Карен Макманус.

Двое могут хранить секрет



скачать книгу бесплатно

Karen M. McManus

Two Can Keep A Secret


© Karen M. McManus, 2019

© Издание на русском языке AST Publishers, 2019

* * *

Посвящается Габриэле, Каролине и Эрику



Глава 1

Эллери

Пятница, 30 августа


Если бы я верила в приметы, то эту назвала бы плохой.

На багажной карусели остался только один чемодан. Ярко-розовый, обклеенный стикерами «Хелло Китти» и совершенно точно не мой.

Опираясь на ручку своего громадного чемодана, мой брат Эзра наблюдает, как это чудовище в четвертый раз проплывает мимо нас. Толпа вокруг карусели почти рассеялась, кроме парочки, которая ссорится из-за того, кто должен был отследить бронь их прокатного автомобиля.

– Может, возьмешь этот, – предлагает Эзра. – Хозяйка, кто бы она ни была, летела, похоже, не нашим рейсом, а гардеробчик у нее, спорим, прикольный. Скорей всего, куча вещей в горошек. И с блестками. – Звонит его телефон, и он достает его из кармана. – Бабуля ждет нас на улице.

– Просто невероятно, – ворчу я, пиная ногой в кроссовке металлический бок карусели. – В том чемодане вся моя жизнь.

Небольшое преувеличение. До последних почти восьми часов вся моя настоящая жизнь находилась в Ла-Пуэнте, штат Калифорния. За вычетом нескольких ящиков, отправленных в Вермонт на прошлой неделе, в чемодане находятся остатки.

– Наверное, нужно написать заявление. – Эзра окидывает взглядом зону выдачи багажа, приглаживая свои коротко стриженные волосы. До недавнего времени у него были густые темные кудри, постоянно падающие, как и у меня, на глаза, и я до сих пор не могу привыкнуть к новой прическе, которой он обзавелся летом. Брат берет свой чемодан на изготовку и поворачивается к стойке информации. – Думаю, нам туда.

Тощий парень за стойкой, с россыпью красных прыщей на щеках и подбородке, похож на старшеклассника. Золотистая карточка с именем «Энди» неровно приколота к его синей безрукавке. Энди кривит тонкие губы, пока я рассказываю ему о своем чемодане, и, вытянув шею, смотрит на багаж «Хелло Китти», по-прежнему нарезающий круги на карусели.

– Рейс 5624 из Лос-Анжелеса? С пересадкой в Шарлотте? – Я киваю. – Вы уверены, что это не ваш?

– Абсолютно.

– Плохо. Хотя, думаю, он найдется. Вам нужно заполнить вот это. – Выдвинув ящик, он достает бланк и дает его мне. – Где-то тут была ручка, – бормочет он, без особого усердия хлопая по стопке бумаг.

– У меня есть.

Расстегнув «молнию» наружного кармана на рюкзаке, я вытаскиваю и кладу на стойку книгу в твердом переплете и пытаюсь нашарить ручку. При виде потрепанной обложки Эзра поднимает брови.

– Ты серьезно, Эллери? – спрашивает он. – Ты взяла в самолет «Хладнокровное убийство»? Почему ты не отправила его с остальными книгами?

– Она ценная, – говорю я в свое оправдание.

Эзра закатывает глаза.

– Ты же знаешь, что подпись Трумена Капоте ненастоящая.

Сейди надули.

– Ну и что. Важно намерение, – бормочу я. Четыре года назад, получив роль Трупа № 2 в «Законе и порядке», наша мать купила мне на «И-Бей» «подписанный» экземпляр первого издания. Эзре она подарила обложку от альбома «Секс пистолс» с автографом Сида Вишеса, вероятно, таким же фальшивым. Вместо этого следовало бы купить автомобиль с надежными тормозами, но Сейди никогда не умела планировать наперед. – В любом случае, ты же знаешь эту присказку. Пришел в страну одноглазых…

Ручка наконец отыскивается, и я начинаю вписывать в бланк свое имя.

