banner banner banner
Записки бандитского адвоката
Записки бандитского адвоката
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

Записки бандитского адвоката

скачать книгу бесплатно

– Леня, по-моему, когда ты ушел в бизнес, в криминальном мире и вокруг него произошли изменения. Примерно с середины 90-х годов государство уяснило для себя что организованная преступность существует. И появились разные указы на предмет борьбы с ней и их исполнители – спецслужбы: РУОП, СОБР, ОМОН, ФАПСИ, налоговые полиция и инспекция и другие организации. Поэтому сейчас по ряду причин – трудно сказать, по каким именно, – но многие коммерсанты стали выбирать в качестве «крыш» эти вот спецслужбы. Те, кто занимается торговлей на рынках, в палатках, обычно обращаются в районные отделения милиции, другие – в РУОП, в службу по экономическим преступлениям. Есть даже «крыши» из ФАПСИ…

Я, кажется, ничем не удивил Леню, он меня спокойно дослушал и тоже поделился любопытной информацией:

– У меня тоже недавно был такой случай, когда мы разбирались с должником по кредиту. Приехали на стрелку, и можете себе представить, что с другой стороны была «крыша» из Министерства по чрезвычайным ситуациям. Мы просто обалдели… Так что я вот как скажу: у нас существует не организованная преступность, а криминальный бизнес… И в нем участвуют все: коммерсанты, бандиты, представители спецслужб, милиция, суды, прокуратура и вы, адвокаты. – И Леня с улыбкой посмотрел на меня. – Все мы в одном котле варимся. Просто у каждого из нас свои проблемы…

Трудно было не согласиться с моим собеседником. А вся суть, вся горькая правда в том, что главный участник криминального бизнеса – само наше с вами государство…

Как братва в Москву съезжалась

Где-то в начале 90-х годов в Москву стали приезжать бригады из других городов России. Встала серьезная проблема сфер влияния и их раздела и передела. Мне хотелось услышать, что на этот счет думает Леня.

– Как у вас складывались отношения с приезжими, иногородними группировками? Какие из них первыми появились в столице?

– Вообще, с ними были большие проблемы. Среди первых бригад из других городов, наверное, можно назвать липецких, красноярских, архангельских, курганских, новокузнецких и казанских. Первая встреча у нас была как раз с казанскими.

Они объявились в Москве еще в середине 90-х годов, когда мы пока не трясли коммерсантов. Тогда мы впервые услышали, что казанские приезжают в Москву и учат москвичей русской идее. Они отлавливали панков, различных стиляг и избивали их. Попозже люберецкие ребята тоже стали приезжать в Москву с такими же намерениями. Но когда от уличных забав братва перешла на экономику, казанские тоже изменили поведение. Мы работали на одного из коммерсантов и на стрелке встретились с казанскими ребятами.

Возглавлял их Артур Кжежевич. Он был из спортсменов, увлекался боксом. После того как стрелка мирно закончилась, Артур предложил мне встретиться в ресторане.

Фешенебельный ресторан находился на Новом Арбате. В то время там выступал балет, варьете. Приехал я с ребятами, Артур уже в зале сидит. Поляна накрыта, ждет нас. Мы подсели, начали разговор. А сводился он к тому, что, мол, брат, мы общие с тобой интересы имеем: что Казань, что Люберцы, одинаковая идея. Москвичей надо потеснить, они зажрались. Давай, мол, объединимся, и нам по силе равных не будет. Вот такая у него идея была. Но я ему объяснил, что надо мной есть вышестоящие и без них я этого не решаю. Артур уточнил, что над ним тоже есть старшие. Говорит, давай с тобой решим вопрос, а потом и на старших выйдем.

Встреча закончилась ничем, но я заметил, что казанские вели себя спокойно в ресторане, как хозяева. Да и пацаны из его бригады приставали к девушкам из варьете, давали указания халдеям. Все это мне не понравилось. Мы расстались.

Прошло некоторое время, и как-то на заправке я встретился с братвой Артура, спросил про него. Сказали, что он перебрался в Питер, имел там серьезные дела, но вскоре угодил в зону за вымогательство.

