banner banner banner
Чистая река
Чистая река
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

Чистая река

скачать книгу бесплатно

– Что случилось, Джек?

– Скажи, миссис Мак-Кри не просила тебя убраться в хижине для медсестры, которая собиралась приехать в город?

– Э-э-э… Ага. Правда, до этого дело так и не дошло. У меня… я думаю, это был грипп.

«Да, и называется он “Смирнов”», – мрачно подумал Джек. Или, что еще более вероятно, «Эверклир»[13 - «Everclear Grain» – водка крепостью свыше 95 градусов, в 1979 г. попала в Книгу рекордов Гиннесса как самый крепкий алкогольный напиток.] – по-настоящему злющий, чистейший зерновой спирт крепостью выше 90 градусов. – Сможешь сегодня этим заняться? Я собираюсь ремонтировать там крыльцо, и мне нужно, чтобы кто-то убрался в этой халупе. Я имею в виду, действительно вычистил. Она уже здесь и пока остановилась у Дока, но нужно привести это место в порядок. Согласна?

– Ты собираешься туда подъехать?

– Я пробуду там большую часть дня. Можно было позвонить кому-нибудь еще, но я подумал, что сначала стоит попросить тебя. Только нужно, чтобы ты была трезвой как стеклышко.

– Я трезвая! – с жаром воскликнула Шерил. – Ни в одном глазу.

На этот счет Джека одолевали определенные сомнения. Скорее всего, она возьмет с собой фляжку, чтобы прикладываться время от времени, пока будет заниматься уборкой. Но он решил пойти на риск (немалый, надо признать), поскольку предполагал, что она согласится – и хорошенько постарается, если он ее об этом попросит. Шерил была влюблена в него с тех самых пор, как он появился в этом городке, и постоянно искала любые поводы, чтобы оказаться с ним рядом. Он изо всех сил старался не давать ей ни малейшей надежды. Однако, несмотря на проблемы с алкоголем, она была сильной женщиной и умела хорошенько прибраться, когда брала себя в руки.

– Дверь открыта. Ты начинай, а я подъеду позже. – С этими словами он повесил трубку. Успевший зайти на кухню Проповедник осведомился:

– Нужна помощь, чувак?

– Да, – ответил Джек. – Давай поднапряжемся и починим ее домишко. Ее еще можно уговорить остаться.

– Ну, если ты этого хочешь.

– Это нужно городу.

– Ага, – хмыкнул Проповедник, – конечно.

______

Если бы у Мэл была какая-то иная медицинская специализация, она бы спокойно оставила ребенка на попечение старого доктора, села в свою машину и поминай как звали. Но акушер так никогда бы не поступил – она не в силах была отвернуться от брошенного на произвол судьбы младенца. Если уж на то пошло, то Мэл не могла избавиться от чувства глубокого беспокойства за судьбу матери ребенка. Решение было принято за считаные секунды; она не могла оставить малыша под присмотром старого доктора, который не услышит, если девочка ночью будет заливаться плачем. И еще нужно находиться рядом, если мать ребенка обратится за медицинской помощью, поскольку специальностью Мэл был уход за женщинами во время родов и в течение послеродового периода.

Оставшуюся часть дня Мэл занималась тем, что исследовала дом Дока. Запасная комната, которую он ей предоставил, оказалась не просто гостевой – там находились две больничные койки, стойка для капельниц, поднос, прикроватный столик и кислородный баллон. Единственным предметом мебели, на который можно было присесть, оказалось кресло-качалка, и Мэл была уверена, что оно предназначалось специально для молодой матери и ребенка. Найденного младенца пока что поместили в инкубатор из оргстекла в смотровой комнате на первом этаже.

Дом Дока мог функционировать, как полноценная клиника или даже больница. Гостиная внизу служила залом ожидания, в столовой находилась стойка для регистрации. Еще там были кабинет для осмотров, лечебный кабинет (оба весьма скромных размеров) и кабинет врача. На кухне стоял маленький столик, за которым Док, несомненно, принимал пищу, когда не останавливался у Джека. Кухня представляла собой довольно необычное зрелище: тут располагались автоклав для стерилизации инструментов и запертая аптечка для хранения наркосодержащих лекарственных препаратов. В холодильнике оказалось несколько наборов крови и плазмы, а также продукты. Запасов крови там было больше, чем еды.