– Значит, вы направляетесь в Эхо-Ридж? – спрашивает Энди. Я замираю перед вторым «к» в моей фамилии, и он поясняет: – Его больше так не называют. И вы рано. Он откроется только через неделю.

– Знаю. Я не тематический парк имела в виду. Я имела в виду… – Я умолкаю, не сказав «город», и запихиваю «Хладнокровное убийство» в рюкзак. – Не важно, – говорю я, возвращаясь к бланку заявления. – Сколько времени обычно занимает поиск багажа?

– По идее, не больше дня. – Энди переводит взгляд с Эзры на меня. – Вы, ребята, очень похожи. Близнецы?

Я киваю, продолжая писать. Неизменно вежливый Эзра отвечает:

– Да.

– Я тоже должен был быть близнецом, – заявляет Энди. – Но второго поглотила матка. – Эзра удивленно фыркает, и я подавляю смешок. Это постоянно случается с моим братом; люди делятся с ним самыми странными вещами. Может, у нас и одинаковые лица, но доверие у всех вызывает его физиономия. – Я всегда считал, что здорово было бы иметь близнеца. Можно притворяться друг другом и путать людей. – Я подняла взгляд, и Энди, прищурившись, снова оглядел нас. – Ну. Думаю, у вас это не получится. Вы не полные близнецы.

– Определенно, нет, – с застывшей улыбкой отвечает Эзра.

Я пишу быстрее и вручаю заполненный бланк Энди, который отрывает верхние листки и отдает мне копию на желтой бумаге.

– Значит, мне кто-то позвонит, да? – спрашиваю я.

– Да, – отвечает Энди. – Если не позвонят завтра, позвоните по номеру, указанному внизу. Желаю хорошо отдохнуть в Эхо-Ридже.

Эзра громко вздыхает, когда мы идем к вращающейся двери, и я улыбаюсь ему через плечо.

– Ты обзаводишься милейшими друзьями.

Он передергивается.

– Из головы не выходит. Поглотила. Как это вообще может случится? Неужели он… Нет. Не стану сочинять. И знать не хочу. Как, однако, наверное, странно расти с этим, а? Зная, что не тем близнецом вполне мог оказаться ты.

Мы выходим из двери навстречу волне душного, насыщенного выхлопными газами воздуха, который застает меня врасплох. Я ожидала, что даже в последний день августа в Вермонте будет куда холоднее, чем в Калифорнии. Я приподнимаю волосы на шее, а Эзра прокручивает сообщения в телефоне.

– Бабуля говорит, что объезжает по кругу, потому что не хочет парковаться, – сообщает он.

Я поднимаю брови.

– Бабуля пишет сообщения и ведет машину?

– По-видимому.

Я не видела бабушку с тех пор, как она навещала нас в Калифорнии десять лет назад, но, по моим воспоминаниям, это было на нее не похоже.

Мы ждем еще несколько минут, изнывая от жары, пока рядом с нами не останавливается оливкового цвета «Субару»-универсал. Стекло со стороны пассажирского сиденья опускается, и высовывается бабулина голова. Бабушка очень похожа на себя по «Скайпу», хотя густую седую челку явно подстригли недавно.

– Давайте, садитесь, – зовет она, косясь на полицейского-автоинспектора в нескольких шагах от нас. – Стоять можно не больше минуты.

Голова бабули скрывается, и Эзра катит свой одинокий чемодан к багажнику.

Когда мы забираемся на заднее сиденье, бабуля поворачивается к нам, поворачивается и более молодая женщина, которая сидит за рулем.

– Эллери, Эзра, это Мелани Килдафф. Ее семья живет на нашей улице. У меня было жуткое ночное видение, поэтому Мелани оказала любезность и села за руль. В молодости она одно время сидела с вашей матерью, когда та была младенцем. Вероятно, вы слышали это имя.

Вытаращив глаза, мы с Эзрой переглядываемся. Да. Да, слышали.