У Лени как-то резко изменилось настроение, он зашагал по кабинету. Видимо, с приезжими у него были серьезные проблемы.

– И все-таки, как ты сам думаешь, почему они стали приезжать в Москву?

– Мне кажется, они себя исчерпали в своих городах. Как бы там ни было, а провинциальные городки маленькие, у них нет тех возможностей, что в Москве. Это первое. Второе, у многих, с кем я встречался, возникли серьезные проблемы. Дело в том, что подрастала молодежь, а она постепенно вытесняла тех, у кого уже были какие-то прочные позиции. Вот и вынужденно уезжали в Москву в поисках счастья. Но в столице они никакой погоды не делали, в основном пытались найти своих земляков, которые занимались бизнесом, и предлагали им «крыши». Но постепенно зона их интересов стала расширяться, они начали выходить и на московских коммерсантов, пытались отнимать у московской братвы лакомые кусочки. В этом отношении отличилась группировка из Новокузнецка. Мы забили с ними стрелку, встретились на пустыре. Приезжаем. Смотрим: стоит, съежившись, какой-то хмырь, невысокого роста, плохо одет. Мы посмеялись над ним. А он говорит: «Ну что, псы поганые, перестреляю я вас всех!» И дал знак рукой. Тут же подъехала грязная «девятка», стекла тонированные опустились, и мы увидели, что оттуда торчат дула автоматов. Из-за кустов тоже вышли пацаны с автоматами. Мы сразу поняли, что имеем дело с беспредельщиками, отморозками, как мы их называли. Не лезть же под пули! Мы повернулись и ушли, матеря их.

Это была банда Лабоцкого, говорили, что ее всю повязали. Вот тогда, по-моему, когда в криминальный бизнес пришла братва из других городов, когда пришли звери [1 - Зверь – кавказец (жарг.).]и чехи[2 - Чех – чеченец (жарг.).], наши стрелки превратились в серьезные разборки. Вот тогда мы решали вопросы с помощью силы.

– Я понимаю, у них появились претензии на передел сфер влияния, а решить этот вопрос мирно не было возможности. Поэтому вы стали вооружаться? Как вам это удалось?

– Да, и старались вооружаться за счет клиентов, коммерсантов. Приходим к клиенту и говорим: «У тебя возникли проблемы, на тебя „наехала“ такая-то группировка. Давай деньги на войну». Коммерсант выкладывает деньги. Покупали стволы обычно у военных, со складов, или же ездили специально в Тулу. Там все можно купить. И стали возить с собой уже автоматы, пистолеты, гранаты. Чуть позже появились и взрывные устройства.

– У вас вроде и мода на оружие была?

Леня улыбнулся:

– Точняк. Была мода на стволы, были и заморочки с ними. Вначале по бедности в моду вошли «ПМ» – пистолет Макарова – и «ТТ», все китайского производства. Но потом, со временем, когда мы немножко разбогатели, стали покупать импортный товар. Молодые были и хотели посостязаться, у кого волына[3 - Волына – пистолет (жарг.).] круче. Например, мне тогда привезли «смит-и-вессон», пять тысяч долларов стоил. У многих серьезных авторитетов чем ствол круче и дороже, тем, значит, престижней. Я не раз слышал от братвы, как руоповцы, омоновцы подкладывают серьезному авторитету какой-нибудь наган 1913 года выпуска, а он им и говорит: «Что вы мне такую помойку подложили? Могли бы и пошикарней что-нибудь найти. Я с такой ерундой не езжу».

– Да, – согласно кивнул я, – было такое, когда опера по бедности подкладывали в основном всякое старье. Кстати, потом экспертиза не признавала их ни как боеприпасы, ни как боевое оружие.

