Катя Пантзар.

Сису. Поиск источника отваги, силы и счастья по-фински



скачать книгу бесплатно

Katja Pantzar

FINDING SISU: IN SEARCH OF COURAGE, STRENGTH AND HAPPINESS THE FINNISH WAY


First published in Great Britain in 2018 by Hodder & Stoughton

An Hachette UK company


Печатается с разрешения автора и литературного агентства Elina Ahlback Literary Agency, Helsinki, Finland.


© Katja Pantzar 2018

© ООО «Издательство АСТ», перевод, оформление

* * *

Посвящается Феликсу



На самом деле, жизнь проста, это мы сами ее усложняем.

Конфуций


Введение


Большие белые пушистые снежинки падают с ночного неба, пока три молодых человека, одетых в махровые халаты, темным ноябрьским вечером бегут по улице в Хельсинки. Тихий прозрачный воздух наполняется их бурным смехом и хрустом снега под обутыми в шлепанцы ногами. Для местных это обычное зрелище. Но для условного новичка, такого как я, эта сцена поразительна, особенно на фоне урбанистических декораций столицы.

Они пробегают мимо элегантных столетних жилых домов и направляются к воде. На маленьком острове в двух шагах от делового центра Хельсинки с президентским дворцом и роскошными дизайнерскими бутиками вдоль парка Эспланада эти трое юношей спешат к ближайшему причалу, чтобы начать свой заплыв.

Скандинавская простота

Пока я жила здесь, на севере, мне постоянно приходилось слышать о зимнем плавании (ледяной купели, моржевании): практики погружения в ледяную воду в погоне за заявленной пользой этого для здоровья – от укрепления иммунитета до снятия усталости и стресса.

Какой бы дикой и сумасшедшей ни казалась идея добровольно нырнуть зимой в Балтийское море, тогда я решила, что стоит попробовать это хотя бы раз: ведь те парни излучали радостную энергию и решимость, которые, казалось, были неразрывно связаны с их времяпрепровождением.



К моему величайшему удивлению, когда спустя несколько лет я в конце концов попробовала зимнее плавание, оно полностью изменило мою жизнь. Регулярные ледяные погружения, наряду с другими составляющими скандинавского образа жизни, постепенно преодолели приступы сокрушительной депрессии, мучившей меня с детства, и заодно помогли обрести свое сису: уникальную финскую жизнестойкость и непоколебимость перед лицом несчастий. Это особое мужество помогает найти пути для улучшения моего благополучия, а также вести тот образ жизни, который наконец-то позволил мне взять на себя контроль над своей жизнью.

Мой путь постижения и исследования концепции сису является и личным и профессиональным. В качестве писательницы и журналистки я живо заинтересована в том, что пробуждает в людях беспокойство и любопытство по поводу их способа заботиться о своем здоровье и благополучии.

Почему создается впечатление, будто некоторые люди преуспевают вне зависимости от того, что подбрасывает им жизнь, в то время как другие часто кажутся несправедливо обиженными? Что касается лично меня, будучи человеком, боровшимся с депрессией и тревожностью, я чувствую, как эта уникальная культура жизнестойкости помогает мне превратиться из слабой и пассивной личности, которая боится всего нового, в человека, чувствующего себя хорошо как физически, так и духовно.

* * *

Перемотаем на 2017 год: я стою на деревянном причале, который выдается в Балтийское море, на том самом месте, куда направлялись те молодые люди столько темных ночей назад.

Хотя ртутный столбик стремится к минус 10 градусам по Цельсию, на мне только купальный костюм, шерстяная шапочка, а также тапочки и перчатки из неопрена (разновидность синтетического каучука).

Пока я спускаюсь по металлической лесенке, ведущей в большую, примерно три на три метра, прорубь в толстом слое льда, я вижу в отдалении городские огни, обрамляющие кромешную тьму. Когда я погружаюсь в воду, меня поражает холодовой шок – вода примерно 1 градус по Цельсию. От первых движений кажется, словно сотни маленьких игл вонзаются в тело.