Сейди уехала из Эхо-Риджа, когда ей было восемнадцать, и приезжала сюда всего дважды. Первый раз за год до нашего рождения, когда умер от инфаркта наш дед. Во второй раз это произошло пять лет назад – она поехала на похороны дочери-подростка Мелани.

Мы с Эзрой сидели дома и смотрели специальный выпуск сериала о подлинных преступлениях – «Тайна Территории убийства», с нами оставалась наша соседка. Меня заворожила история Лейси Килдафф, красивой блондинки, королевы осеннего бала в родном городе моей матери; девушку нашли задушенной в тематическом парке «Хэллоуин». Энди из аэропорта был прав; несколько месяцев спустя владелец парка изменил название «Территория убийств» на «Ферма страха». Думаю, этот случай не привлек бы такого внимания всей страны, если бы не попавшее в точку название парка.

Или если бы Лейси не стала второй красавицей-подростком из Эхо-Риджа – даже с той же улицы, – попавшей в трагические заголовки средств массовой информации.

Вернувшись с похорон Лейси, Сейди не ответила ни на один наш вопрос.

– Я просто хочу об этом забыть, – говорила она всякий раз, когда мы спрашивали. Именно это она говорила про Эхо-Ридж всю нашу жизнь.

Какая ирония, думается мне, что в конце концов мы здесь оказались.

– Приятно познакомиться, – произносит Эзра, пока я каким-то образом ухитряюсь подавиться собственной слюной. Он стукает меня по спине, сильнее, чем необходимо.

Мелани красива поблекшей красотой, у нее светло-русые волосы, заплетенные во французскую косу, светло-голубые глаза, россыпь веснушек. Она обезоруживающе улыбается, демонстрируя отсутствие некоторых зубов.

– Взаимно. Простите, что опоздали, но движение на удивление плотное. Как долетели?

Не успевает Эзра ответить, как громкий стук по крыше «Субару» заставляет бабулю подскочить.

– Продолжайте движение, – кричит автоинспектор.

– Берлингтон самый грубый город, – пыхтит бабуля. Нажатием кнопки она поднимает стекло, а Мелани пристраивается за каким-то такси.

Таращась в затылок Мелани, я вожусь с ремнем безопасности. Не ожидала вот так ее встретить. Я понимала, что рано или поздно это произойдет, раз уж они с бабулей соседки, но я думала, что просто помашу ей рукой, когда буду выносить мусор, но никак не отправлюсь с ней в часовую поездку, едва приземлившись в Вермонте.

– Я сожалею из-за происшествия с вашей мамой, – произносит Мелани, выезжая с территории аэропорта и двигаясь по узкому шоссе, пестрящему дорожными знаками на зеленом фоне. Почти десять часов вечера, и группки строений перед нами мерцают освещенными окнами. – Но я рада, что она получает всю необходимую помощь. Сейди такая сильная женщина. Уверена, вы скоро с ней воссоединитесь, но надеюсь, что вы хорошо проведете время в Эхо-Ридже. Это милый городок. Я знаю, что Норе не терпится вам его показать.

Вот. Вот как следует вести неловкую беседу. Никакого тебе вступления: «Мне жаль, что ваша мама въехала на своей машине в ювелирный магазин, находясь под сильным воздействием опиоидов, и теперь вынуждена проходить четырехмесячный курс реабилитации». Просто обозначь неприятную тему, отойди в сторонку и плавно переместись в более спокойные воды разговора.

Добро пожаловать в Эхо-Ридж.


Вскоре после выезда на автостраду я засыпаю и не шевелюсь, пока резко не просыпаюсь от громкого шума. Такое впечатление, будто машину со всех сторон забрасывают камнями. В растерянности я поворачиваюсь к Эзре, но он также ничего не понимает. Бабуля поворачивается на своем сиденье и кричит, чтобы перекрыть грохот.

– Град. Не такая уж редкость в это время года. Хотя довольно крупный в этот раз.

– Я остановлюсь, пусть пройдет, – кричит Мелани.