– С ментами, с операми всякое, конечно, бывает, – сказал Леня. – Руоповцы, собровцы активно действуют. Они когда появились, то моментально братву вычислили, засняли. Привезут, скажем, к себе на Шаболовку, сфотографируют, пальчики прокатают, побеседуют, запишут в трубу[4 - Труба – телекамера (жарг.).] и отпустят – до следующего раза, то есть гуляй, парень, пока не попадешься. Много они нам проблем устроили. Но мы с пониманием относились к ним. Такая у них работа. Поэтому мы вели себя на задержании обычно вполне спокойно. Хотя, конечно, бывали случаи, когда, как говорится, бычарились. И тогда руоповцы и собровцы действовали жестко. Знаете, у нас среди братвы такой анекдот про них ходит. Собрались как-то два авторитета и вор в законе посидеть, поговорить за бутылочкой. Один авторитет спрашивает другого: «Какая твоя мечта?» Тот говорит: «Какая мечта? Хочу, чтобы коттедж был в ближнем Подмосковье, вилла за границей, „шестисотый“ „Мерседес“ и много-много девчонок». Первый говорит: «А я хочу два коттеджа в Подмосковье, две виллы в Испании, два „Мерседеса“ и девчонок в два раза больше». А вор в законе говорит: «Хочу, чтобы коттедж был в Подмосковье, чтобы было много-много в нем СОБРа, ОМОНа, РУОПа, чтобы автомат к уху прижали и спросили: „Это Садовая, 13?“ А я бы им отвечал: „Это Садовая, 14“.» Вот и анекдот я вам про нас рассказал…

Глава третья

Атрибутика братвы

Как же их теперь называть?

Итак, криминал у истоков бизнеса или бизнес с криминальными корнями. В итоге – зарождение братвы, или, более официально, организованной преступности, с ее нравами, понятиями, влиянием в обществе и сферами влияния. Она в центре внимания президента, премьер-министра, министра внутренних дел, руководителей спецслужб и прочих граждан страны, и все с ней борются. Но парадокс в том, что в российском уголовном законодательстве такого понятия не существует.

Разумеется, специальные статьи УК РФ приближены к регулированию этого процесса. Статья 208 Уголовного кодекса говорит об организации незаконного вооруженного формирования или участии в нем; статья 210 – об организации преступного сообщества и участии в нем; наконец, статья 209 квалифицирует понятие «бандитизм», то есть создание устойчивой вооруженной группы (банды) в целях нападения на граждан или организации, а также руководство этой группой и участие в ней.

До середины 80-х годов государство отрицало существование организованной преступности и оповещало о ежегодном снижении уровня уголовной преступности. Население страны тем самым вводилось в заблуждение, а преступные формирования назывались бандами. Но в 80-х годах такое название практически устарело, да и сами представители группировок, повязанные друг с другом криминальными связями, никогда не называли себя бандитами. Общаясь с ними, я часто слышал, как они говорили о себе:

– Мы не бандиты.

– А кто же вы? – удивленно спрашивал я.

– Мы – структура. В конце концов – мафия. Но только не бандиты.

А своих противников они тем не менее всегда называли бандитами. Прямо как в известной в свое время игре в «шпионов и разведчиков». Иностранные государства – шпионы, а мы – разведчики. Так что понятие «банда» в нашей стране, как ни странно, не прижилось.

В 80—90-х годах правоохранительные органы придумали ряд других названий для людей, причисляемых к организованной преступности. Прежде всего, ОПГ – организованные преступные группировки, преступные сообщества, структуры. Сейчас уже трудно сказать, сколько их у нас в Москве действует. Дело в том, что, согласно уголовному законодательству, объединение двух или трех человек, скажем, во дворе с целью совершения какого-либо преступления тоже смело можно отнести к преступному сообществу. Хотя, конечно, до ведущих авторитетов и мощных группировок им еще очень далеко.

Спорно и утверждение термина «преступная». Его можно применять, во-первых, только в случае, когда уже вынесен приговор суда по конкретному делу. Во-вторых, существующие группировки, или структуры, как они подчас себя называют, давно уже отошли от таких традиционных видов промысла, как грабежи, разборки, захват заложников. Сферой их интересов являются экономические вопросы, легальные, а иногда и нелегальные виды бизнеса, и, кроме того, большое внимание они уделяют политике. Поэтому не совсем верно употреблять по отношению к ним понятие «преступный».