Уколы быстро сменяются ощущением эйфории: «Я жива!» После тридцатисекундного бодрящего плавания я на мгновение замираю внизу лестницы, погруженная по шею в холодную воду, прежде чем забраться обратно на причал.

К настоящему моменту я занимаюсь зимним плаванием регулярно. Я даже успеваю ненадолго нырнуть в воду по дороге на работу или с работы. Некоторые могут сказать, что у меня выработалась зависимость. Но я верю, что эта зависимость полезна. Согласно экспертам, ледяная купель длительностью от тридцати до шестидесяти секунд по пользе для здоровья сравнима с ходьбой вверх-вниз по лестнице в течение пятнадцати-двадцати минут. Мое пребывание в холодной воде поднимает уровень гормонов, связанных с чувством радости, таких как эндорфины, серотонин, дофамин и окситоцин. Также считается, что данная практика повышает сопротивляемость иммунной системы, стимулирует кровообращение, сжигает калории и снижает стресс.



Пока я иду по направлению к расположенному на береговой линии зданию, где находятся раздельные мужские и женские сауны, души и раздевалки, происходит выброс эндорфинов, и мне больше не холодно. Все мои тревоги, стресс, усталость, боли и страдания остались в море. Вместо них я испытываю естественную эйфорию, когда покалывает все тело, следом меня охватывает прилив тепла, и я ощущаю волну энергии, которая заставляет меня чувствовать себя почти непобедимой.

Зимнее плавание открыло мне доступ к безграничному запасу силы и стойкости, о которых я не подозревала. Исчезла неуверенная, усталая, мечтающая закутаться с головой в одеяло версия меня. Там, где раньше царила слабость, я обнаружила свое чувство сису, психологическую силу. Она позволяет мне собраться, даже если я чувствую себя интеллектуально и физически истощенной.

Мои товарищи по плаванию в холодной воде тоже чувствуют этот фантастический прилив эндорфинов и ликование, которые приходят после погружения: в противоположность стереотипам о мрачных финнах меня приветствуют жизнерадостные и улыбающиеся люди, которые хвастаются тем, как хорошо они себя чувствуют.

Именно в этот четверг у меня есть время, чтобы побаловать себя после плавания: прогреться в традиционной финской паровой бане – сауне.

Сбросив купальный костюм, шапочку, перчатки и тапочки, я ополаскиваюсь в душе, прежде чем пойти в женскую сауну, где я лью воду из черпака на горячие камни печки. Я погружаюсь в тихую медитацию и несколько мгновений нежусь в жаре от горячего пара, а затем не прочь и поболтать с другими женщинами, сидящими на деревянных полках.

* * *

Если бы кто-то сказал мне десять или даже пять лет назад, что мой идеальный вечер будет включать прыжок в ледяную морскую воду, я бы расхохоталась.

Моя прежняя жизнь в Торонто была далека от природы и включала не так уж много заботы о себе. Конец четверга имел крайне мало отношения к тому, что можно было бы назвать здоровым образом жизни. Типичный пьяный вечер с моими коллегами из сферы СМИ включал остановки в закрытых барах и клубах. Чаще всего этому предшествовала случайная встреча со знаменитостью на открытии нового заведения или пресс-конференции: однажды я ехала в одном лифте с Крисом Нотом, известным как Мистер Биг из популярного телесериала «Секс в большом городе»; в другой раз я сидела рядом с Дэвидом Швиммером (Россом из хитового ситкома «Друзья»), удивляясь тому, какой миниатюрной в реальной жизни была актриса Минни Драйвер, которая присутствовала на той же вечеринке.

Хоть я и остаюсь фанаткой и «Секса в большом городе», и «Друзей», сейчас кажется, что суждение об успешности вечера по количеству выпитого и встреченных ВИП-персон осталось в прошлой жизни.

Тем не менее в то время одержимость культом знаменитостей влияла почти на все аспекты жизни. Для человека, выросшего в Северной Америке, казалось совершенно естественным – фактически априорным, – что большинство моих знакомых находились в вечном поиске того самого магического решения для самосовершенствования (обычно в виде дорогой и сложной новой диеты или курса упражнений), которое поможет сбросить вес, прийти в форму, выглядеть и чувствовать себя лучше, работать более эффективно. Если же новый режим поддерживали знаменитости (будешь выглядеть как звезда), тем лучше.

