Золото

Золото

* * *

«Золотой самородок не всегда красив, но всегда ценен» (с).

Ирфан

Тахир опять сегодня ночует у меня: у него дома нашествие родственников, которых нужно где-то размещать.

У меня места полно. И некого смущать своим присутствием.

В ожидании его приезда, варганя нехитрый ужин, я слушал тишину. Не то чтобы я отличался фанатичной любовью к тишине — я только десять минут назад просматривал ленту в соцсетях. Но в этом отсутствии голосов в моём логове было что-то целительное.

Так было не всегда. Было время, когда я ждал нарушения этой тишины с замиранием сердца, пробовал представить, как здесь зазвучит женский голос.

Я был бедным. Я был богатым. Я был холостым. А потом всё изменилось. Ненадолго.

К своим двадцати пяти я пережил уже два брака.

Первый раз, попав в успешную инвестиционную струю и неплохо разжившись, я замахнулся на красавицу из состоятельного семейства. И был почти счастлив до тех пор, пока не прогорел разом на всех фронтах, за неделю превратившись из миллионера в нищего. Из грязи в князи всё же проще, чем обратно, тем более когда уже привык к новому статусу, а твоя жена тебя вообще без этого статуса не видела. Я, конечно, пытался как-то вылезти. Но о понижении уровня жизни речь просто не шла. Меня дружно «съели» и жена, и её семейство. Мирские блага и жизненные «плюшки» и мне кружили голову, но я никогда не думал, что они могут быть настолько важны. Жена выдержала пару месяцев непривычного скромного существования на грани истерики, после чего решила, что без злата и серебра ей со мной не по пути.

Пережив такой удар под дых, я какое-то время просто пытался вынырнуть на поверхность. Вошёл с друзьями детства в долю в бизнесе, стал в разы осмотрительнее и в зарабатывании средств, и в тратах. Тот неожиданный крах научил меня деньги считать и даже откладывать на чёрный день.

Второй раз я женился уже не с таким размахом, но девушку опять отхватил однозначно красивую на зависть многим. Тоже из семьи небедной. С внушительным махром по принципу «в нашем мире нужны гарантии». И полной помешанностью на БАДах, нетрадиционной медицине и прочих очень бьющих по карману оздоровительных практиках. Моя новая жена постоянно от чего-то лечилась, бесконечно находя несуществующие болячки и доходя до нервного срыва от невыпитой вовремя таблетки. Семейный бюджет тёк рекой на нескончаемые оздоровления и банки с порошками и таблетками, которыми была уставлена кухня. Я верил, что половина этих «целителей» были обыкновенными шарлатанами, но она шла к ним, как загипнотизированная, вновь и вновь. Я пытался разговаривать. Много раз. Она ничего не хотела слышать. И после традиционного «ты ничего не понимаешь!» просила очередные сто тысяч на очередной курс, доктора, чудо-зелье… И настал день, когда я понял: я просто не потяну это странное увлечение. И на хлеб из нута, джем без сахара и молоко из нелюбимого мною миндаля вместо обычной пищи я тоже больше смотреть не могу.

В моей квартире воцарилась тишина. Больше не было неврозов, батарей лекарственных средств и бесконечных разговоров про ЗОЖ и про то, что мы все скоро умрём, если не будем есть спирулину.

Мне было почти хорошо в этой тишине. И больше я ничего и никого не искал. До сих пор.

* * *

Ибриз

Азан из телефона мягко вытащил меня из сна.

Итак, омовение и утренний намаз. Зикр. Дуа. Коран. А дальше всё по расписанию.

Было время, когда мы с мамой вставали на намаз вместе. Теперь мамы не было. А папа приходил сюда только в гости.

Тишина была успокаивающей и помогала настроиться на новый день.

В ванной я глянула в зеркало.

Итак, брекеты сняты. Зубы ровные. Результат достигнут. И самое главное, это не стоило моей семье ни копейки. Полный бартер: подтягивание троих детей по школьным предметам в обмен на «зубы под ключ».

Я прикинула задачи на сегодня. Сначала работа. По ИИ-шному анализу магазинных афиш со скидками мне надо сегодня попасть в три из них. Закупиться некоторыми продуктами по акциям, за бесценок.