Она сворачивает с дороги в парк. Град припускает сильнее, и я невольно думаю, что потом Мелани обнаружит на своей машине сотни крохотных сколов. Одна особенно крупная градина ударяет прямо в центр лобового стекла, так что все мы вздрагиваем.

– Почему идет град? – спрашиваю я. – В Берлингтоне же было жарко.

– Град формируется в облачном слое, – объясняет бабуля, показывая на небо. – Там температура минусовая. Но на земле градины быстро растают.

Теплоты в ее голосе нет – не уверена, что бабуля вообще способна не такое чувство, – но впервые за вечер он звучит оживленно. По профессии бабуля учитель, и очевидно, что в этой роли она чувствует себя более комфортно, чем в роли бабушки-опекунши. Но я ее не виню. Ей придется терпеть нас в течение шестнадцати недель лечения, предписанного Сейди судом, и наоборот. Судья настоял, чтобы мы жили с родственниками, что резко ограничило наши возможности. Наш отец был мужчиной на одну ночь – каскадер, ну, или так он себя называл в течение двух часов страсти, которые они с Сейди провели вместе после знакомства в каком-то клубе в Лос-Анжелесе. У нас нет ни теток, ни дядьев, ни двоюродных братьев и сестер. Ни одной способной приютить нас живой души, за исключением бабули.

Несколько минут мы сидим в молчании, наблюдая, как градины отскакивают от капота машины, пока интенсивность града не снижается и он наконец не прекращается совсем. Мелани возвращается на дорогу, и я смотрю на часы на приборной доске. Скоро одиннадцать; я проспала почти час. Ткнув Эзру в бок, я спрашиваю:

– Мы уже почти на месте, да?

– Почти, – отвечает Эзра. Понижает голос. – Какая насыщенная жизнь в пятницу вечером. Сколько миль проехали и не встретили ни одного здания.

За окном непроглядная тьма, и, даже несколько раз протерев глаза, я смутно вижу только расплывчатые силуэты деревьев. Однако я не оставляю попыток, потому что хочу увидеть место, из которого Сейди уехала при первой же возможности. «Это похоже на жизнь внутри почтовой открытки, – говаривала она. – Красивое, солнечное и замкнутое пространство. Все в Эхо-Ридже живут так, будто ты исчезнешь, если осмелишься пересечь границу».

Колесо автомобиля попадает в выбоину, меня бросает в сторону, и ремень безопасности впивается в шею. Эзра зевает так сильно, что щелкает челюстью. Уверена, что, пока я спала, он чувствовал себя обязанным бодрствовать и поддерживать беседу, хотя уже несколько дней мы оба толком не спали.

– До дома меньше мили. – Мы оба вздрагиваем от голоса бабули, донесшегося с переднего сиденья. – Мы только что проехали баннер «Добро пожаловать в Эхо-Ридж», хотя он так плохо освещен, что, думаю, вы его даже не заметили.

Она права. Я не заметила, хотя делала мысленную заметку не пропустить его. Этот самый баннер, о котором, в числе немногих других вещей, связанных с Эхо-Риджем, Сейди вообще говорила, обычно после нескольких бокалов вина. «Население 4935 человек. Никогда не менялось за все восемнадцать лет, что я там прожила, – говорила она с ухмылкой. – По-видимому, если ты собираешься кого-то привезти, сначала нужно кого-то увезти».

– Эстакада, Мелани.

В голосе бабули звучит предостережение.

– Я знаю.

Дорога резко поворачивает, когда мы проезжаем под аркой из серого камня, и Мелани до предела снижает скорость. Фонарей на этом участке дороги нет, и она включает дальний свет.

– Нет пассажира хуже бабули, – шепчет Эзра.

– Правда? – тоже шепотом отвечаю я. – Но Мелани так осторожно ведет.

– Если только мы не стоим на красный свет, мы едем слишком быстро.

Я фыркаю как раз в тот момент, когда моя бабушка рявкает: «Стой!» – таким приказным тоном, что мы с Эзрой вздрагиваем. На долю секунды я думаю, что ее слух улавливает ультразвуковые частоты и ее раздражает наша несдержанность. Затем Мелани бьет по тормозам, остановив автомобиль так резко, что я ныряю вперед, натянув ремень безопасности.