На втором этаже оказалось всего две спальни – ее, с больничными койками, и спальня Дока Маллинза. Ее жилище не отличалось особым комфортом, но все равно это было лучше, чем грязная хижина в лесу. Там царили спартанская суровость и простота: паркетный пол, небольшой ковер, грубые простыни с пластиковым наматрасником, который громко шелестел, когда его шевелили. Она уже начала тосковать по своему любимому пуховому одеялу, простыням за четыреста долларов, мягким египетским полотенцам и толстому плюшевому ковру. Мэл задумалась над тем, что привычные для нее атрибуты комфортной жизни остались позади, однако раньше ей казалось, что это будет полезно, что она готова к серьезным переменам.

Друзья и сестра Мэл пытались отговорить ее от этого поступка, но, к сожалению, им это не удалось. Она с трудом пережила угнетающий опыт раздачи всей одежды и личных вещей Марка. Однако его фотографию, часы, платиновые запонки, которые подарила ему в последний день рождения, и обручальное кольцо она сохранила. Когда появилось предложение о работе в Вирджин-Ривер, Мэл продала всю мебель из их дома, выставив ее на торговую площадку. Предложение о покупке поступило только через три дня, даже несмотря на смехотворные по меркам Лос-Анджелеса цены. Она собрала в дорогу три коробки с «сокровищами»: любимые книги, компакт-диски, фотографии и всякие безделушки. Настольный компьютер она отдала подруге, но ноутбук и цифровую камеру оставила себе. Что касается одежды, то Мэл забила ею три чемодана и одну сумку, а остальное раздала. Больше никаких платьев без бретелек для посещения модных благотворительных акций и никаких сексуальных трусиков для тех вечеров, когда Марку не приходилось работать допоздна.

Мэл собиралась начать все сначала, чего бы это ей ни стоило. Назад возвращаться было некуда; она не хотела, чтобы хоть что-то связывало ее с Лос-Анджелесом. Теперь, когда дела в Вирджин-Ривер пошли не так, как планировалось, Мэл решила задержаться тут на пару дней, чтобы помочь Доку, а затем отправиться дальше, в Колорадо. «Что ж, – подумала она, – хорошо будет оказаться рядом с Джоуи, Биллом и их детишками. Я легко могу начать новую жизнь где угодно, в том числе и у них».

Мэл и Джоуи всегда держались друг за друга. Джоуи была на четыре года старше и вышла замуж за Билла пятнадцать лет назад. Их мать умерла, когда Мэл было всего четыре года – девушка едва могла ее вспомнить. А их отец был значительно старше матери. Он мирно скончался десять лет назад в своем лейзибой-кресле[14 - Лейзибой-кресло – оно же кресло-реклайнер, чья конструкция позволяет приводить спинку и изножье в максимально удобное для сидящего положение.], дожив до семидесяти.

Родители Марка были еще в добром здравии, проживая в Лос-Анджелесе, но она никогда не пылала к ним особой любовью. Они всегда относились к ней сдержанно, даже с прохладой. Смерть Марка ненадолго их сблизила, но ей потребовалось всего несколько месяцев, чтобы осознать: за все это время они ни разу ей не позвонили. Она связалась с ними, чтобы проверить, как им удается справляться со своим горем, но, похоже, эти люди просто позволили себе забыть о ее существовании. Мэл не удивилась, заметив, что совершенно по ним не скучает. Она даже не сообщила им, что уезжает из города.

Правда, у нее там остались прекрасные друзья. Подруги из школы медсестер и больницы. Они регулярно ей звонили. Вытаскивали ее из дома. Позволяли ей при встречах вспоминать Марка и заливаться слезами. Но спустя некоторое время, хотя Мэл их искренне любила, она начала связывать их с фактом смерти Марка. Жалостливого выражения в их глазах при очередной встрече было достаточно, чтобы пробудить ее боль. Как будто вокруг все свернулось в одну большую и тугую петлю безнадежности. Она всего лишь страстно хотела начать все сначала. Найти место, где никто не знал, насколько тусклой и бессмысленной стала ее жизнь.

