banner banner banner
Тридцать лет среди мертвых
Тридцать лет среди мертвых
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

Тридцать лет среди мертвых

скачать книгу бесплатно

Тридцать лет среди мертвых
Карл Викланд

Психические расстройства – как они возникают, что лежит в их основе, как можно эффективно с ними бороться? Вот те вопросы, на которые отвечает доктор Викланд, американский врач, директор Национального института психологии («National Psychological Institut») в Калифорнии, причем, некоторым читателям его ответы могут показаться удивительными.  Благодаря медиумическим способностям своей жены, доктору Викланду удается вести беседы с так называемыми «привязанными к земле духами», которые передаются в книге с документальной точностью.  Тем самым он освещает возможные влияния и воздействие духовных сущностей на отдельного человека, указывая путь, как можно помочь душевнобольным, сделав их здоровыми на всю оставшуюся жизнь. Исследования доктора Викланда позволяют увидеть феномен психических расстройств в совершенно новом свете, значительно расширяя границы современной психологии.

Карл Викланд

Тридцать лет среди мертвых

© Маттиас Дрегер, Издательство «Райхль»

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

Дорогой читатель!

Вы держите в руках книгу, которая указывает путь к успешному излечению так называемых душевнобольных, четко указывая причину и сущность наиболее частых расстройств рассудка. Вы узнаете, что незнание того, что мы продолжаем жить после нашей физической смерти, не только имеет крайне мучительные последствия для умерших, но также причинило и причиняет неисчислимые страдания и несчастья живущему на Земле человечеству. Автор напоминает нам, что нужно очень серьезно относиться к земной жизни как к подготовке к истинной жизни в духовных сферах.

Умершие, которым автор дает слово и которые сообщают о своем опыте после смерти, говорят о состояниях земной сферы, то есть рассказывают, что происходит на невидимой для нас «обратной стороне» нашей земной жизни. О духовном мире они не знают ничего, так как в своем невежестве просто не могли найти доступ к нему.

И, наконец, вы поймете, что медиумическое общение с духами, конечно же, зачастую небезопасное, может стать подлинной благодатью, если оно правильно осуществляется серьезными и ответственными людьми. Ибо благодаря просветительской деятельности доктора Викланда не только многие душевнобольные вновь стали совершенно здоровыми людьми, но еще гораздо больше невежественных, беспомощно мятущихся умерших нашли путь в духовный мир, тем самым поднявшись в счастливые сферы.

От издателя

Все сказанное издатель предполагал предпослать новому изданию, так как только что приведенные наиболее важные моменты, по-видимому, остались незамеченными при различных обсуждениях первого издания, в то время как второстепенные особенности книги и содержащиеся в ней сообщения подверглись критике.

Самой большой ошибкой было называть доктора Викланда атеистом. Конечно, его любительская теология довольно примитивна, но по своей сути и делам он настоящий деятельный христианин, а то представление, которое он дает читателю о первоначальных условиях жизни людей, умерших в незнании о собственной смерти, явно больше соответствует потусторонней действительности, нежели церковные учения. Содержащиеся в этой книге сообщения, основанные на собственном опыте, отмеченные знанием дела и трезвым взглядом на вещи, оставляют глубокое впечатление, и их нужно воспринимать так же беспристрастно и объективно, как они здесь представлены. Широкие круги непредвзятых читателей живо приветствовали появление книги как желанный источник просвещения. То, о чем говорится в этой книге, еще слишком малоизвестно, эта сфера слишком мало исследована, чтобы какая-либо инстанция была в состоянии давать о ней окончательные заключения.

Духовных пастырей, опасающихся, что высказывания Карла Викланда, не всегда соответствующие церковным догмам, способны сбить верующих с толку, можно успокоить. Ведь не вероисповедание, не кредо, а побудительные мотивы наших поступков по отношению к ближнему своему определяют истинное отношение человека к Богу и Его мировому порядку. По сравнению с деятельным доказательством любви к ближнему своему не так уж и важно, каковы представления человека о сущности и могуществе Бога. И есть явные атеисты, в силу их доброжелательного отношения к окружающим людям более угодные Богу, чем некоторые верные церкви, глубоко религиозные люди.

Предисловие к немецкому изданию

Вывести книгу, подобную этой, на немецкий рынок – для этого необходимо некое оправдание. Собственно говоря, этой книге нужно было бы предпослать целую новую психологию. Но, пожалуй, будет достаточно, если мы попытаемся в общих чертах разобраться с сегодняшней наукой о душе – то есть психологией.

Карл Викланд пишет в своей книге об одержимости и излечении от нее. Супруга автора служила ему в его борьбе с одержимостью более трех десятилетий медиумом. В течение этого долгого времени многие сотни и даже тысячи людей говорили ее устами, проявляя себя как четко очерченные, своеобразные, своенравные сущности. Все это – духи умерших, говорит автор, в основном невежественные, блуждающие во тьме ду?ши людей, которые, окончательно отделенные от их тел, не смогли сориентироваться в новых условиях, потому что не были правильно подготовлены к этому изменению своего жизненного положения или же были введены в заблуждение ложными представлениями. Растерянные и беспомощные, они не придумали ничего лучше, как искать контакта и поддержки у людей с медиумическими наклонностями, потому что те более доступны им, чем все другие. При этом соединении, не осознаваемым ни тем, ни другим, продолжает Карл Викланд, умерший всячески обременяет живого человека и, наконец, полностью завладевает им.

Тут переводчик и издатель немецкого перевода сознается, что со всей убежденностью разделяет эти представления. Именно в силу этой убежденности он считает своим долгом необычайно поучительное содержание этой книги, свидетельствующее о неизмеримом благословении свыше, полученном автором-врачом на дело всей его жизни, сделать доступным немецким читателям, в частности – врачам и психологам.

Я спрашиваю наших психологов и психиатров – исследователей и целителей человеческой души: как получилось, что именно фрау Викланд, тихая и терпеливая соратница своего мужа Карла Викланда, столь успешно помогавшего больным, сумела «создать такое поразительное множество различных цепей сознания своего собственного «я» в виде персонифицированных личностей, действовавших вполне самостоятельно»? Ведь именно такое объяснение подобных явлений считается сегодня единственно приемлемым. Оно известно каждому психиатру и психологу как диссоциация, или раздвоение личности. Но разумно ли такое предположение, если счет таких – совершенно разных – персонификаций идет на сотни и тысячи?

Я спрашиваю дальше: как это у больного исчезают психические расстройства благодаря тому, что фрау Викланд создает в своем «я» некую персонификацию, проявляющую те же характерные черты, которые позволяли квалифицировать пациента как психически больного? Такое многообразие «персонификаций» в одном медиуме, а в еще большей степени их исцеляющее воздействие на душевнобольных лишают сегодняшние объяснения новейшей психологии какой-либо достоверности.

Нашу новейшую науку о душе (психологию) обуревает неодолимый страх – страх перед духами. Может быть, это еще и просто страх быть осмеянным записными умниками, для которых духов не может быть уже потому, что они, полностью задушив в себе истинный дух, принимают идола по имени рассудок за дух.