– Какого?.. – одновременно произносим мы с Эзрой, но Мелани и бабуля уже отстегнули свои ремни и выбрались из машины.

Мы растерянно переглядываемся и тоже вылезаем наружу. На земле вокруг нас лужи полурастаявшего града, и я обхожу их, направляясь к бабушке. Она стоит перед автомобилем Мелани, уставившись на участок дороги, ярко освещенный фарами.

И на неподвижную фигуру, лежащую как раз посередине дороги. Это мужчина, весь в крови, шея повернута под ужасно неестественным углом, а широко открытые глаза смотрят в никуда.

Глава 2

Эллери

Суббота, 31 августа


Меня будит солнце, пробивающееся сквозь жалюзи, которые купили явно не за их способность затенять комнату. Но я неподвижно лежу под тонким вязаным покрывалом и мягкими, как лепестки цветов, простынями, пока не раздается тихий стук в дверь.

– Да?

Пока Эзра входит, я сажусь, безуспешно пытаясь убрать упавшие на глаза волосы. Посеребренные часы на ночном столике показывают 9:50, но поскольку я все еще живу по времени Западного побережья, то чувствую, что не выспалась.

– Привет, – говорит Эзра. – Бабуля попросила тебя разбудить. Сюда едет сотрудник полиции. Он хочет поговорить с нами о прошлом вечере.

О прошлом вечере. Мы оставались с мужчиной на дороге, сидя вокруг него на корточках, среди темных луж крови, пока не приехала «Скорая». Сначала я не могла заставить себя посмотреть ему в лицо, но, сделав это, уже не могла оторвать взгляда. Он был такой молодой. Не больше тридцати, в спортивном костюме и кроссовках. Мелани, она же медсестра, оказывала ему первую помощь до приезда фельдшеров, но скорее потому, что надеялась на чудо, а не потому, что полагала, будто ее действия помогут. Когда мы вернулись в бабулин автомобиль, она сказала, что мы нашли его уже мертвым.

– Джейсон Баумен, – дрожащим голосом произнесла она. – Он… был… учителем по естествознанию в средней школе Эхо-Риджа. И с марширующим оркестром помогал. Любимец учеников. Вы бы познакомились… должны были познакомиться с ним на следующей неделе.

Полностью одетый, с влажными после душа волосами, Эзра бросает на кровать маленький пластиковый пакет, возвращая меня к действительности.

– Еще она велела передать тебе это.

На лицевой стороне запечатанного пакета красуется логотип «Хейнс» и фотография улыбающейся блондинки в спортивном лифчике и трусах, доходящих ей до талии.

– О нет!

– О да. В буквальном смысле бабушкины трусики.

Бабуля говорит, что по ошибке купила на пару размеров меньше и забыла вернуть. Теперь они твои.

– Фантастика, – бормочу я, свешивая ноги с кровати.

На мне футболка, которую я пододела вчера под свитер и Эзрины тренировочные штаны с подвернутыми штанинами. Когда я узнала, что поеду в Эхо-Ридж, то перебрала весь свой гардероб и без жалости отдала на благотворительность все, что не носила последние несколько месяцев. Я до такой степени урезала свой гардероб, что все, за исключением немногочисленных пальто и обуви, уместилось в один чемодан. В тот момент мне казалось, что я вношу порядок и контролирую хотя бы одну маленькую часть своей жизни.

Теперь это, разумеется, означает, что мне нечего надеть.

Я беру с прикроватного столика свой телефон и проверяю, нет ли сообщения или голосовой почты насчет моего багажа.

– Почему ты так рано встал? – спрашиваю я брата.

Он пожимает плечами.

– Да вообще-то не так уж и рано. Я погулял по окрестностям. Тут мило. Очень зелено. Выложил в «Инстаграм» пару постов. И составил плей-лист.

Я складываю на груди руки.