Позднее днем Мэл передала ребенка на попечение Дока, а сама отправилась в душ; она с наслаждением стояла под струями воды, оттирая себя от грязи мочалкой с головы до пят. Вымывшись и просушив волосы, она надела длинную фланелевую ночную рубашку, большие пушистые тапочки, а затем спустилась в кабинет Дока, чтобы забрать младенца и бутылку с детской смесью. Надо было видеть выражение его лица, когда он увидел ее в таком виде. От удивления его глаза округлились, словно блюдца.

– Я накормлю ее, убаюкаю и уложу спать, – сообщила она. – Если у вас нет других предложений.

– Всенепременно, – ответил он, передавая ей ребенка.

В своей комнате Мэл, укачивая, кормила девочку. И, конечно же, глаза у нее были на мокром месте.

Никто в этом городе не знал, что она не может иметь детей. Они с Марком пытались найти способ преодолеть эту проблему. Поскольку на момент свадьбы ей было двадцать восемь, ему тридцать четыре, а до этого они прожили вместе уже два года, им не хотелось ждать. Она не использовала противозачаточные средства, и после года безуспешных попыток забеременеть им пришлось обратиться к специалистам. С Марком, похоже, было все в порядке, однако ей пришлось восстановить трубы и убрать эндометриоз с внешней стороны матки. Но результата это не принесло.

Мэл принимала гормоны и после каждого полового акта стояла на голове. Каждый день она замеряла температуру, чтобы засечь время начала овуляции. Она использовала так много домашних тестов на беременность, что, наверное, стоило купить акции компании-производителя. И все впустую. Они только успели сделать первую попытку экстракорпорального оплодотворения, обошедшуюся в пятнадцать тысяч долларов, когда Марка убили. Где-то в морозилке в Лос-Анджелесе остались на хранении ее оплодотворенные яйцеклетки – если она когда-нибудь дойдет до такой степени отчаяния, чтобы попытаться забеременеть в одиночку.

Одиночество. Это было ключевое слово. Она так сильно хотела ребенка, а теперь держала в руках брошенную кем-то девочку. Красивую девочку с розовой кожей и редкой шапочкой каштановых волос. Это заставляло ее буквально реветь от тоски.

Малышка была сильной и здоровой, с удовольствием ела, от души отрыгивая. Этой ночью Мэл крепко спала, несмотря на плач, раздававшийся рядом с ней из постели.

В ту ночь Док Маллинз сидел в своей кровати с книгой на коленях и прислушивался. Так, значит, ее терзает какая-то душевная боль. К тому же отчаянно сильная. И девушка пыталась скрыть это за маской остроумия и сарказма. «Все совсем не то, чем кажется», – подумал он, выключая свет.

Глава 3

Мэл проснулась от звонка будильника на своем сотовом. Сначала она быстро проверила ребенка; девочка просыпалась за ночь лишь пару раз и сейчас безмятежно посапывала. Найдя тапочки, она спустилась вниз, чтобы посмотреть, получится ли приготовить себе кофе. Док Маллинз уже сидел на кухне, одетый для выхода на улицу.

– Собираюсь к Дрисколлам – похоже, у Джинанны приступ астмы. Вот ключ от аптечки. Я написал тут номер своего пейджера – сотовые телефоны здесь ни черта не работают. Если кто-то из пациентов забредет, пока меня не будет, можешь ими заняться.

– Я думала, вы хотели, чтобы я просто исполняла роль няни, – удивилась Мэл.

– Ты же приехала сюда работать, не так ли?

– Вы сами утверждали, что я вам не нужна, – напомнила она.

– Ты тоже сказала, что не хочешь с нами оставаться, однако смотри, как все обернулось. Посмотрим, как ты справишься. – Он надел куртку и поднял свой чемоданчик. Затем смерил ее взглядом, слегка приподняв подбородок и вскинув брови, словно спрашивая: «Договорились?».

– У вас назначены на сегодня какие-то визиты к пациентам?

– Я назначаю выезды только по средам, а в остальное время принимаю у себя. Либо выезжаю на срочные звонки вроде этого.