В то время я разделяла коллективный страх многих моих американских друзей: я чувствовала, что всегда была недостаточно худой, недостаточно красивой, недостаточно богатой. Мне казалось, что большая часть моих проблем решились бы, если бы я каким-то образом смогла достичь всех этих трех вещей.

Я также разделяла и иной вид тревожности, которая смущала меня больше всего, так как я ошибочно восприняла ее как признак слабости, когда в двадцать пять лет у меня впервые диагностировали депрессию.

Первым делом я записалась к врачу, убежденная, что у меня тяжелая и опасная для жизни болезнь или что-то вроде аутоиммунного заболевания. Симптомы продолжались несколько недель подряд: у меня пропал аппетит, я была вялой, все время чувствовала себя утомленной, но не могла спать, и ничего из того, что раньше приносило мне удовольствие, казалось, больше не имело значения.

Врач попалась очень сочувствующая: она провела целый ряд диагностических тестов и спросила о том, что происходило в моей жизни. И тут я начала плакать. Рыдая, я рассказала ей, что конец серьезных романтических отношений заставил меня чувствовать себя так, словно вся жизнь пошла насмарку. Это ощущение глубокого разочарования положило начало негативной тенденции, и в итоге я уже любое событие воспринимала только в мрачных тонах. Примерно в то же время после долгой борьбы с раком умер друг семьи; эта смерть взволновала меня очень глубоко, чему в то время я не могла найти объяснения.

Позже я узнала, что депрессивный эпизод может спровоцировать любое травматическое или стрессовое событие, такое как разрыв отношений, потеря работы или смерть близкого человека. Если в короткий промежуток времени имеют место несколько триггеров, это повышает риски. Подобное может случиться с кем угодно.

Я также знаю теперь, что депрессия невероятно распространенная вещь: по подсчетам Всемирной организации здравоохранения, 300 млн человек по всему миру страдают от нее – но я не понимала этого в то время. Несмотря на то что я наконец нашла название для тех ужасных мрачных чар, делавших меня недееспособной и заставлявших чувствовать себя ужасно подавленной, как будто отключенной от остального мира, так что болела каждая клеточка моего тела, вместо облегчения я испытала глубокое чувство стыда. Хотя я страдала от этих темных чар с детства, они никогда еще не были такими сокрушительными, как тот ужасающий эпизод.



В конце концов, какое право было у меня грустить? В то время, когда мне поставили диагноз, я жила в Ванкувере, разрекламированном канадском городе на западном побережье, где я выросла в семье среднего класса. Я жила в своей первой съемной квартире, расплатилась с кредитом за учебу, занимала должность редактора, а что касается моей социальной жизни, у меня было полно друзей.

Я почти ни в чем не испытывала нужды. И все же я часто чувствовала себя совершенно пустой внутри. Я выросла в 1980-90-е годы в культуре комфорта и потребительства, а потому искала удовлетворения не там, где надо, и часто приравнивала его к внешним факторам, таким как хороший внешний вид и материальные приобретения: дорогая одежда и аксессуары или роскошные дома.

Некоторые из моих тревог также подпитывались нездоровым образом жизни – я не всегда регулярно питалась, не занималась спортом, не следовала сбалансированной диете (мороженое на обед!) и недостаточно отдыхала.

Врачи, к которым я обращалась в Ванкувере и позднее в Торонто, прописали мне антидепрессанты, транквилизаторы и психотерапию. Все это помогло выбраться из ада, за что я до сих пор испытываю благодарность, но ни один врач никогда не спрашивал меня о том, сколько времени я проводила на воздухе, гуляя или занимаясь спортом, или каким был мой рацион. Связь между нездоровым образом жизни и усугубляющейся депрессией так и не была обнаружена.

В Канаде у меня были блестящие перспективы. Закончив магистратуру в Лондоне, я несколько лет проработала в Ванкувере автором и редактором, прежде чем переехать в Торонто, чтобы работать в издательской сфере.