Во всяком случае, бросается в глаза, что теперешняя психология не признает никакого духовного визави, если тот не привязан к видимому, ощутимому телу, если это не человек, стоящий у всех на глазах. Умерший человек для них больше не существует; раз и навсегда исчезнув, он уже ни в коем случае не должен вмешиваться в земные человеческие дела. Все, кто утверждает, что они из потустороннего мира, это якобы лишь голоса, призраки, некие явления из области физических явлений. Все это исходит из тебя самого, милое дитя человеческое, говорят нынешние психологи. Существуют иллюзии, галлюцинации, псевдогаллюцинации, внушение, телепатия, телекинез, экстерриторизация, телепластика, стигматизация и многое другое. Все это плоды творческих способностей твоего собственного неосознанного «я». Ты сам создаешь все эти странные, таинственные явления. Так что у тебя нет никаких оснований бояться духов или призраков; да ты просто смешон, если вообще веришь в существование духов. Вот такую «колыбельную» напевает наша психология, чтобы усыпить фатальную, наивную веру в духов, а в сущности, веру в бессмертие, которая, в конце концов, заставляет предположить, что Бог есть. А это нашей психологии ни к чему.

Однако я не утверждаю, что выкладки новейшей психологии совершенно неверны и не стоят ни гроша. Нет, во всем, что она обнаружила, есть нечто верное. Вот только со всеми своими объяснениями она проходит мимо самого существенного.

Попробуем пойти друг другу навстречу и встретиться посередине пути. Мне кажется, что тогда мы намного ближе подойдем к истине.

Но прежде чем предпринимать такую попытку единения, я убедительности ради хотел бы напомнить о феномене Карлоса Мирабелли. При участии этого медиума, осуществившего в двадцатые годы XX века удивительные акты материализации, происходили в том числе и письменные манифестации духов. Рукой этого человека были записаны многостраничные тексты на 28 языках, причем со скоростью, удивлявшей даже стенографистов. Некоторые языки состояли из букв, вернее, знаков, совершенно не известных никому из присутствующих при этих сеансах. Пришлось искать лингвистов, исследователей редких языков, чтобы констатировать и убедиться в том, что это были содержательные, информативные труды на арабском, коптском, сирийском и других языках, написанные соответствующими шрифтами. И все это было написано человеком, находящимся в состоянии транса, родом из Южной Америки, в лучшем случае прилично владевшим двумя, тремя языками стран этого континента. Как мог Мирабелли хранить в своем подсознательном «я» столь разные персонификации, выказавшие в своих трудах такое необычайное знание языков и обширные познания? И как сильно должны быть вывихнуты мозги, чтобы согласно правилам научной психологии объяснять эти манифестации как некие выбросы подсознания такого человека, как Мирабелли?

А теперь поговорим всерьез о предложенной мною попытке единения. За исходную точку возьмем следующие слова Гёте: «Наше состояние мы приписываем то Богу, то черту, и в обоих случаях ошибаемся: загадка в нас самих, порождениях двух миров». Тот же Гёте писал:

«Не будь столь солнечным наш глаз,
Как смог бы он узреть светило?!
И не жила бы сила Бога в нас,
Божественное б нас не восхитило!»

Но он, конечно, не имел в виду, что глаз создает солнце; нет, он признает за солнцем реальность его существования. И точно так же он не хотел сказать, что заключенная в нас божественная сила создает Бога; нет, способность откликаться на зов всемогущего Бога, который и без нас был и есть, для Гёте знамение нашего сущностного сродства с Богом. Но так как мы, по сути, еще и сродни черту, и его зов с необычайной легкостью находит в нас отклик, то загадка неуравновешенности и колебаний лежит в нашем внутреннем мире. И от нашего решения зависит, на чью сторону мы хотим встать. Но как мы не создаем ни Бога, ни черта, а только обладаем способностью ощущать и того, и другого, когда их силы находят в нас отклик, так мы не создаем и духов, а лишь откликаемся на их воздействие на нас, потому что в нашем внутреннем «я» мы с ними одной сущности.

Оставим же духам и в наших психологических представлениях право на собственное существование, спокойно и уверенно расставшись с прямо-таки смехотворным страхом перед ними. Стоит только передвинуть исходную точку и источник всевозможных проявлений духов назад, за область подсознательного, за рамки души человека, одаренного медиумическими или магическими способностями, – и все будет в полном порядке.

Результаты исследований и утверждения психологии абсолютно верны. Все эти таинственные, медиумические, магические, оккультные явления, все они без исключений исходят из души причастного к ним, физически живого человека. Но эта душа ни в коем случае не первоисточник, а только коридор, посредник, проводящий путь для сил, порождающих медиумические явления. Все оккультные процессы и явления проистекают из физической личности – духа. Такие совершенно самостоятельные, полностью осознающие себя личности-духи возникают не в душе медиума, а находятся рядом и позади нее, не имея в нашем мире пяти чувств иной возможности проявить себя, как через такую душу. Всякое проявление духа, идущее из потусторонних уровней бытия и достигающее дневного сознания физически существующих людей, непременно привязано к посредническому сотрудничеству некоей души, еще живущей в теле.

Даже у Бога и Христа нет никаких других возможностей быть увиденными или услышанными верующим человеком, кроме как через его собственное, духовно-душевное нутро. Но лучи света, в которых Христос является верующему, исходят не из души того, кто видит Спасителя, не из его подсознания, а через его подсознание, проходя сквозь него, из истинного источника жизни, что видящий Христа осознает с нерушимой уверенностью. Только бездуховная, мертвая рассудочная мудрость будет и впредь представлять себе под недоступным ей самой переживанием призрак личности Христа, отколовшегося от души ясновидящего. То же относится и ко всем феноменам стигматизации: силы, формирующие ее, никогда не проистекают из души стигматизированного человека, а лишь приходят к телу, которое они метят, через эту душу, исходя из источника, искать который нужно только вне человеческой личности – позади нее или над ней.

Неизмеримо огромна пропасть, велик контраст между только что упомянутыми священными переживаниями настоящих, глубоко религиозных мистиков (кстати говоря, по-видимому, совершенно неизвестных автору, доктору Викланду) и зловеще-смутными, мучительными проявлениями отнюдь не святых духов одержимости. И все же – священные, как и лишенные всякой святости, – духовные воздействия идут по одному и тому же проводящему пути, так как иного пути, кроме как через душу переживающего это воздействие человека, нет, так что наблюдающему со стороны «душеведу» кажется, будто все одним и тем же способом исходит из человеческого подсознания.

То, что путь различных воздействий бывает очень разным и они в зависимости от их происхождения и совершенно разной ценности также и входят в душу в разных местах, выходя из нее всегда только через одни врата, в узких рамках предисловия можно только вкратце упомянуть. Для полного ознакомления с этим фактом нужно было бы подробно изложить суть особого учения о духах (пневматологии), которое ясно и понятно, а главное, плавно, вытекает из опыта высокоразвитых мистиков.

Для понимания данной книги знание учения о духах необязательно. Однако я все же хочу хоть немного рассказать о нем. Прежде всего, вот что: «духи», которых мы встретим на страницах этой книги, в сущности, не могут претендовать на это звание. Это вообще-то просто души – недостаточно воспитанные, необузданные, невежественные, блуждающие и заблуждающиеся существа, живущие только страстями. У них более или менее развит разум, но они совершенно лишены здравого смысла, потому что их связь с принадлежащим им самим индивидуальным умом и духом крайне несовершенна и недостаточна. Ум и дух не сумели при жизни этих людей в телесной оболочке подчинить их строгой дисциплине, не смогли ни вразумить, ни образумить их. Как души они по своей сущности совершенно сродни душам земных тварей, стоящих ниже человека, имея перед ними лишь то преимущество, что навеки принадлежат индивидуальному духу и разуму, из которого проистекают все их способности, делающие их людьми и отличающие от животных.