– Я даже не знаю, сколько денег брать с посетителей, – растерялась Мэл.

– Я тоже, – усмехнулся Док. – Особого значения это не имеет – денег у местных немного, и, черт возьми, крайне редко кто-то из них имеет страховку. Просто веди учет клиентов тщательней, а я потом сам со всем разберусь. В любом случае ты вряд ли справишься. Вид у тебя не самый смышленый.

– Знаете, – оскорбилась Мэл, – мне доводилось работать с разными засранцами, но вы точно претендуете на первое место.

– Я почту это за комплимент, – осклабился Док.

– Это многое объясняет, – устало ответила Мэл. – Между прочим, ночь прошла прекрасно.

Никаких комментариев от старого козла не последовало. Он направился к двери и, прежде чем выйти, взял свою трость.

– Вы хромаете? – спросила Мэл.

– Артрит, – буркнул он в ответ. Затем вытащил из кармана таблетку антацида и сунул в рот. – И изжога. Еще есть вопросы?

– Боже, нет!

– Прекрасно.

Мэл сунула в микроволновку бутылку с детской смесью и поднялась наверх, чтобы одеться. К тому времени, как с этим было закончено, девочка в кровати начала шевелиться. Подняв малышку и прижав ее к груди, Мэл с удивлением для себя обнаружила, что приговаривает:

– Милая Хлоя, девочка моя…

Если бы у них с Марком была девочка, они бы назвали ее Хлоей. Мальчик получил бы имя Адам. Господи, что она делает?!

– Но надо же тебя как-то называть, правда? – тоскливо обратилась она к ребенку.

В тот момент, когда Мэл спускалась вниз с завернутой в пеленки малышкой на руках, входная дверь открылась, и внутрь зашел Джек. В одной руке он удерживал накрытое блюдо, а под мышкой сжимал термос.

– Извини, Джек, но Дока ты упустил.

– Это для тебя. Док остановился возле бара и сказал, чтобы я принес тебе завтрак, мол, ты весьма капризная штучка.

Она невольно рассмеялась.

– Это я-то капризная? Он сам та еще заноза в заднице! Как ты с ним миришься?

– Он напоминает мне моего деда. Как прошла ночь? Девочка спит?

– Она прекрасно себя чувствует. Разве что просыпалась пару раз. Я как раз собираюсь ее покормить.

– Давай я покормлю ее из бутылочки, пока ты будешь есть. Кофе ждет.

– Я даже представить себе не могла, что на свете существуют мужчины вроде тебя, – восхитилась Мэл, позволяя ему проследовать за ней на кухню. Когда Джек поставил тарелку и термос на стол, она передала ему ребенка и проверила, готова ли бутылка со смесью. – Кажется, ты очень ловко обращаешься с новорожденным. Для мужчины. Даже для того, у кого есть племянницы в Сакраменто.

Он просто улыбнулся в ответ, ничего не сказав. Затем она передала ему бутылку и достала две кофейные кружки.

– Ты когда-нибудь был женат? – спросила она, тут же пожалев об этом. Это приведет к тому, что он спросит ее о том же самом.

– Я был женат на морской пехоте, – улыбнулся Джек. – И это была настоящая стерва.

– И сколько лет вы были в браке? – хмыкнула она, наливая кофе.

– Чуть больше двадцати. Когда мы поженились, я был еще совсем юнцом. А ты?

– Я никогда не служила в морской пехоте, – улыбнулась Мэл.

Он усмехнулся в ответ.

– Ты замужем?

Встретиться с ним взглядом и солгать было выше ее сил, поэтому она сделала вид, что увлечена кружкой кофе.

– Я была замужем за своей работой, и это был такой же сучий муженек, как твоя бывшая супруга. – Это была не такая уж и большая ложь. Марк имел обыкновение жаловаться на рабочий график – он был изнуряющим. Он работал в неотложной медицинской помощи. Когда ему не повезло остановиться у круглосуточного магазина, где совершалось ограбление, он как раз освободился после 36-часовой рабочей смены. От этой мысли Мэл невольно вздрогнула. Она подтолкнула кружку к Джеку.

– Тебе во многих сражениях довелось участвовать? – сменила она тему.

