшую сторону. Не знаю, научилась ли я.

Я уже писала, что наша семья была не очень-то дружной. У нас не было тихих семейных вечеров, мы не читали вслух книги друг другу, не играли в домино, не пили какао, сидя у камина, у нас и камина-то никогда не было. Мы не смотрели вместе фильмы, не обменивались мнением о них. Не смеялись над общими шутками. Не ходили в походы с палатками. Мы даже не обнимались под бой новогодних курантов. Но все-таки наша двухкомнатная квартира, в которой я теперь жила с Крис, была всегда теплой и родной.

Большой черный пес Лука, которого отец в один дождливый день привел с улицы грязного и голодного, и которого мы сразу же полюбили, придавал уют нашему жилищу. Здесь была особенная атмосфера, я думаю, она возникла, благодаря отцу и его творчеству. Здесь легко дышалось, легко говорилось, легко жилось. Здесь всегда висели картины, а на подоконниках лежала пыль, которую мы, две сестры, ленились протирать по субботам. Квартира без ремонта, со старинным интерьером, она была не тем семейным гнездом, где царят мир, любовь и нежность. Но она была нашим общим секретным штабом, безопасным местом, куда можно было прийти, поговорить или помолчать, побыть в одиночестве, укрыться от всего на свете, даже от банды Гальки Штамм…

***

В двенадцать лет я поняла, что никогда нельзя сдаваться, все в наших руках, и победа тоже. Был прекрасный зимний день. Снег шел большими, легкими хлопьями, падал на шапки, плечи. Пушистые снежинки кружились над головой, словно танцевали медленный вальс. В воздухе чувствовался запах нового года и волшебства.

Девчонок было пятеро, они были старше меня на год. Уже долгое время они следили за мной, я постоянно ловила их косые взгляды на себе. Они угрожали, запугивали, подкарауливали в раздевалке, чтобы прошипеть на ухо, что-нибудь скверное. Три месяца они мне портили жизнь, пытаясь запугать. Но у них не получалось.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7