banner banner banner
Смерть и прочие хэппи-энды
Смерть и прочие хэппи-энды
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

Смерть и прочие хэппи-энды

скачать книгу бесплатно

Ее оправдания становились все более частыми и необычными, пока однажды я не решила, что потакать ее фантазиям дальше нелепо и самое доброе, что можно сделать, – сказать ей, чтобы она с ними завязывала. Как можно дипломатичнее я дала ей понять, что так продолжаться не должно. Годы мнимых болезней разрушали ее жизнь и дружбу. В тридцать с небольшим она стала затворницей – как это, наверно, «весело»! Еще сказала, что ей нужна помощь.

И всё, больше я об Эмили ничего не слышала. Я пыталась дозвониться до нее, но безуспешно. Я даже пару раз подходила к ее дому, однако дверь оставалась плотно закрытой.

Бесповоротность ее молчания шокировала и ранила меня.

Теперь же, зная, что умираю, я испытываю странное желание воссоединиться со своим прошлым, и Эмили, как ни удивительно, не выходит из моей головы. Особенно когда я планирую собственные похороны. В конце концов, именно Эмили придумала похоронную игру.

Она назвала это «Смертополией». В то время это казалось нормальной игрой, ничуть не хуже, чем «Врачи и медсестры», но теперь, оглядываясь назад, я думаю: как странно для детей обсуждать вопросы смерти и похорон. И все же мы относились к этому весьма беззаботно. В первый раз я играла в «Смертополию» в летнем лагере – месте, где Эмили тосковала по дому и ходила мрачной.

Нас отсылали туда каждое лето с тех пор, как нам исполнилось восемь, вместе с Изабель и Джоном – старшим братом Эмили.

Наши матери устроили так, что мы с Эмили поселились в одной комнате, и моя мать просила меня приглядеть за ней, потому что она была «ребенком с нервным характером». Мне почему-то показалось, это означает, что она часто трясется, хотя я не замечала ничего подобного. Тем не менее я отнеслась к своей роли серьезно.

Мы с Эмили делили двухъярусную кровать, и я заняла верхнюю койку, потому что Эмили сказала, что боится высоты. Однажды ночью, в наш первый раз в лагере, когда крепко спала, я внезапно ощутила легкое дыхание на щеке.

– Я не могу уснуть. А ты? – Лицо Эмили было совсем близко от моего.

– Я спала. – Я зевнула. – Но не важно. Поднимайся.

Я перекатилась на другой бок, освободив ей место, и Эмили свернулась калачиком рядом со мной.

– Может, сыграем в игру, которую я придумала?

– Если хочешь.

Я очень устала и хотела только одного – спать, но я ведь взяла обязательство присматривать за ней.

– Она называется «Смертополия».

– Звучит ужасно.

– Нет, она хорошая. Иногда по ночам я играю в нее с Джоном, когда не могу уснуть. – Она тоже зевнула. – Убери челку, Джен, мне нужно увидеть твои глаза. – В спальне была кромешная тьма, и мы различали друг друга только по белым пижамам. – Ну, – прошептала она, – ты должна рассказать, как бы хотела умереть.

– Я не хочу умирать!

– Не сейчас, – уточнила она снисходительно. – В будущем. Например, когда тебе стукнет сто лет.

– Я никогда об этом не думала.

– Тогда подумай!

Я принялась усиленно думать и вспомнила, что слышала от матери о Викторе Бисли, который неожиданно умер во сне.

Я прошептала:

– Мама говорит, что сердечный приступ – это лучший способ умереть, хотя для близких это худший способ. Мне грустно об этом думать, но я полагаю, что хотела бы умереть от сердечного приступа. Желательно в сто три. Потому что три – мое счастливое число. – И я умолкла, довольная ответом.

– Понятно.

– А ты? Как бы ты хотела умереть?

Ее веки дрогнули. Она протянула руку и коснулась моего лица своей мягкой ладонью.

– Я вернусь из отпуска в Африке, где меня укусит комар. Я ужасно заболею, но никто не поймет, что у меня малярия. И к тому времени, как ее диагностируют в больнице тропических болезней, я умру.

– Ух ты! Потрясающе. Ты и правда все продумала. Как тебе это вообще пришло в голову?

– Это случилось с маминой подругой. Все вокруг говорили об этом несколько месяцев.

– Ты не рассказывала.

– Я же не все тебе рассказываю. – Эмили вздохнула и потрепала меня по плечу. – Ну, не расстраивайся. Я рассказываю тебе почти все.

– Ладно. Спасибо.

– А какие гимны ты бы выбрала к похоронной службе? – продолжила она.