Все что обнародовано в этой книге, исходит из сферы этих совсем еще не духовных душ. Все эти проявления во всех отношениях характеризуются огромной человеческой несостоятельностью, и их нельзя расценивать иначе, как проявления черт характера наших дорогих земных соседей; то есть нужно трезво и взвешенно оценивать ценность и значение их содержания. Они не являются откровениями, а их источники, «личности-души», не возникают в душе медиума как нечто отколовшееся от нее, как это представляет научная психология, а стоят, являясь особенными, самостоятельными и равноценными существами, рядом с душой человека-медиума, находясь на одной ступени с ним. На своем собственном уровне существования эти души соотносятся друг с другом как осязаемые реальные (овеществленные) фигуры, обладая, таким образом, некоей материальностью, которая, правда, коренным образом отличается от материальности нашего физического мира. Так как изъявления такого рода, исходящие с уровня души, чаще всего служат предметом исследования психологии, легко понять, что их человеческая несостоятельность сбивала исследователей с верного пути, заставляя видеть в них лишь производные души самого медиума. Но просто неисчерпаемое многообразие этих якобы «персонификаций», а также их переносимость с одного человека с даром медиума на другого позволяют нам с уверенностью считать воззрения научной психологии заблуждением. Они, скорее, яркое подтверждение того, что миллионы и миллионы оторванных (от нормального существования), невежественных, заблудших душ на самом деле обретаются среди нас – людей, живущих в телесной оболочке, в тягость и на муку самим себе и людям.

Наряду с этими обычными и наиболее частыми манифестациями явно существуют еще два проявления совершенно иного рода, резко отличающиеся как от тех, о которых мы только что говорили, так и друг от друга по ценности и происхождению. Прежде всего позади души, причем довольно далеко позади, находится относящийся к ней «истинный» дух, самая сердцевина человека, носитель и податель всех величественных способностей, столь явно возвышающих человека над животным. Он (дух) – тоже ощутимо материальная фигура для себе подобных и как таковая воспринимаема и распознаваема даже для людей, однако лишь для таких, которые, будучи высокоразвитыми религиозными мистиками, способны испытать его действие на себе. Ни один человек, в обыденном смысле «способный к ясновидению», не в состоянии увидеть этот чистый образ-дух. Способности к такому видению человек достигает только через бесконечно мучительное совершенствование, к которому он не может устремиться по своей человеческой воле, а может быть только призван высшей волей. Однако совсем необязательно видеть этот образ-дух, чтобы человек с более или менее ясным сознанием мог черпать из океана совершенной мощи своего духа, а затем дарить внешнему миру произведения искусства, изобретения или новые познания. Уровень этого подлинного, истинного духа – глубинный источник, из которого проистекают творения гения. У этих высших сил тоже нет иного пути, кроме как через душу, если они хотят что-то совершить для внешнего мира и во внешнем мире. А наблюдающий со стороны «душевед» считает, что и эти проявления духа, наблюдаемые гораздо реже, исходят из души, и эта видимость сбивает его с панталыку, заставляет относиться к этим проявлениям духа тоже как к результатам деятельности подсознания, души. Эти «результаты» действительно исходят из глубин личности самого человека, но не из его неосознанной души, а из его сверхосознанного духа.

Нам известны и еще более высокие, еще более редкие проявления духа, источник которых следует искать на неизмеримой высоте над душой и духом человека. Оттуда, из первоначального жизненного источника Бога, путь откровения ведет прямиком через дух и душу, достигая «дневного» сознания человека, хотя, конечно, далеко не всякого человека. Лишь там, где не только душа благодаря постоянному страданию воспитана так, чтобы полностью подчиняться духу, но где и сам этот дух, пройдя сквозь очистительный огонь страдания, оказался в состоянии целиком и полностью оставить все собственно свое, безоговорочно подчинив все свои устремления Божественной воле, только там открывается путь безошибочному откровению, когда весь человек в духе, душе и теле, в послушании до смерти знает лишь один девиз: «Не как я хочу, а как Ты хочешь!» Силы такого откровения – слышит или видит ли их человек, оставляют ли они на его теле шрамы и рубцы, или даже, без остатка пронизывая все существо человека, позволяют ему испытать UNIO MYSTICA, единение или полное слияние с Богом – эти силы никогда не исходили из глубин человеческой личности, но всегда текли через нее, исходя от Бога. Но это так, к слову[1 - В этой связи хочу сослаться на книгу «В духовном огне Бога» Карла Велькиша (Carl Welkisch «Im Geistfeuer Gottes»), вышедшую в издательстве Otto Reichl в 1957 г.].

В данной книге мы встретим только проявления низшего порядка, упомянутые в самом начале, так что не следует ожидать от них никаких высоких откровений. И все же они весьма ценны и поучительны, так как очень наглядно дают понять, что по ту сторону могилы развитие человека продолжается без какого бы то ни было перерыва, и в другой жизни каждый пожинает то, что он посеял в жизни этой. Характер и сущность человека не изменяются, когда он сбрасывает с себя земное тело, а только проявляются еще более отчетливо, с непоколебимой последовательностью воздействуя на судьбу человека в потустороннем мире.

Но главная ценность этой книги состоит в том, что она указывает, как помочь душевнобольным – успешно и со стойким эффектом. Но чтобы вступить на этот путь помощи, нужно сначала всем сердцем принять точку зрения, представленную в этой книге. Так как, судя по опыту, как раз специалисту особенно трудно сойти с давно привычных, глубоко протоптанных троп, по которым бродят его мысли, не нужно надеяться, что ученые исследователи души сразу присоединятся к этой точке зрения. Однако я хочу призвать врачей, ориентированных на действенную помощь пациентам, взять представленную здесь точку зрения на вооружение, по крайней мере, как рабочую гипотезу и применить ее на деле, чтобы, следуя примеру доктора Викланда, добиться благодатных успехов.

Обобщающий обзор сферы медиумического общения с духами читатель найдет в предисловии к русскому изданию.

Предисловие к русскому изданию

Сущность, опасности и благодать медиумического общения с духами

Что придает книге Карла Викланда уникальный характер и особую ценность, так это не столько содержание приведенных в ней бесед с обитателями потустороннего мира, сколько то, как автор – врач и энергичный помощник – сделал эти медиумические манифестации поводом и основанием плодотворной деятельности.

И без этой книги Викланда сообщений о судьбах обитателей потустороннего мира предостаточно. В литературных источниках на всех языках мира сообщения такого рода представлены в изобилии. То, что такие сообщения до сих пор были интересны и важны лишь для узкого круга людей, оставаясь для абсолютного большинства представителей культурных кругов Запада чем-то совершенно абстрактным, на это есть серьезные основания. В полную противоположность к жителям Азии, для которых знания о неразрушимости жизни и, следовательно, ее продолжении после смерти – нечто само собой разумеющееся. Представления о жизни людей Запада в наши дни, несмотря на исповедуемое ими христианство, столь материальны и бездуховны, что подавляющее большинство наших современников вообще не принимают всерьез мысль о жизни за могилой. Подлинная, основанная на знании убежденность в том, что осознанная жизнь нашего «я» продолжается после смерти, встречается лишь у ничтожного меньшинства людей, и только они считают серьезное изучение сферы медиумических явлений достойным того, чтобы приложить к этому усилия.