Хотя я обладала многими внешними признаками стабильности: крыша над головой, постоянная работа, молодой человек с дорогим авто (и небольшим самолетом!) и друзья – я часто чувствовала себя крайне беспокойно. Через несколько лет после первого диагноза на какой-то период я слезла с антидепрессантов, но мне по-прежнему прописывали транквилизаторы, чтобы справиться с регулярно возникающей тревожностью. Казалось, я не в состоянии найти ни умиротворение, ни цель. Я часто ощущала, что делаю все на автомате – одеваюсь, еду на работу, хожу на вечеринки, улыбаюсь и веду себя, как будто все хорошо – но внутри я была комком нервов, беспокоилась обо всем: от отношений, финансов и работы до смысла жизни.

В возрасте около тридцати лет, будучи относительно молодой женщиной, я чувствовала себя выбитой из колеи из-за гендерной дискриминации, с которой сталкивалась в сфере издательства и медиа. На одном месте работы у меня произошло несколько оскорбительных, но отнюдь не необычных столкновений. Вдобавок к тому, что меня оценивали по внешности, однажды руководитель-мужчина спросил меня, как далеко я бы зашла, чтобы гарантировать работу топового автора. Это было сказано со смехом, но показалось мне чем-то непристойным и просто явно неправильным.

Будучи единственным ребенком финско-канадских родителей-иммигрантов, я поддерживала связь со своими корнями, в течение многих лет посещая Финляндию. Так как я рассматривала другие варианты трудоустройства, скандинавский идеал равенства – в то время в Финляндии пост президента впервые заняла женщина – меня заинтересовал. У меня был европейский паспорт. А если попробовать год проработать в Финляндии?

В Интернете я наткнулась на предложение работы в Хельсинки, на первый взгляд подходившей мне идеально: англоговорящий редактор журнала, который должен уметь и любить работать с текстом, писать и, возможно, путешествовать.

Перспектива пожить в Европе меня крайне привлекала. Я могла бы получить новые навыки и посмотреть мир.

Когда мне предложили работу по временному контракту, я воспользовалась шансом. В то время я думала, что останусь в Финляндии на год-два, подучу финский (моя семья эмигрировала в Канаду из Финляндии через Новую Зеландию в 1970-е гг.) и чуть больше узнаю о своих корнях.

Я, конечно же, никогда бы не подумала, что в конце концов влюблюсь в строгий скандинавский образ жизни, построю там жизнь и карьеру, выйду замуж и заведу ребенка.

В тот момент мне еще только предстояло открыть для себя уникальное качество жизненной стойкости – сису – и узнать, что в будущем это будет иметь ко мне непосредственное отношение.

Независимо от того, где мы живем и чем занимаемся, мы все сталкиваемся с трудностями и проблемами в повседневной жизни, и нам всем пригодились бы дополнительные мужество и стойкость. На этих страницах я поделюсь с вами тем, чему научилась сама: простыми и эффективными способами обрести свое сису – и расскажу, как вы можете использовать их в своей жизни, чтобы тоже найти в себе сису.

Ведь именно благодаря этой концепции я открыла множество элементов очищенного от всего лишнего скандинавского образа жизни, которые помогли мне значительно улучшить мое общее благополучие.

Характер нордический: погружение в новый энергичный образ жизни

Итак, в течение первых нескольких месяцев в Финляндии моя повседневная жизнь подвергается изменению, преображению. Это преображение нерезкое; речь не идет о радикально новом режиме. Однако почти незаметно для меня, по мере формирования нового распорядка дня медленно, но верно проявляется новый образ жизни.

Раньше, в Торонто, я часто работала по вечерам допоздна. Вместо этого рабочий день в Хельсинки начинается около девяти утра, а заканчивается около пяти вечера. И еще у меня есть полноценный перерыв на обед, который, похоже, почти все проводят в кафе по соседству или в столовой для персонала, где подают горячий обед, частично спонсируемый компанией. Всегда есть несколько блюд на выбор: что-нибудь вегетарианское, курица, рыба или мясо, вдобавок широкий ассортимент салатов и множество разнообразной свежей выпечки.