Группировки и сообщества в Москве тем не менее существуют и действуют. В своей обиходной речи их представители чаще всего называют друг друга братвой. Отсюда и распространенные слова «браток», «брат», «братишка».

К слову сказать, в нашей стране, где в последнее время такую популярность приобрела криминальная тематика, думается, многие заметили, как в нашем языке укореняются многие словечки братвы. А в речи официальных деятелей, начиная с Госдумы и кончая помощниками президента и министрами, нередко слышится уголовно-жаргонный акцент: «разборка», «наезд», «общак», «нужно делиться» и так далее.

В основном группировки носят название района, города, откуда родом их лидеры или откуда набирается их костяк. За очень редким исключением группировки носят имя своего лидера. Например, такие, как малышевская, кемаринская из Санкт-Петербурга, группировка Мансура, группировка Ларионовых, группировка Лабоцкого.

Структура

Авторы литературы об организованной преступности считают, что структура состоит из четырех-пяти банд, в банде – две-три группы, в группе – два-пять звеньев, в звене – две-пять бригад, в бригаде – пять или десять человек. Но на самом деле разделения как такового в группировках не существует. Реально имеют место бригады и звенья. В каждой бригаде от пяти до десяти-пятнадцати человек. Звено – это маленькая группа из пяти человек. У каждой бригады, или звена, своя определенная специализация. Поэтому в зависимости от назначения у сообщества есть своя группа разведки, контрразведки, боевиков, группа людей, отвечающих за технику, за машины, свои казначеи, которые собирают дань с подшефных коммерческих структур. В особую группу выделяются киллеры.

Киллеры и «чистильщики»

Группировки, живущие по принципу «нам чужого не нужно, а свое не отдадим», стараются избегать силового решения спорных вопросов. Но, когда возникает тупиковая ситуация, тогда они прибегают к услугам киллеров, которые выполняют приказ или заказ на ликвидацию того или иного объекта. Киллеры в группировке могут быть штатными и наряду с остальными членами бригады заниматься обычными для них делами. Но когда старшие велят кого-либо убрать, те вынуждены выполнить приказ, иначе разделят судьбу своей жертвы. А за старание киллерам полагается дополнительное поощрение: денежные премии, автомобиль, радиотелефон, поездка за границу.

Жертвами киллеров могут стать те члены группировки, которые попадают в «список приговоренных» из-за нарушения дисциплины или какого-либо проступка: заурядного предательства, «крысятничества» (воровства) из общака, посягательства на власть старших и тому подобное.

Киллеры чаще всего убирают конкурентов из других группировок. Но если между ними складываются враждебные отношения, то ликвидация поручается обычным боевикам, которые становятся на время киллерами. Когда же группировка, которую «заказывают», нейтральная или дружественная, но в силу сложившихся обстоятельств с ней надо «разобраться» (например, забрать ее коммерческую долю), то ликвидацию лучше и безопаснее поручить «киллерам по вызову».

Приглашенных киллеров называют «чистильщиками», и они обычно бывают из других городов, не имеют связей с криминальным миром. Таких киллеров как ненужных свидетелей сразу убирают. Когда в средствах массовой информации сообщают об убийстве крупного авторитета или коммерсанта, то зачастую вечером того же дня обнаруживают труп либо неизвестного, либо какого-нибудь боевика. По-моему, подобные совпадения не случайны.

«Чистильщиков» вызывают, когда надо наказать неугодных бригадиров, строптивых боевиков, рвущихся к власти или метящих в авторитеты. В некоторых группировках даже заранее отслеживается ее внутренний климат на предмет выявления потенциальных соперников. Расправляются и с провинившимся, который вызывает у старших группировки какие-то сомнения. Например, болтливость Романа Н. не нравилась авторитетам, потому это могло бы стать причиной «раскола» у ментов. Кроме того, боевик был уличен и в воровстве денег из общака. Однажды ничего не подозревающего Романа Н. двое членов группировки пригласили в лес пострелять. Когда они приехали к заранее выбранному месту, его подвели к вырытой яме. Затем неожиданно подошел «чистильщик» и выстрелил в висок Роману, а «коллеги» закопали его труп.