Только спиритисты однозначно признают существование медиумических явлений и процессов.

В церковных кругах к этим фактам относятся очень сдержанно, даже отрицательно. Духовные пастыри практически единодушно и настойчиво предупреждают своих «овечек» об опасностях, таящихся в них. Католическая церковь не подвергает сомнению действительность этих явлений, но ясности относительно их происхождения и сущности у нее тоже еще нет. Для укрепления христианской веры в общине они не годятся, а вот все ужасы и опасности, скрытые в них, очевидны и осязаемы. В результате все очень смахивает на происки дьявола, и католические священники считают себя вправе, даже считают своим долгом громогласно предупреждать об этом всех и каждого. Протестантскую церковь эти дела, в общем-то, беспокоят гораздо меньше. Но как только выдается случай высказаться по этому поводу, мы слышим, как правило, лапидарный возглас: отойди от меня, сатана, ты мне мерзок!

А с другой стороны, – при совершенно иных предпосылках и совсем в другом смысле, – к этой сфере, вяло проявляя волю к познанию, прикасается наука. Создается впечатление, что наука обращается к этим вопросам всегда только вынужденно и без особого рвения, причем лишь с целью и намерением доказать, что игра якобы не стоит свеч. И тут исследователя сдерживает не столько страх оказаться «у черта в гостях», сколько прослыть несерьезным ученым. Эта сфера по-прежнему остается столь одиозной, что ученый загодя боится любого положительного результата своих исследований, так как положительный результат грозит ему приговором его коллег, который поставит его на одну доску с «безгранично легковерными» спиритистами. Наука в целом сегодня еще не готова даже к тому, чтобы признать фактическое существование медиумических явлений.

Правда, значительное число именитых ученых уже убедились в этом и смело объявили миру, что не сомневаются в том, что эти процессы были бы невозможны без участия разумных бестелесных существ. Но этим людям, имевшим мужество сделать такое признание, до сих пор приходится сносить пренебрежительные суждения так называемых научных экспертов, считающих их некомпетентными, заблуждающимися и легковерными отщепенцами. Сегодня еще нет такого института, такой организации, которая бы решилась заявить от имени науки, что продолжение индивидуально осознанной, одушевленно-одухотворенной жизни после физической смерти и возможность вмешательства умерших в земные жизненные процессы – научно доказанные факты. Нет, мы вновь и вновь видим, что официально назначенные представители науки, выступая экспертами в суде по проблемам этой сферы, рвутся из кожи вон, дабы доказать, что речь идет если уж не о заведомом обмане, то всего лишь о фантазиях и подсознательном обмане чувств, причину которых следует искать в неконтролируемых способностях души так называемого медиума и в легковерности его почитателей.

Итак, перед нами три разных суждения, которые нам предстоит оценить. Все три одновременно по-своему верны и неверны, как это вообще бывает со всеми человеческими суждениями, поскольку каждое высказывается с некоей устоявшейся точки зрения и потому всегда страдает однобокостью.

Но тот, кому удалось поглубже заглянуть в человеческую суть (как триединство, состоящее из тела, души и духа), тот без труда увидит, где и насколько эти три разных суждения – спиритистов, церквей и науки – имеют право на существование, где и насколько они заблуждаются.

Спиритист считает все эти явления фактами исходя из собственных ярких переживаний, воспринимая их просто и без затей – так, как они ему представляются. Только на этом основании упрекать его в безграничном легковерии совершенно неправомерно. Кто судит так, выдает собственное невежество. Либо у него полностью отсутствует собственный опыт в подобных вещах, либо шоры материалистических принципов не дают ему признать очевидные факты, коль скоро они не соответствуют его мировоззрению. Каждый непредвзятый человек не только сможет убедиться в том,

что стол стучит,

что скользящее стекло логично и осмысленно подбирает буквы, что предметы, будто в насмешку над всеми законами земного тяготения, парят в пространстве,

что медиум пишет и говорит на иностранных языках, которых никогда в жизни не слышал,

что предметы бесследно исчезают и вновь появляются, казалось бы, из ничего,

что предметы и даже живые существа могут быть перемещены из одних закрытых помещений в другие, тоже закрытые, без использования какого-либо естественного доступа в эти помещения,

что человеческие фигуры образуются, казалось бы, из ничего, ведут себя, как живые люди, и разумно разговаривают с живыми людьми, причем живые люди могут потрогать их, исследовать, увидев и признав в них подобные себе человеческие существа,

не только в фактическом существовании всех этих явлений сможет убедиться каждый непредвзятый человек, обладая только здоровыми органами чувств, а также здравым смыслом и критическим складом ума. На основании этих воспринятых им фактов он не сможет не признать, что думающая воля, сознающая свою цель и себя, исходящая не от медиума или одного из участников сеанса, а от разумного существа-духа, в решающей степени должна быть причастна к созданию таких явлений.

То есть за то, что спиритисты признают фактическое существование таких явлений, их действительно никак нельзя упрекнуть в легковерности. А вот та легковерность, с которой содержание медиумических сообщений воспринимается как достоверная истина, представляет собой опасность. Испытывая чувство священного трепета перед усопшими, люди легко отставляют в сторону критику, слишком часто принимая за чистую монету все, что на самом деле – лишь фальшивое золото, не стоящее ни гроша. Необходимо самым решительным образом подчеркнуть, что абсолютно всем медиумическим сообщениям нельзя доверять ни на йоту больше, чем какому бы то ни было высказыванию одного из наших земных соседей – людей. Если мы знаем такого человека, нам не составит труда верно оценить его слова – сказал он их в шутку или всерьез, в ясном сознании или пьяном задоре, представляют ли они собой некое компетентное значимое сообщение или всего лишь ничего не говорящую фразу, хотел он предупредить нас о какой-то опасности или намеревался ввести нас в заблуждение. Точно так же нужно всегда серьезно проверять и оценивать медиумические сообщения – и тем более тщательно, что ведь мы даже не в состоянии установить, является ли пишущий или говорящий на самом деле тем, за кого он себя выдает. Нужно постоянно помнить о том, что все медиумические сообщения приходят из царства, обитатели которого еще очень несовершенные, по большей части жалкие в своем безрассудстве, абсолютно невежественные, зачастую даже злонамеренные существа с дефектами характера.

Сказанное ни в коем случае не оспаривает того, что медиумическим путем к нам могут приходить также по-настоящему ценные сообщения, приносящие нам высокие знания. Но сообщения такого рода столь редкие исключения, что в обычном спиритическом общении с духами вообще не принимаются в расчет. Правда, практически из всех медиумических сообщений можно извлечь множество реальных подробностей о положении дел в потустороннем мире, как ясно вытекает из сообщений, приведенных в этой книге. Однако ничего из действительно высоких, в подлинном смысле этого слова «духовных» познаний тут не найти. Даже в тех редких сообщениях, что исходят от духов, уже поднявшихся до определенной ступени самопознания и так или иначе ориентирующихся в своем потустороннем окружении. Они тоже еще целиком и полностью остаются в плену своих душевных переживаний, почти не имея представления о собственно духовной сфере. Это в первую очередь все еще связанные с Землей или, по крайней мере, близкие к Земле духи, заявляющие о себе через медиумов. Там, где через стучащий стол или автоматически пишущую руку медиума якобы что-то сообщает дух высокого ранга, там мы, как правило, имеем дело с духом-обманщиком, который – либо добросовестно заблуждаясь, либо с сознательным намерением обмануть – хочет придать своему высказыванию особый вес или же просто посмеяться над слушателями.