И распродажа нижнего белья — два комплекта по цене одного.

И фирменные носки и рубашка для папы — тут я тоже держала руку на пульсе, чтобы было что подарить ему на праздник. Подарок для мачехи давно лежал в укромном месте. Отдельная коробка с подарочками для родных сестёр, единокровного брата и сестёр по вере тоже постепенно заполнялась.

Работать можно по-разному. Моя работа была экономить. И я любила свою работу.

Проходя мимо шкафа, я подумала, что нужно привезти с дачи валявшуюся там без дела спортивную сумку: одежды у меня было столько, что в шкаф это всё давно не лезло. У меня имелось тут всё, что только можно представить, на любой сезон. И ни одна из этих вещей не была моей — всё от трёх старших сестёр.

Они отдавали мне по моей просьбе всё ненужное — невостребованное, малое, пришедшее в негодность. Когда у тебя есть креативность, пятновыводитель, швейная машинка и милые функциональные заплатки и нашивки, которыми легко закрывать дырку или пятно, вещи обретают вторую жизнь.

Вещи я обычно сортировала: яркие откладывались, весьма оригинально «редактировались» мной, а потом отправлялись на перепродажу за скромную цену, потому как б/у. А тёмные, серые и в целом неброские оседали в моём гардеробе.

Хотя вчера в моей одёжной жизни произошло знаковое событие:

я купила первое за много лет личное платье — последний зависевшийся экземпляр в исламском магазине, который отдавали по себестоимости. Денег не платила — обменяла на два платка из тех, что мне дарили когда-то, но они мне не подошли из-за расцветки.

Я подвинула к себе внушительную коробку с дизайнерскими заплатками, нашивками, ленточками и прочими аксессуарами, способными спасти почти любую одежду. Глянула на белое спортивное платье старшей сестры, полученное от неё только вчера, и стала ждать подсказок от своей креативности. А пока срезала с него катышки давно имевшейся в моём арсенале машинкой.

Завтра первое число. Я взяла телефон и попросила папу не присылать мне деньги и в этом месяце. Он всегда порывался делать это по привычке — видимо, родительская ответственность. Но я слала ему скриншот баланса на моей банковской карте для его спокойствия: у меня с моим репетиторством, бартерами и перепродажами давно была налажена прекрасная система самообеспечения.

* * *

Ирфан

Тахир написал, что его запрягли с какой-то ночной работой и ждать его раньше утра не стоит. Я поужинал в одиночестве и лёг. И после утреннего намаза снова завалился в постель — наконец-то выходной после изнуряющей рабочей недели. А у Тахира всё равно есть запасной ключ.

Поспать мне, конечно, дали, но не столько, сколько я рассчитывал.

— Ирфан, просыпайся!

Тахир нетерпеливо тряс меня за плечо. От души.

— Ну что там? — сонно проворчал я, не спеша открывать глаза.

— Я тебе такое нашёл! Восьмое чудо света… Забирать надо, все говорят… Прямо под тебя невеста.

Я натянул одеяло на голову.

Невеста — это последнее, что мне сейчас нужно. Какая бы она ни была.

Тахир решительно стянул одеяло с моей головы.

— Слушай, я серьёзно… Мне тут птичка напела, девушка одна есть, прямо то, что доктор прописал…

Я невольно поморщился при упоминании докторов, но всё же открыл один глаз.

— Хватит хандрить, короче… Вставай давай, я тебе сейчас выложу всё, что знаю… Лет девятнадцать-двадцать, соблюдающая, хиджаб, всё как надо, замужем не была… Предприимчивая, бережливая, в магазинах по одним скидкам ходит, лишней копейки просто так не потратит…

Я вздохнул. Я не верил в успех предприятия. Жизнь научила, что если одно хорошо, что-то всё равно должно быть не так.

Но я знал, что он с меня просто так не слезет. Тахир — та ещё сваха. Ему надо зарегистрировать официальную организацию.

Поэтому я всё-таки задал вопрос.

— А внешность? Есть где посмотреть?