Приезд «чистильщика» может выполнять и профилактическую роль, например для устрашения или поднятия дисциплины в группировке. Подозрительность – характерная черта многих лидеров. Так, один из авторитетов бригады заподозрил бригадиров в заговоре против него и поспешно вызвал «чистильщика», которого уже раньше в группировке знали. Присутствие прикомандированного «чистильщика» внесло нервозность и напряженность в бригаду. Спустя некоторое время «заговор» был мирно устранен.

Киллеры, как вообще любой боевик, живут и «работают» не больше пяти лет. Если к этому времени они не успевают выйти из дела, то их ждет либо смерть, либо зона.

Никакой специальной школы подготовки киллеров не существует – это всего лишь легенды. Вероятнее всего, что они проходят своего рода «краткосрочные курсы» по повышению квалификации, прежде всего по огневой подготовке. На длительное обучение нет ни времени, ни смысла.

Боевики

Большую часть группировки составляют боевики. В основном это бывшие спортсмены, занимавшиеся в какой-либо секции; уличная шпана; чаще бывшие уголовники, отсидевшие небольшие сроки за кражу, мошенничество, угоны машин. Сегодня в группировки хлынула новая волна из бывших работников правоохранительных органов, различных спецслужб, военнослужащих. В последнее время серьезным влиянием пользуются группировки бывших афганцев, которые вылились, по существу, в движение.

Возраст боевиков не превышает тридцати лет, хотя есть и ветераны, которым под сорок, то есть кадровые, прошедшие школу профессиональных «ломщиков» и «кидал». Особенно много молодежи в измайловской, кунцевской, люберецкой группировках.

Для боевика из другого города считается удачей получить небольшой штатный оклад при группировке, жить на съемной квартире, обычно по два-три человека. Когда боевик более-менее набирает силу и у него появляются какие-либо заслуги, то ему иногда позволяется жить в квартире с подругой, которую он либо вызывает из своего города, либо находит уже в Москве. Многие живут с проститутками, часто снимают их в ночных клубах.

В группировках из бывших спортсменов, как правило, проповедуется здоровый образ жизни, то есть категорически запрещено употребление спиртного, наркотиков. Многие из боевиков закодированы, зашиты.

В специально отведенные дни так называемого спортивного режима боевики оттягиваются в спортзалах, занимаясь с железками. В последнее время стали популярны снаряды «Кеттлер». Очень распространена у боевиков игра в футбол. Также они часто выезжают в тир пострелять.

В группировке царит строжайшая дисциплина и беспрекословное подчинение старшим и авторитетам.

Рабочий день боевика в группировке ненормированный. Он может длиться и несколько часов, а подчас и целые сутки, скажем во время слежки за объектом.

Жизненные интересы боевиков не отличаются разнообразием. Они стремятся как можно больше заполучить материальных благ или подняться на ступеньку выше в криминальной иерархии – стать авторитетом. Часто, приезжая в отпуск к себе домой, они расписывают своим сверстникам красивую московскую жизнь, свои посещения ночных клубов и снятие проституток. Земляки в провинциальном захолустье, естественно, проникаются к ним завистью. Когда боевики погибают, то часто туда же в провинцию отправляется кадровик, который из числа их же друзей набирает новых рекрутов для группировки.

В Москве и в ближайшем Подмосковье есть свои кладбища для боевиков, от которых избавляются. Например, трасса Рижского шоссе, где пустынно и безлюдно, мало машин и поэтому не составляет особого труда замести следы и закопать труп в лесу или на обочине. В летний период большой популярностью пользуется Клязьминское водохранилище, где также много укромных мест и труп с привязанным к нему тяжелым предметом можно беспрепятственно опустить на дно.