Воистину достаточно лишь немного логически поразмыслить, чтобы перестать удивляться достойной сожаления бездуховности столь многих умерших. Ведь как мало людей на самом деле всерьез, в самом сердце своем озабочено мыслями о религиозной подоплеке собственного существования и поисками ясности в этом вопросе?! И, напротив, как много людей в своих помыслах и устремлениях привязано только к внешним вещам! Почему же смерть, сбрасывание внешней оболочки, должна в одночасье что-то сильно изменить в душевной структуре, во внутреннем мире человека, живущем в этих людях? Безудержный сластолюбец, легкомысленный обманщик, тщеславный хвастун, корыстолюбивый аферист, не терпящий возражений спорщик – все они Там остаются тем, чем были до того, и не могут, коль скоро они и дальше дают о себе знать, высказаться иначе как в соответствии со своей внутренней пустотой.

Обнаружатся ли во время сеанса более или менее серьезные и поучительные сообщения, зависит, как мы знаем по опыту, от нравственной высоты и качеств, ценности характера как медиума, так и прочих участников сеанса. Чем единодушнее все собравшиеся в благородном духовном настрое сконцентрируются на поставленной задаче, тем чище и ценнее будут результаты. Разность духовных устремлений всегда мешает этому. А так как низшие силы всегда и самые бесцеремонные, а потому одновременно и внешне наиболее успешные, то один-единственный «неправильный» участник может сорвать сеанс с серьезными исследовательскими целями, открыв неполноценным существам-духам, своим единомышленникам по нечистым замыслам, доступ в этот круг людей и предоставив этим духам возможность проявить себя самым неприятным образом. Только люди действительно нравственные и неизменно чистые в своих помыслах могут не бояться тех страшных опасностей, что поджидают здесь всех и каждого.

Для супружеской пары Викландов не могло быть более явного свидетельства их по-христиански самоотверженной готовности помочь, чистоты вытекающих отсюда намерений и целей, нежели тот факт, что миссис Викланд более трех десятилетий кряду была для своего супруга медиумом, ни разу ни в малейшей степени не пострадав вследствие такой посреднической деятельности. Ведь самая большая и даже роковая опасность общения с духами состоит в том, что как медиум, так и, по крайней мере, некоторые участники сеансов рискуют сильно подорвать здоровье. Больше всего всегда рискует медиум, с душевнотелесным организмом которого существа-духи входят в соприкосновение. Но и каждому участнику сеанса, если он обладает задатками медиума и тем самым более доступен душевному воздействию, чем другие, грозит опасность того, что низшие духи прицепятся к нему и станут упорно досаждать самыми разнообразными способами. В результате человек начинает жаловаться на плохое самочувствие, и шкала этих жалоб может растянуться от легкой депрессии, головных болей, преходящей нервозности, навязчивых мыслей, угнетенного состояния, мании преследования до полного помрачения разума или спутанности сознания и навязчивых действий, приводящих человека в сумасшедший дом. Все это – просто состояния одержимости всех возможных степеней. Им подвергаются те участники сеанса, которым недостает нравственной силы, чтобы обуздывать слабости собственного характера, и у которых, стало быть, нет надежной защиты от духов, соответствующих их слабостям. Эти опасности заставляют со всей настойчивостью вновь и вновь предупреждать о том, что людям с неочищенной душой, в которой еще происходит брожение внутренних сил, не следует заходить в эту сферу.

С другой стороны, вся работа «кружка Викланда» и достигнутые им успехи учат, что сведущему исследователю и просветленному медиуму, действующим надлежащим образом и с осторожностью, не нужно опасаться отрицательных последствий. Наоборот, от правильного понимания душевных взаимосвязей и использования этого понимания как во благо страдающих земных людей, так и множества блуждающих и заблуждающихся, привязанных к Земле умерших следует ожидать много благодатной помощи. На самом деле медиумические явления точно такая же «дьявольщина», как, например, силовые разряды пара высокого давления, электрического тока, горючих газов или взрывчатых веществ. Примененные надлежащим образом, с соблюдением всех необходимых мер предосторожности, они могут принести разностороннюю пользу. Если же ими злоупотребляют с легкомысленной дерзостью и детским безрассудством, следует ожидать большого несчастья.

В той же мере сколь важно предупреждать посторонних и непризванных от вступления в зону опасности, столь же необходимо потребовать от науки и церквей помощи в дальнейшем прояснении этих проблем. Добытую ясность нужно надлежащим образом использовать для дела помощи, от которого может быть много благодати не только страдающему земному человечеству, но и сонмам привязанных к Земле умерших. Мы должны видеть в них не чертей, проявляющих себя через медиумов, не духов одержимости, ввергающих людей в болезнь, а братьев и сестер, в той или иной мере нуждающихся в помощи: недоучившись в подготовительной школе своей земной жизни, они теперь не знают, как быть. Действенную помощь им могут оказать люди, живущие в этом мире. То, что это действительно так, и как это осуществить на деле, этому доктор Викланд учит всей своей деятельностью. Эта помощь на самом деле возможна. А потому прямо-таки преступное упущение просто окружить опасную область забором из церковных запретов, вместо того чтобы после удачной попытки осуществить эту помощь на практике, предпринятой серьезным врачом, постараться с той же серьезностью и рвением продолжить и расширить это дело – столь же нужное, сколь и благодатное.

Принципиальное возражение, часто высказываемое церковью против медиумического общения с духами, гласящее «не гоже нам, людям, беспокоить мертвых в их могильном покое», совершенно несостоятельно и идет от неверных представлений или незнания условий жизни усопших. Конечно, можно по праву говорить о блаженных умерших, они почивают в Боге. Но это не то же самое, что «отдыхать после работы», как это понимается в общепринятом значении слова «почивать». Те, что блаженны, обрели душевный покой в близости к Богу или даже в единстве с ним. Но они вовсе не бездеятельны и не отдыхают в могильном покое, который можно потревожить. А все остальные, и им несть числа, еще не нашедшие покоя в Боге – у тех уж и вовсе нет никакого покоя, который нельзя было бы нарушать.

Совершенно заблуждаются те, кто думает, что попытка через медиумов вступить в связь с усопшими означает оказание какого-то давления на духов. Этого не происходит даже в том случае, если этим способом кто-то пытается вызвать определенную личность. У потустороннего человека тоже есть собственная свободная воля, и он может либо последовать призыву, либо оставить его без внимания, если у него есть на то основания. И вообще призыв, обращенный к возвышенным духам, эффективен лишь как преисполненная любви мысль с целью оказания внутренней помощи и поддержки. Низких, нуждающихся в помощи духов звать не надо, они сами слишком рьяно осаждают людей с медиумическими способностями, и с их стороны потребность высказаться явно еще гораздо сильнее, чем со стороны людей. Как бы то ни было: вступление в контакт с обитателями потустороннего мира – очень ответственное дело, которым нельзя легкомысленно заниматься ради забавы или удовлетворения праздного любопытства, если мы не хотим подвергнуть себя большой опасности.