— С этим не очень, говорят. Я сам не видел. Но у тебя ведь на красавиц поди аллергия уже выработалась… Поэтому ты вариант не отбрасывай. Иногда содержание важнее формы.

Это точно. Я мог признаться, что в предыдущие разы гнался за формой больше, чем за содержанием.

— Кто хоть? — вздохнул я, садясь на кровати и протирая глаза.

— У зубного был сейчас, он рассказал, что к жене его — она ортодонт — девчонка ходила не один год чудная — вместо денег с их детьми математикой и инглишем занималась, репетиторствовала типа. И всю жизнь такая: всем всё достаёт по дешёвке, к расточительству не склонна… Я сразу про тебя подумал. Про отца разузнал, общих знакомых нашёл, на джума познакомился с ним. Он сам даже упомянул, что дочь на выданье есть…

Я отнёсся к идее скептически.

— Ты мне первые два раза тоже счастье пророчил, — напомнил я.

— Ну я ж не мог знать, что у тебя финансовая пирамида треснет, или про этот ЗОЖ…

Резонно.

Может, я и правда не там ищу. И если отказаться от установки на избалованных красавиц, то и дверь какая-нибудь правильная в жизни откроется…

Я сомневался долго. Но потом прочитал-таки истихару.

* * *

Ибриз

Я не помнила, сколько мне было лет, когда я поняла, что некрасива. И открыла в себе талант.

Старших сестёр оторвали с руками — женихи были буквально со школьной скамьи. Мама была красива, у папы тоже всё было при нём. И всё это с лихвой досталось сёстрам. И напрочь обошло стороной меня — видимо, я пошла в кого-то из предков.

На их фоне меня никто не замечал. Даже не думали, что я их сестра, а не просто стою рядом.

У меня было разве что необычное имя, означавшее «золотой самородок»: папа постарался, тогда как раз увлёкшись изучением арабского. У сестёр здесь была «классика».

Когда мы шли в магазин, я, видя наклейки со скидками, подсказывала маме. А задолго до этого я придумала меняться на время игрушками с другими детьми: бесплатный способ всё попробовать. Родители похвалили за смекалку и предприимчивость. Дальше в ход пошли другие вещи. Я набрала однажды на карманные деньги много всего на блошином рынке и потихоньку успешно продала всё это. И заработала первые средства. В первый раз ювелирно закрыла изящной нашивкой катастрофическую дырку на платье, которое донашивала за сестрой и которое мне очень нравилось.

Родители замечали, восхищались, поощряли. «Баракятная ты моя» — папа прямо так и говорил.

Я очень рано стала затовариваться сама — и притаскивала домой пакеты продуктов на смешную сумму, удачно ходя исключительно по скидкам в разных магазинах. А после появления у меня швейной машинки, которая стояла без дела у дальней родственницы, вопрос о покупке мне какой-то одежды вообще не стоял — я доказала всему миру, что залатать и привести в товарный вид можно абсолютно всё.

В школе я обеспечила себе отличную успеваемость тоже по бартеру: учила своим сильным предметам тех, кто был способен и готов подтянуть меня по моим слабым.

Я приобрела много полезного знания, не потратив ни копейки, меняясь книгами с сёстрами по вере и смотря бесплатные лекции в сети на проверенных каналах. Я освоила таджвид тоже по плейлисту и быстро превзошла и маму, и сестёр. Арабский выучился в том же режиме на бесплатных онлайн-ресурсах и скачанных в сети учебниках без единой потраченной копейки. Английский лёг в мою копилку тем же естественным образом — скачанный материал, плейлисты и бесплатная практика в языковых клубах.

Для окружающих это был сюрреализм. Для меня — жизнь.

* * *

Ирфан

Тахир съехал от меня, и тишина воцарилась вновь. Но после того, как он вбросил идею об экономной девушке, тишина перестала радовать меня так, как прежде… Вот любит он воду мутить.

Сегодня, когда я жевал бутерброд на завтрак перед работой, в голове моей зашевелилась предательская мысль о том, что теоретически завтрак мне мог бы готовить кто-то другой. И вторая подушка на моей двуспальной кровати всё равно уже есть.