Вместе с тем я не согласен с теми авторами, которые рядовых боевиков называют «одноразовыми», имея в виду, что жизнь у них коротка и их чаще всего бросают. Наоборот, когда боевик оказывается в беде – его арестовывают, задерживают или он попадает в больницу, – то лидеры группировки проявляют к нему повышенное внимание. Боевику сразу нанимают адвоката, посылают передачи, посылки в следственные изоляторы, навещают в больнице, обеспечивают хорошими врачами. Я был частым свидетелем того, как с какой-нибудь перестрелки привозили раненого бойца и старшие нанимали хороших врачей, помещали пострадавшего в комфортабельную палату, обеспечивали охраной. После гибели боевика обычно организовывают пышные похороны, помогают его семье или родителям. Все это необходимо для того, чтобы другие знали: лидеры группировок никогда не бросают своих.

Наконец, о практике перехода из одной группировки в другую. Он возможен только в одном случае: если группировка распадается, погибает или уходит на зону лидер группировки. Если в другую группировку переходит один боевик, то он может привести с собой и своих коллег.

Формы поощрения

В группировке наряду с наказанием практикуются и формы поощрения. Например, боевикам предоставляется поездка за границу, куда они берут с собой девиц.

Однажды зимой в Эмиратах со мной произошел интересный случай. В одну из гостиниц в местечке Шарджи съехалось много братвы из разных городов России. Они вместе отдыхали, проводили тусовки, снимались на память. Все были обвешаны многочисленными золотыми цепями и расписаны всевозможными татуировками, в которых я с профессиональной легкостью разбирался.

Обратив внимание на мое неисписанное тело, они проявили ко мне заметное пренебрежение. Как-то их компания сидела недалеко от меня, когда мне позвонил клиент. Я стал с ним разговаривать, забыв на минуту о своем окружении. В разговоре я произносил слова «следственное управление», «ФСБ», «Лефортово», «встречусь со следаком» и так далее. Вдруг смотрю, братва неожиданно смолкла, воззрившись на меня с изумлением и некоторым испугом, всем видом своим выражая почтение и уважение. А вечером, когда я шел ужинать, то двое или трое из них заискивающе со мной раскланялись.

Наиболее авторитетные лидеры группировок выбирают для отдыха страны Европы. Например, Грецию, Испанию, Голландию, Италию, острова Карибского бассейна. О красивой жизни за бугром они обычно любят вспоминать в следственных изоляторах.

В премиальную систему входит и награждение автомобилем, радиотелефоном, а также процент с прибыли. Это означает, что боевик вначале «ведет» коммерсанта, а потом, предоставляя «крышу», остается его куратором, то есть получает небольшой процент из общей суммы, которая уходит в общак группировки.

Еще несколько примеров своеобразных видов поощрения.

В день рождения одного боевика друзья преподнесли ему дорогую проститутку за тысячу долларов. Другой боевик получил подарок-шутку: немую проститутку. Ночью он попытался с ней заговорить, и когда понял причину ее молчания, то расхохотался – забава ему понравилась. И между интимными занятиями они писали друг другу письма на листках блокнота. Кстати, их знакомство затянулось на несколько месяцев, они стали жить вместе, пока он не погиб во время разборки на одной из стрелок. Через его друзей я узнал, что она «завязала» с прежней жизнью, отказалась от многих предложений знакомых боевиков сожительствовать с ними и уехала из Москвы в свой городок.

Место встреч

Обычно офисов как таковых у группировок нет, но некоторые обзаводятся ими.

Один из таких офисов, который мне довелось посетить, занимал бывшее помещение детского сада. Новые его хозяева сделали евроремонт, оборудовали охранной системой, обеспечили видеонаблюдением. Здесь они решали свои организационные и экономические вопросы, прорабатывали операции. Братва любит собираться в баре или кафе какой-либо пятизвездочной гостиницы или ресторана, но особое предпочтение отдает ночным клубам и казино. Сейчас их в Москве стало очень много, и некоторые остряки шутят: если РУОП и МУР получат приказ арестовать всю московскую братву, то с этим можно справиться за три дня во время ночных тусовок.

В местах отдыха и развлечений братва соблюдает свои неписаные законы: не стреляет, не убивает, даже до потасовок дело не доходит. Если в ночном клубе сталкиваются две враждующие группировки или крутые и непримиримые враги, то ни в самом помещении, ни вокруг него они не предпринимают никаких боевых действий. Во-первых, потому, что вся территория под контролем братвы, во-вторых, каждый из них дорожит своим престижем и «соблюдает понятия».