Главное требование для того, чтобы успешно работать в духе Карла Викланда нахождение надлежащего медиума, такого, каким была для него его супруга. Это довольно трудно, потому что при этой посреднической деятельности требуются не только хорошие медиумические способности, но и полная самоотдача. Что влечет за собой недостаточная надежность медиума, об этом говорят судебные процессы, в которых медиумы доказательно обвиняются в явном обмане. Сотрудник уголовного розыска и работающий с ним научный эксперт обычно испытывают чувство глубокого удовлетворения, если им удается уличить медиума в обмане. И едва ли есть другие случаи обмана, которые перед широкой общественностью обсуждаются и раздуваются с таким же рвением, как разоблачение какого-либо медиума. Все это, конечно, обставляется так, будто в очередной раз найдено доказательство того, что весь спиритизм с его так называемым медиумическим общением с духами организован и существует только благодаря хитрости и обману одних, а также безграничной легковерности других.

На самом деле все обстоит совершенно иначе: ни один из уличенных в обмане медиумов не был просто заведомым обманщиком, лишенным медиумических способностей. Всем им просто не хватало нравственной силы противостоять искушению сделать из практического применения своих медиумических способностей ремесло. Однажды выступив перед общественностью, может быть, даже подписав контракт на регулярные выступления, они рано или поздно начинают испытывать смущение и неловкость оттого, что обязаны в заранее оговоренное время сделать нечто, на что они в данный момент неспособны ни душевно, ни физически. Прибегнуть в таком случае к какому-нибудь мелкому вспомогательному трюку вовсе не значит намеренно обмануть. Но вскоре обманывать все же приходится, если такие ситуации повторяются, а заработок для медиума важнее, чем истина и искренность.

Когда сделан первый шаг на пути нечестности, опасность стать настоящим обманщиком начинает лавинообразно нарастать. Потому что многочисленные духи, для которых в земном бытии обман был делом всей жизни, с большой охотой используют возможность через медиума вновь применить на практике свою изощренную наглость. Они внушают ему соответствующие «добрые» намерения и, воздействуя на него, с готовностью помогают их осуществить. Их радость, оттого что им удалось в очередной раз основательно провести весь белый свет, ничуть не меньше, чем удовлетворение, испытываемое судом, в очередной раз разоблачившим лживую подоплеку спиритизма. Осознать, что в подобных случаях подлинными виновниками являются невидимые духи-обманщики, а уличенный и наказанный в судебном порядке медиум лишь игрушка и беспомощная жертва в их руках, на это у судей и их помощников не хватает необходимых знаний предмета.

Все ненадежное, неправдивое, лживое и обманчивое в спиритизме имеет в первую очередь потустороннее происхождение. Медиумические явления – все до одного подлинные проявления обитателей потустороннего мира. Возможности для таких проявлений весьма доступны и встречаются повсеместно, так что вообще не стоило бы для достижения этой цели прибегать к обману. Подлинности таких сообщений, исходящих от духов, ни в коей мере не опровергает тот факт, что эти сообщения зачастую бессодержательны, пусты, нелепы, бестолковы, даже лживы и злонамеренно вводят людей в заблуждение. В них логическим образом отражается вся убогость положения, в котором находятся мятущиеся духи земной сферы и низших регионов промежуточного царства вследствие их безумия, незрелости, невежества, необузданности инстинктов и порочности.

Содержание таких посланий не стоит практически ничего. Пришли они к нам через руку (автоматическое письмо) или уста медиума, – их не принято считать проявлениями духов. Сообщения духов, полагают особо умные люди, должны отличаться выдающимся объемом знаний и мудрости, а такие глупости и нелепицы никак не могут исходить от духов. Они правы и неправы одновременно. В том, что тут царит полная неясность, виновато неточное употребление слова «дух». То, что философ и теолог вкладывает в понятие «дух», тот дух, который «исследует все вещи, даже глубины божества», и от которого по праву можно ожидать недюжинных знаний и мудрости, тот дух уж точно не дает о себе знать при таких явлениях. Ведь в случае «духов», заявляющих о себе через медиумов, мы имеем дело не с «духами в собственном смысле этого слова», а с ушедшими в мир иной душами бывших земных людей. В этой книге речь идет как раз о душах, почти лишенных разума и далеких от Бога, душах, в которых еще не взошло солнце их собственного духа и которые поэтому бродят в столь жуткой тьме.

То есть от медиумических сообщений духов a priori нельзя ожидать высокой мудрости. Однако из них в любом случае и при всех обстоятельствах можно почерпнуть весьма весомую информацию. Дело в том, что действие закона развития, по которому последовательно, шаг за шагом вся органическая жизнь продвигается по пути эволюции, не прекращается и после смерти, так что духовному человеку в потустороннем мире приходится продолжать свое развитие именно с той точки, в которой смерть оборвала это развитие в этом мире. Процесс смерти, сбрасывание бренной оболочки, не отнимает у мудрого его мудрости, но не делает из глупца мудреца, а оставляет его в его привычной глупости.

Это царство низших, незрелых духов по всей своей сути и состоянию является областью бедствий и поприщем для миссионеров, достойным внимания как духовных пастырей, так и врачей-психиатров.

Католическая церковь осознает свой долг по отношению к этой области бедствий и старается «погасить» его заупокойными службами – службами за упокой души. Протестантская церковь тоже знает молитву об усопших, сохранив в поминальном песнопении и в празднике поминального воскресения остатки культовых обрядов, с помощью которых католическая церковь оказывает поддержку душам, ушедшим в мир иной.

Тот факт, что заупокойная служба и прочие церковные, как и личные, виды молитвы (заступничества) за умерших могут в значительной мере помочь усопшим, подтверждается многочисленными свидетельствами. Правда, в этой книге они в расчет не берутся. Однако такие молитвы могут помочь лишь тем умершим, которые хотя бы в какой-то мере осознают, сколь они несовершенны и как сильно нуждаются в помощи. Но ведь есть очень много ушедших в мир иной душ, против тяжелого безумия и глухого невежества которых все виды такой духовной помощи бессильны. Как видно из отчетов доктора Викланда, продвинутые духи-помощники тоже тщетно пытаются привести таких несчастных усопших к осознанию перемены их жизненной ситуации. Чтобы в таких сложных случаях добиться поставленной цели, духипомощники ищут поддержки людей-медиумов, живущих на этом свете. Далее мы узнаем, что некоторым совсем уж заблудившимся безумцам нельзя помочь иначе, как дать им еще раз тесно соприкоснуться с грубоматериальной земной, человеческой телесностью. Этой цели как нельзя лучше служат контакты, в которые умершие вступают с медиумами. Особенно полезными для умерших людей будут разъяснения благосклонного и знающего помощника, каким был доктор Викланд в своих диалогах с изгнанными духами одержимости.

Сильная привязанность души к грубоматериальному земному телу чрезвычайно важна для ее обучения и воспитания. Строгая ограниченность всякой земной материи неизменными законами природы явно предоставляет наилучшие возможности для того, чтобы удерживать в определенных рамках склонные к безудержному разгулу души и даже принуждать их к некоторой понятливости, обуздывать их инстинкты и втолковывать им начатки закономерного порядка. Тело – это внешняя твердая оболочка, в которую душа заключена во время земной жизни. В совершенно одностороннем материалистическом взгляде на жизнь тело вообще играет роль единственно надежной основы существа человека, а душа считается всего лишь функцией тела, которая со смертью тела прекращается. То, что это не так, тому имеется такое изобилие фактических доказательств, что только невежество или закоснелость еще как-то могут поддерживать это изжившее себя материалистическое убеждение.