– Да, во многих, – ответил он, умело вставляя бутылочку в рот ребенку. – Сомали, Босния, Афганистан, Ирак. В Ираке бывал дважды.

– Неудивительно, что тебе захотелось просто половить рыбу.

– Двадцать лет в морской пехоте любого превратят в рыбака.

– Ты кажешься слишком молодым, чтобы выходить на пенсию.

– Мне уже сорок. Я решил, что пора уходить, когда поймал пулю в задницу.

– Ой. Ты полностью выздоровел? – спросила она, удивившись тому, как ее щеки вспыхнули от смущения.

Он хитро улыбнулся уголком рта.

– Ямочка осталась. Хочешь посмотреть?

– Спасибо, нет. Что ж, Док оставил меня здесь за главную, а я понятия не имею, чего ожидать. Может, скажешь мне, где тут ближайшая больница – в городе вообще есть скорая помощь?

– Больница в Вэлли, у них есть скорая, но добираться сюда так долго, что Док обычно заводит свой старый пикап и едет сам. Если ты готова рискнуть и располагаешь лишним часом времени, то врачи Грейс-Вэлли могут прислать скорую, но я не видел ее здесь с тех самых пор, как объявился в этом городке. Я слышал, что как-то раз прилетал вертолет за парнем, который чуть не погиб в автокатастрофе. Думаю, сам вертолет навел тогда не меньше шороха, чем авария.

– Боже, я надеюсь, что никому не поплохеет, пока он не вернется, – произнесла Мэл и принялась поглощать яичницу. Похоже, это был испанский омлет, и он был не менее восхитителен, чем тот, который ей довелось попробовать накануне.

– М-м-м, – промычала она с удовольствием. – У меня нарисовалась еще одна проблема – здесь вообще нет сотовой связи. Я должна сообщить своей семье, что со мной все в порядке. Ну, более или менее в порядке.

– Сосны очень высокие, а горы слишком крутые. Воспользуйся стационарным телефоном – не беспокойся о счетах за междугороднюю связь. Ты должна поддерживать связь со своими родными. Кто это, кстати?

– Просто старшая замужняя сестра из Колорадо-Спрингс. Они вместе с мужем подняли настоящий коллективный вой по этому поводу – как будто я собиралась в «Корпус мира»[15 - «Корпус мира» (англ. Peace Corps) – независимое федеральное агентство США, основано в 1961 г. Организует гуманитарные миссии в бедствующих странах.] или что-то в этом роде. Мне стоило к ним прислушаться.

– Масса людей здесь будут рады, что ты этого не сделала, – попытался успокоить ее Джек.

– Я очень упрямая.

Он понимающе улыбнулся в ответ.

У Мэл мгновенно пронеслось в уме: «Вот дура. Нельзя давать ему повод. Пусть считает, что я замужем. То, что Марк больше не со мной, не означает, что с ним все кончено». Однако было что-то особенное в парне – больше шести футов[16 - Шесть футов – 182,3 см.] ростом и весом в двести фунтов[17 - Двести фунтов – 90 кг.] крепких мускулов, – который держал новорожденного ребенка так нежно и ловко.

Затем, когда он прижался губами к голове малышки, вдыхая запах ее кожи, ледяная корка вокруг разбитого сердца Мэл начала стремительно таять.

– Я собираюсь сегодня заехать в Эврику[18 - Эврика (Eureka) – город в Калифорнии, окружной центр.] за припасами, – сказал он. – Тебе нужно что-нибудь?

– Одноразовые подгузники. Для новорожденных. И поскольку ты тут всех знаешь, можешь поспрашивать, не согласится ли кто-нибудь помочь присматривать за младенцем? На полный рабочий день либо неполный, неважно. Было бы лучше, если бы она жила в семье, а не здесь, со мной и Доком.

– К тому же, – добавил Джек, – ты хочешь отсюда смотаться.

– Я поухаживаю за ребенком пару дней, но не хочу сильно затягивать. Я не могу оставаться здесь, Джек.

– Я опрошу всех, кого знаю, – заверил он ее. И тут же решил, что об этой просьбе можно смело забыть. Потому что, конечно же, никуда она отсюда не уедет.