Однако у выхода из ночного клуба нередко может прогреметь выстрел киллера. Поэтому наиболее опытные авторитеты стараются не бывать часто в одних и тех же клубах.

Стрелки

Стрелки – это тоже место, а также время, когда встречаются представители разных группировок для решения каких-либо проблем. Обычно стрелки носят мирный характер, но в последнее время стали более жесткими. Никогда не опаздывать на стрелку – признак хорошего тона. Если какая-либо группировка задерживается или не приезжает на стрелку, то она проигрывает спор.

Но бывает, боевики, покидая стрелку, нарываются на засаду и их убирают. В последнее время подобные случаи участились.

Число участников стрелки бывает разное: от трех до пяти человек, если это заранее не оговаривается. Но на некоторые стрелки пригоняется почти вся структура для демонстрации своей мощи. Тогда на стрелке оказывается пятьдесят, а то и сто человек. Многолюдной она бывает и в случае заранее задуманного конфликта.

Могут стрелки проходить и просто на улице, в каком-либо людном месте. Если группировки близко знакомы или же имеют общего коммерсанта, то они встречаются и в ресторанах. Как адвокат я присутствовал на стрелке трех группировок в одной из московских гостиниц на Ленинском проспекте. Я выступал как эксперт по одной коммерческой сделке. Лидеры группировок пили кофе, ели бутерброды, обсуждали отчеты по расходам, коммерческие проекты по вложению денег.

Стрелки, бывает, заканчиваются и плачевно: приезжает либо РУОП, либо МУР, и всех ее участников везут либо на Шаболовку, либо на Петровку. После продолжительной беседы и определенной «профилактики» членов группировки, если они, конечно, не находятся в федеральном розыске, отпускают. Но такое задержание на стрелке чревато и провокацией со стороны правоохранительных органов. Например, если какая-либо группировка исчерпала лимит терпения блюстителей порядка, то, по словам самих же боевиков, не исключается возможность, что в кармане окажется наркотик, оружие или патроны, подложенные оперативниками. Один авторитет, например, рассказывал, что для таких случаев у него припасены специальные пиджак или пальто с зашитыми наглухо карманами. В такой «спецодежде» он и отправлялся на встречу.

Оружие

В арсенале группировки есть почти все виды оружия, которыми располагает российская армия, включая так называемые элитные подразделения спецназа. В группировках часто можно встретить автоматы, на их корпус нанесен особый состав, на котором не остается отпечатков пальцев. Популярны скорострельные израильские «узи» и их чеченский аналог «борс», мощные помповые ружья и карабины производства США; австрийский полицейский пистолет «глок».

Основными пунктами, откуда приходит оружие, являются воинские подразделения и склады. «ТТ» китайского производства доставляют, в частности, из Латинской Америки. В последнее время в большом количестве оружие поступает из Молдавии и Чечни. В каждой бригаде за оружие отвечают так называемые оруженосцы. Они следят за техническим состоянием стволов, боевых комплектов, выступают экспертами при закупке и пристреливании новых приобретений. Многие авторитеты все реже возят с собой оружие, доверяя его оруженосцам.

Многие московские структуры раньше для отработки точных выстрелов использовали пустыри или леса. Необходимость в таких местах уже отпала. Многие стрельбища превратились в коммерческие заведения, и братва приезжает туда и пристреливает оружие. Разумеется, за деньги.

В последнее время в штат многих группировок, кроме оруженосцев, вошли так называемые пиротехники. В этой роли выступают бывшие кадры из засекреченных подразделений КГБ, МВД, ГРУ. Они применяют взрывные устройства для устрашения своих будущих жертв или устранения конкурентов. Взрывы профилактического характера приобретают все большую популярность, потому что эффект воздействия стопроцентный и никогда не остается никаких улик и отпечатков пальцев, а значит, и низок процент раскрываемости таких преступлений.