Лишившись вследствие физической смерти оболочки, на которую опиралась, душа становится беспомощной, если при земной жизни она не научилась следовать велениям своего «внутреннего вожака», обитавшего в самых глубинах ее нутра, чей голос как тревожащая совесть не мог остаться ей неизвестным. Слушалась ли она этого вожака, и если да, то в какой мере поддавалась его воспитанию – на эти вопросы красноречиво отвечает судьба души после смерти тела.

Очень важно познакомиться с этим внутренним вожаком поближе. Мы называем его «духом» человека. Это «дух в собственном смысле этого слова». Именно он имеется в виду в Библии, когда человеческое существо определяется как «дух и душа и тело во всей целости». И что же он из себя представляет, этот дух? Прежде всего – крайнюю противоположность грубоматериальному и бренному телу, противоположность во всех отношениях. Насколько близко и грубо осязаемо тело, настолько совершенно непостижим и недостижим дух. Насколько непрочно и бренно тело, настолько вечен и крепок дух. Дух присущ человеку и все же так далек, что мы, люди, всегда улавливаем только несколько его лучей, когда во время особо значимых событий нас охватывает истинное воодушевление или нами глубоко овладевает религиозное благоговение. Как огненный шар солнца в космосе остается недоступным и как мы просто не смогли бы перенести его непосредственной близости, так для человека физического, телесного недостижимо далеким остается его собственный дух. Его непосредственное воздействие человек был бы не в состоянии перенести без вреда для себя – так же, как и непосредственную близость солнца. Из своего возвышающего влияния наш дух дает нам ощутить лишь столько, сколько мы в соответствии с нашим конкретным уровнем развития можем перенести в состоянии воодушевления, одухотворенности.

Немного, очень немного можно сказать о столь недоступном далеком вожаке внутри нас, но и этого достаточно, чтобы понять его выдающееся значение. Ему присущи все те качества, которые отличают человека от животного. Душа есть и у животного, и у человека. То, что поднимает человека над животным, проистекает из более возвышенного источника – духа. Способность к высшему познанию, разум, способность судить обо всем, огромный мир высоких мыслей и умозаключений, совесть, чувство ответственности, сознание самого себя и сознание того, что собственное бытие связано с окружающим его миром, также зависят от некоего высшего творца. Все эти способности, проистекая из духа естественного (природного) человека, даются ему как выражение сокровенного творческого источника жизни. А высокоразвитый религиозный ясновидящий – спасибо ему за это – в завершение всех умозаключений может наглядно показать нам, что этот дух является человеком прекрасным на вид, сильным и ослепительно красивым. Дух – это Ангел, не имевший до того, как стал человеком, ничего общего с нашим земным миром, а затем пришедший сюда, чтобы надеть на себя душу как сорочку и тело как верхнюю одежду для путешествия по этой Земле. Ясновидящий уже в существе новорожденного ребенка провидит этого Ангела – совершенного человека на вершине жизни, то есть видит юношу или девушку, хотя их земные одежды – душа и тело – еще имеют детские размеры. Он, этот Ангел, остается внутренним вожаком человека, ожидая, что в ответ на его увещевания душа человека обратится к нему и навсегда подчинится его водительству. Если душа поступает именно так, то смерть и, стало быть, сбрасывание тела в конце жизни для нее не потеря, а путь к свободе и все возрастающему блаженству. Но если душа одурманена физическими ощущениями, если ее помыслы и устремления направлены вовне, если даже разочарование в скоротечных и пошлых земных наслаждениях не подвигает ее к тому, чтобы обратиться к более высоким и стабильным благам, находящимся внутри нее самой, то после смерти, лишившись тела, она беспомощно озирается в темноте. Ведь для восприятия естественного земного света у нее уже нет глаз, а свет духа для ее неопытных внутренних глаз слишком ярок, чтобы что-то разглядеть. И вот душа, ослепленная этим светом, закрывает «внутренние глаза» или отводит взор, продолжая смотреть в привычном направлении, то есть вовне, в суету земного мира, которому она уже не принадлежит, но с которым она никак не может расстаться.

Неисчислимые толпы таких беспомощных душ, более или менее темных существ почти бездуховного нижнего мира, где царит дикий беспорядок, в поисках опоры и помощи все время стремятся прилепиться к нам, земным людям. Спиритистам даже не нужно вызывать этих духов. Мучительная потребность обмена сообщениями в низших потусторонних сферах, без сомнения, гораздо сильнее, чем у людей, живущих в этом мире.

Человечество, в абсолютном своем большинстве даже не подозревая об этом напоре, позволяет этим несчастным обременять себя уймой страданий, бедствий и несчастий. При всех заболеваниях, характеризующихся более или менее явными нарушениями нервного и душевного равновесия, влияние духов играет значительную роль. И все так называемые душевнобольные сегодня, как и во времена земной жизни Христа, – это одержимые, из которых можно изгнать нечистых духов, если сведущий помощник знает верные средства и пути, ведущие к исцелению. Наши клиники для умалишенных можно было бы, не прибегая к преступным деяниям, полностью освободить от их обитателей и вернуть их всех за незначительными исключениями к нормальной жизни, если бы наши психиатры согласились учиться на удачных примерах доктора Викланда. Правда, для этого им понадобилось бы в корне изменить свое мировоззрение и взгляды на жизнь, с тем чтобы они лучше отвечали фактическому положению вещей, нежели современная медицинская наука.

Так же решительно и неотложно, как, с нашей точки зрения, нужно утверждать и продвигать дело планомерной помощи душевнобольным по методике Карла Викланда, необходимо в то же время возразить на весьма возможное, но ошибочное предположение, что мы предлагаем нечто вроде врачебного экзорцизма как панацею от всех психических расстройств и заболеваний.

Заражение инфекционной болезнью зависит не только от наличия определенных бактерий, а, собственно, в гораздо большей степени от того, достаточно ли в организме защитных веществ или он слишком слаб, чтобы отразить атаку. Так же и при «инфицировании души» влиянием чуждого ей духа решающую роль играет не существование духов как таковое, а – в гораздо большей степени – состояние здоровья, общая физическая и моральная крепость человека, подверженного этой угрозе. Беспорядок и слабость как в душе, так и в теле могут открыть одержимости доступ в наш внутренний мир.

Как благодаря по-настоящему здоровому образу жизни повышается сопротивляемость организма инфекции, так и для повышения и укрепления душевной сопротивляемости пагубным душевно-духовным воздействиям есть апробированные средства.