– Только не говори, что это очередной плей-лист Майкла.

– Нет, – оправдывается Эзра. – Это музыкальное приношение Северо-Востоку. Ты удивишься, сколько есть песен с каким-нибудь штатом Новой Англии в названии.

– Угу.

Друг Эзры, Майкл, загодя разорвал с ним отношения за неделю до нашего отъезда, потому что, по его словам, «отношения не выдерживают расстояний». Эзра пытается демонстрировать безразличие, но после этого события составил несколько серьезных эмо-плей-листов.

– Не осуждай. – Взгляд Эзры перемещается к книжной полке, где «Хладнокровное убийство» соседствует с моей коллекцией детективов Энн Рул, «Смертельным ви?дением», «Полночью в саду добра и зла» и остальными моими книгами о настоящих преступлениях. Они – единственное, что я достала вчера вечером из коробок, составленных в углу комнаты. – У всех свой защитный механизм.

Он выходит из комнаты, и я обвожу взглядом незнакомое пространство, в котором мне предстоит прожить следующие четыре месяца. Вчера, когда мы приехали, бабуля сказала, что я буду спать в старой комнате Сейди. Открывая дверь, я и предвкушала, и нервничала, гадая, какой намек на то, что здесь раньше жила моя мать, я там найду. Но я вошла в стандартную гостевую спальню, лишенную какой бы то ни было индивидуальности. Мебель темного дерева, стены цвета светло-коричневой яичной скорлупы. Никаких украшений, если не считать кружевных штор, клетчатого коврика на полу и эстампа с маяком, в рамке. От всего слабо пахнет лимонным моющим средством и кедром. Когда я пытаюсь представить Сейди здесь – укладывающей волосы перед потускневшим зеркалом туалетного столика или выполняющей домашнее задание за старомодным письменным столом, – у меня ничего не получается.

То же самое в комнате Эзры. Ни намека на то, что в этом доме когда-либо жила девочка-подросток.

Я опускаюсь на пол рядом с багажными коробками и роюсь в ближайшей, пока не нахожу завернутые в целлофан фотографии в рамках. На первой, которую я разворачиваю, мы с Эзрой стоим на пирсе в Санта-Монике в прошлом году, позади нас горит идеальный закат. Декорации роскошные, но я вышла не очень-то хорошо. Я была не готова сниматься, и напряженное выражение моего лица не сочетается с широкой улыбкой Эзры. Но все же я сохранила эту фотографию, потому что она напомнила мне о другом снимке.

Я достаю этот, другой – зернистый и совсем давнишний, на нем две девочки-подростка, идентичные близнецы, с длинными, кудрявыми, как у меня, волосами, одетые в стиле гранж девяностых годов. Одна из девочек широко улыбается, другая стоит с раздраженным видом. Моя мать и ее сестра-близнец Сара. Тогда им было семнадцать лет, ученицы выпускного класса средней школы Эхо-Риджа, в которую вот-вот отправимся мы с Эзрой. Через несколько неделе после того, как было сделано это фото, Сара исчезла.

Прошло двадцать три года, и никто не знает, что с ней случилось. Или, возможно, точнее будет сказать, что если кто-то что-то и знает, то не говорит.

Я ставлю фотографии рядом на книжную полку и размышляю над высказыванием Эзры вчера вечером в аэропорту, вдогонку истории рождения Энди, которую тот поведал нам с излишней откровенностью. Как, однако, наверное, странно расти с этим, а? Зная, что не тем близнецом вполне мог оказаться ты.

Сейди никогда не любила говорить о Саре, невзирая на мой интерес. Ее фотографий в квартире у нас не было; мне пришлось найти эту в Интернете. Мое увлечение детективными историями, основанными на подлинных событиях, по-настоящему началось со смерти Лейси, но с тех пор, как я стала достаточно взрослой, чтобы понимать, что случилось с Сарой, я была одержима ее исчезновением. Ничего страшнее я придумать не могла – твой близнец пропадает и так и не возвращается.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

сообщить о нарушении