В ходу также примитивные диверсионные методы. К карданному валу машины подвязывается граната или какой-либо детонатор и подводится к системе зажигания. Иногда взрыв производится и по пейджеру: к нему прикрепляется детонатор, посылается сообщение, и происходит взрыв.

Братва научилась очень хитроумно провозить оружие в машинах, а в момент задержания милицией умело сбрасывать стволы, так что потом их практически никто не находит.

Бывали случаи, когда автомобили несколько дней находились в отделениях милиции и тщательно, но тщетно проверялись. После возвращения машины оружие изымали те, кто его там и упрятал.

Ксива

В последнее время у братвы стало модно иметь, помимо хорошего «Мерседеса» и мобильного телефона, соответствующее удостоверение помощника депутата, ксиву. Особенно популярной и весьма престижной была эта «корочка» в 1992—1993 годах. Ксива, полученная вполне легальным и законным способом, для некоторых авторитетов открывала большие возможности. Однако, если в 1992—1993 годах, предъявив такую «корочку» работнику милиции или ГАИ, криминальный авторитет обретал гарантию какой-то независимости, а сотрудник правоохранительных органов бессильно отдавал ему честь, то за последние пару лет ситуация стала резко меняться. «Корочки» помощника депутата воспринимаются уже как визитки, как неотъемлемая атрибутика представителя криминальной среды. Они больше не оказывают магического воздействия на блюстителей порядка. Мне часто приходится видеть такую картину: как только машина какого-либо криминального авторитета останавливается работником ГАИ или дежурным ОМОНа и авторитет предъявляет ему «корочку», то тут же у них срабатывает обратная реакция: а, помощник депутата? А, внешность партийная? Да еще короткая стрижка? Ну, значит, ты точно бандит, и, значит, есть оружие. И начинается шмон.

Ажиотаж на «корочки» помощника депутата постепенно спадает, но одновременно появляется мода на удостоверения, правда уже поддельные, работников правоохранительных органов, офицеров Российской Армии. Но любопытно, что, по материалам многих уголовных дел, такие удостоверения приобретены вполне законным способом. Вот и получается, что, например, Сергей Зимин, известный в криминальном мире как лидер коптевской группировки по кличке Зёма, имел удостоверение работника Софринского отдельного батальона милиции.

Как показывает практика, эти «корочки» еще не гарантия, что такой человек не может быть задержан. Свидетельством принадлежности к органам должно быть, скажем, и знание милицейского сленга, и наличие некоторых других признаков, которые важнее документа.

Глава четвертая

Секретный клиент

Таинственная аура

Середина октября 1994 года ознаменовалась, пожалуй, самым громким делом в истории российского криминала. Тогда я еще не знал, что мой будущий клиент станет загадочной легендой криминального мира и не только распорядится жизнью определенной части уголовной элиты, но и расставит точки над «i» в карьере многих высокопоставленных милицейских чинов, да еще внесет изменения и в мою судьбу – судьбу адвоката.

В юридической консультации, где я работал, раздался звонок моего коллеги Павла П. Он предложил срочно встретиться и обговорить защиту одного громкого дела. Прошло уже столько времени, но я и сейчас задумываюсь, почему столь опытный и маститый адвокат, который не так хорошо меня знал, предложил дело именно мне? Может, потому, что мы с ним участвовали когда-то в одном из мафиозных процессов и сумели, используя ошибки следствия и прорехи процессуального характера, направить дело на доследование? А может, и почему-то еще. Но в любом случае, об основной причине я до сих пор так и не узнал.

Когда я приехал в консультацию на Таганке, где работал Павел, народу там практически уже не было. Только в холле сидела симпатичная женщина и, вероятно, ожидала своей очереди к юристу.

Я вошел в просторный кабинет адвоката. Мы поздоровались, и между нами завязался непринужденный разговор. Павел П. поинтересовался, сколько у меня сейчас дел в производстве, есть ли у меня клиенты в следственном изоляторе «Матросская тишина», какие вообще планы на жизнь. Я ответил, что в ближайшее время в отпуск не собираюсь, что клиентов у меня не более десяти человек и четверо-пятеро из них в «Матросской тишине».