То есть общее состояние здоровья и уровень физических сил имеют основополагающее значение для сопротивляемости душевному воздействию из потустороннего мира. Наиболее тесные отношения с душевной сферой связывают вегетативную нервную систему, задачей которой является регулирование и управление жизненными процессами, не подчиняющимися сознанию. Так состояние вегетативной нервной системы в первую очередь определяет душевное равновесие. Не менее значимы в этом отношении здоровье и порядок в двух больших железах нашего тела – селезенке и печени; да и щитовидная железа, центральная нервная система и, наконец, все остальные внутренние органы, находящиеся в постоянном взаимодействии друг с другом, отказав, могут стать причиной психических расстройств. Зачастую простая физическая слабость, например, после сильной кровопотери, может открыть дорогу одержимости. Однако гораздо чаще бывает, что различные яды, с одной стороны парализующие, с другой – возбуждающие определенные нервные центры, приводят к различным нарушениям душевного равновесия. Действие алкоголя, опиума, морфия, гашиша и многих других наркотиков в этом отношении хорошо известно. Зато – как ни странно, особенно среди врачей – малоизвестен тот факт, что тонко распыленные бактериальные токсины (распыленные очень сильно и потому не обнаруживаемые в ходе медицинских исследований) оказывают на нервную систему точно такое же действие, приводя тем самым к одержимости. Верность этого утверждения может подтвердить только биологический эксперимент или успешное лечение таких больных специальными высокоэффективными антитоксинами. И, стало быть, оно основано отнюдь не только на логических заключениях, а на совершенно определенном и достоверном опыте.

Таким образом, перед врачами, занимающимися лечением нарушений душевного равновесия, которые можно рассматривать как одержимость, встают важные задачи, а именно повысить и гарантировать порядок в физическом здоровье человека. Этими задачами ни в коем случае не следует пренебрегать, иначе будет просто невозможно обеспечить и закрепить успех ни одной из иных мер, предпринятых против одержимости. В легких случаях достаточно просто повысить уровень физического здоровья, чтобы больной вновь обрел утраченное душевное равновесие.

Новая, современная наука об исцелении души с переменным успехом, но совершенно добросовестно старается излечить больных, страдающих душевно-духовными расстройствами. Но истинный и стойкий успех увенчает только те методы, которые помогут больному зажить истинно религиозной жизнью. Лишь так душа попадет под надежное водительство ее собственного духа, которому дана власть защитить ее от чуждого влияния. Правда, душа должна послушно открыться воздействию своего собственного духа.

Для того чтобы постепенно облегчить человечеству ту тяжкую ношу, которой в силу своего убожества и острой нужды в помощи его постоянно обременяют связанные с Землей усопшие, есть только один действенный способ – распространение истинного знания о неразрушимости жизни. Каждый человек должен не только верить, но и четко и уверенно знать, что каждое индивидуальное человеческое самосознание продолжает существовать и за могильной чертой, что умереть – значит родиться к новой, потусторонней жизни, для которой жизнь в этом мире является лишь подготовительной школой. С каким результатом, в какой степени зрелости человек окончит эту подготовительную школу, принципиально важно для его дальнейшей судьбы на потусторонних уровнях, где его развитие продолжится с незыблемой последовательностью.

«Это великая справедливость творения, что каждый сам создает условия своей будущей жизни. Поэтому будьте бодры и храбры! Ибо тот, кто здесь идет медленно, там будет хромать; и кто здесь не раскроет глаз, тот там увидит все в превратном свете. А кто лицемерит и творит зло, тот ощутит свою дисгармонию с хором истинных и добрых духов, как боль. И эта боль в мире ином заставит его избавляться от зла в себе и отдавать то, что он задолжал в этом мире, не давая ему ни отдыха, ни покоя, пока он не избавится от зла в себе и не искупит все свои злодеяния до последнего. И если другие духи уже давно покоятся в Боге или, скорее, живут причастные Его мыслям, его (как духа одержимости) все еще будет носить по волнам уныния и переменчивости жизни на Земле. И зло его души будет мучить людей идеями безумия и суеверия, ведущими к пороку и сумасбродству. И тащась за этими идеями на своем потустороннем пути к совершенству, он будет задерживать людей, в которых продолжится его жизнь, на их пути развития в мире этом».

Так писал более 100 лет назад именитый естествоиспытатель Густав Теодор Фехнер, в свое время ординарный профессор физики в Лейпцигском университете. Его небольшое сочинение, «Книжечка о жизни после смерти», из которого взяты эти строки, – настоящая жемчужина немецкой литературы как по необычайной глубине содержания, так и достоинству и красоте формы.

Близкое знакомство с явлениями и законами земной природы не замутнило естествоиспытателю Густаву Теодору Фехнеру четкое видение фактов душевно-духовной жизни. Он ясно осознавал, что смерть не несет с собой уничтожения человеческого «я», а, напротив, означает его рождение к новому, более свободному существованию с новыми, более широкими возможностями развития, позволяющими человеку достичь неведомых ему высот. Правда, лишь в том случае, если он правильно использовал возможности и выполнил задачи своего земного бытия. В противном случае ему придется в скорбных условиях развития в потустороннем мире наверстывать то, что он упустил в этой жизни, пока человек по прошествии несоизмеримо больших отрезков времени дальними окольными путями придет туда, где для него наконец начнется подлинный подъем.

Фехнер не был спиритистом. Столь глубокое познание глубинной сущности человека открылось ему во время мучительной болезни, через которую его провела судьба. Для него это была невероятно тяжелая борьба; часто он оказывался на грани того, чтобы сдаться перед напором ужасного недуга. Только люди, действительно сильные духом, приходят таким путем к столь глубокому познанию. Тем благодарнее должны быть люди за то, что общение медиумов с духами предоставляет им намного более удобную возможность убедиться в неразрушимости сознающей себя жизни. Причем им совсем необязательно участвовать в спиритических сеансах. Свидетельства заслуживающих доверия серьезных людей о своем личном опыте вполне достаточно, чтобы удостовериться в продолжении жизни личности после смерти. Конечно, для этого нужно проявить недюжинную волю к познанию истины, решительно отбросив какие бы то ни было предрассудки. Страх перед всеми этими фактами так же неуместен, как и чрезмерное рвение, в основе которого зачастую лежат лишь любопытство и погоня за сенсацией. Все, что происходит по воле мудрого всемирного правления Господа, не только имеет право на существование, но и идет на пользу и благо нам, людям, – в том числе и медиумизм, предоставляющий нам возможность удостовериться в продолжении жизни после смерти. Нужно только подойти к этому вопросу со всей серьезностью, которой он заслуживает. И как раз религиозному человеку тут нечего бояться, не в чем сомневаться, ибо сказано апостолом Павлом, что любящим Бога все содействует ко благу.

    Доктор медицины В. Байер

Глава 1

Взаимоотношения двух миров

Осознание реальности незримого, скрытого мира, окружающего мир материальный, – задача достаточно трудная для большинства из нас, поскольку наш разум ограничен областью видимого или осязаемого. Но требуется лишь небольшое усилие, чтобы представить себе постоянное взаимное превращение видимой и невидимой форм материи, поскольку на самом деле речь идет о превращении, подобном переходу трех форм существования видимой материи – твердой, жидкой и газообразной – из одной в другую.

Окружающая нас природа – это лишь невидимое в видимой форме, действительно сущее, являющееся нашим органам чувств благодаря особому устройству и составу его основных элементов. Научными исследованиями доказано, что растения из 100 частей своей биомассы 95 частей берут из воздуха или атмосферы. А разве весь человеческий род не живет на дне невидимого океана, атмосферы, имеющей для нашего физического существования большее значение, чем какое-либо видимое вещество? Ведь исчезни атмосфера, и жизнь продлилась бы всего несколько кратких мгновений!