Хотя любой, кто питался в столовых для персонала в Финляндии, скорее всего, посмеялся бы, услышав, что они имеют отношение к скандинавскому режиму питания. Это самый натуральный «ширпотреб», когда еду готовят для сотен работников, и предлагаемые блюда весьма вольно следуют скандинавским пищевым привычкам. Они заключаются в следующем: простая, доступная еда, преобладание местных и сезонных продуктов – овощей, фруктов, ягод, цельнозерновых, таких как овес и рожь, а также рыбы, дичи и молочных продуктов. Предлагаемые десерты часто представляют собой нарезанные фрукты, или брусничный мусс, или творог с черникой, очень редко это – кондитерские или мучные изделия.

Этот новый распорядок, куда включен полноценный перерыв на обед, также открывает возможности для изменения моих пищевых привычек: раньше основной прием пищи приходился на вечер, теперь он приходится на середину дня – так предпочитают миллионы скандинавов. Вместо того чтобы спешно уминать бутерброд у компьютера, как я делала раньше, я сижу вместе с коллегами и ем настоящий, сбалансированный обед, обсуждая злободневные вопросы. Вместо того чтобы проводить весь день голодной, в ожидании позднего ужина, я чувствую себя полной энергии.

Я начинаю ездить на работу на велосипеде, как делают многие из моих коллег. Сначала я езжу на сорокалетнем ярко-голубом велосипеде фирмы «Jopo», классическом финском труженике, крепком, без переключения скоростей, который мне одолжили дядя и тетя. Этот велосипед символизирует скандинавскую простоту и целесообразность – велосипеду не нужны миллионы передач, чтобы двигаться вперед.

Я уже ездила (или пыталась ездить) на велосипеде на учебу или на работу в нескольких городах, где жила раньше. Но в Лондоне, Торонто и Ванкувере это было гораздо сложнее, особенно потому, что там нет сети четко обозначенных и ремонтируемых велосипедных дорожек, ведущих в нужные мне места, а перспектива лавировать в оживленном потоке машин меня пугала. Впрочем, все меняется: за последнее десятилетие по всему миру города все чаще признают велосипед как полноправное средство передвижения.

В Хельсинки, как и в других северных столицах, повсюду есть сеть размеченных велодорожек. Чаще всего яркая линия делит тротуар: одна сторона для пешеходов, другая – для велосипедистов.

Я достаточно быстро подсела на езду на велосипеде. Это очень удобный способ, обеспечивающий меня ежедневной физической нагрузкой без дополнительных усилий, которые нужны, чтобы пойти в зал после долгого трудового дня. Шестикилометровая велопрогулка на свежем воздухе через лес, город и вдоль побережья пробуждает меня по утрам. Я начинаю обращать внимание на природу и смену времен года так, как никогда раньше. Я замечаю, что лучше сплю по ночам, что в свою очередь, кажется, уменьшает мою тревожность.

После работы я жму на педали и уезжаю прочь от дневного стресса. Вскоре я понимаю, что, когда я не езжу на работу на велосипеде, мне этого не хватает, и я чувствую себя вялой.

Вместо перерыва на кофе некоторые из моих коллег ходят плавать или на акваджоггинг – бег в воде со специальным поясом, который удерживает человека на плаву. Они спускаются в бассейн для персонала на пятнадцатиминутную тренировку и возвращаются физически и интеллектуально освеженными. Я тоже решила попробовать и время от времени присоединюсь к ним, открывая для себя преимущества повышенной энергии и концентрации.

И это лишь некоторые изменения в образе жизни, которые, как оказалось, происходят как бы сами по себе: естественно и почти незаметно для меня.

В Финляндии, конечно же, есть множество частных тренажерных залов, предлагающих все что угодно: от личных тренеров до занятий на велотренажерах, кроссфита и йоги. Но мое первое впечатление говорит о том, что для очень многих физические нагрузки и поддержание хорошего самочувствия сводятся к простым и разумным вариантам, таким как ходьба, езда на велосипеде и плавание, которые доступны каждому и могут стать естественной, почти непроизвольной частью повседневного режима, а не принудительной дополнительной нагрузкой.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4