– Эм-м… – Я снова задумалась. Это был уже вопрос посерьезней. Я понятия не имела, но чувствовала, что должна что-нибудь придумать, чтобы не отставать. «Бессмертный, Невидимый»?[17 - «Immortal, Invisible, God Only Wise» – христианский гимн со словами У. Ч. Смита, первоначально валлийский балладный мотив, который стал псалмом (под названием «Palestrina») в 1839 году под редакцией Джона Робертса (1807–1876).] – сказала я, ощущая недостаток вдохновения. – А ты?

– «О, благодать»[18 - «Amazing Grace» – христианский гимн, написанный английским поэтом и священнослужителем Джоном Ньютоном (1725–1807).]. И я хочу, чтобы мой брат Джон играл на гитаре, а его друг Майкл пел.

– Это звучит так мило. А Майкл такой красивый.

– Да. И у него классный голос.

– У тебя хорошо получается, Эм.

– А теперь скажи, что бы ты говорила в моей надгробной речи, – попросила Эмили. – Я хочу, чтобы ты произнесла надгробную речь.

– И ты тогда прочитай мою.

– Не получится, – убежденно ответила она и вздохнула: – Потому что я умру первой. – Эмили, наверно, понравилась моя надгробная речь, потому что, слушая приятные слова о себе, она плакала, а потом ее стало клонить в сон.

Когда я закончила, она горестно шмыгала носом в мою подушку. Потом ее слезы и всхлипывания утихли, и им на смену пришло ровное дыхание.

Как только я поняла, что она заснула, я спустилась вниз, на ее койку, и еще долго лежала там без сна, глядя снизу на свой матрас и думая об Эмили и о том, какая она умная.

Но в одном она ошиблась тогда, верно? Ведь именно я – та, кто умрет первой.

День 70-й

Следующим утром я получаю сообщение от Оливии:

«Думаю о твоих похоронах. Это будет прекрасно».

Я пишу в ответ:

«Думаю о свадьбе. Ты будешь прекрасной. Ты победила ;)»

Я долго лежу в постели и чувствую, что мне все труднее набираться сил, чтобы встать и пойти на работу.

На днях я извинялась перед Фрэнком за опоздание, и он посмотрел на меня как на сумасшедшую.

– Все зависит от тебя, – сказал он. – Только ты можешь решать, насколько трудоспособна. Успокойся!

Фрэнк – молодчага. Я обсуждала его с Пэтти, и она сказала, что, по ее ощущением, он сильно изменился. Что ж, хоть что-то хорошее вышло из моего затруднительного положения!

Я слышу, как почтальон возится с моим почтовым ящиком, и понимаю, что пора вставать. Я вылезаю из постели и, пошатнувшись, пытаюсь отодвинуть занавески. Очередной серый несчастный день.

Я с трудом спускаюсь по ступенькам и, поморщившись от боли, наклоняюсь, чтобы взять почту и отложить на потом, решив просмотреть ее после возвращения с работы. А потом я замечаю одно письмо. Это настоящий шок. Почерк! Я сразу узнаю его.

Я вытаскиваю письмо из кучи. Оно от моего бывшего мужа Энди. Меня шатает из стороны в сторону, нервы натягиваются до предела. Я держу письмо в руках и дрожу. И осознаю, что пока еще не могу идти на работу.

Я завариваю себе имбирный чай, добавляю в него немного виски, гляжу на конверт и думаю о его содержимом, одновременно и нервничая, и ликуя.

Я сажусь на диван, ощущая бьющееся где-то в горле сердце, дую на чай, отпиваю глоток, откидываюсь на спинку, а затем медленно открываю конверт. И вытаскиваю само послание.

Там два (два!) листа из тонкой веленевой бумаги[19 - Веле?невая (велень, от фр. vеlin – тонко выделанная кожа) бумага – высокосортная, хорошо проклеенная, плотная, без ярко выраженной структуры, преимущественно желтоватого цвета.] со стильно отпечатанным в верхней части первого адресом. С правильным переходом на вторую страницу. Чувствуется несомненное влияние Элизабет. Я торопливо просматриваю оба листа. Затем, зная, что время есть, начинаю читать:

«Моя дорогая Дженнифер!

Не могу передать, как я был подавлен, получив твое письмо. Много дней я думал, как ответить. И решил, что письмо наверняка станет лучшим решением, хотя моим первым порывом было взять трубку. Однако мне не хотелось сказать что-нибудь не то, поэтому ответ занял у меня так много времени. Ну что ж, поехали. Прежде всего, мне очень жаль. Какое ужасное потрясение! Я не могу представить, что ты чувствуешь и через какие страдания проходишь. Кошмар. Надеюсь, у тебя есть близкий человек, который может сейчас о тебе позаботиться. Что же касается финала нашего брака, думаю, сейчас я могу позволить себе быть более откровенным. Видишь ли, я был молод и глуп, мы были женаты шесть лет, и, как я уже говорил, твоя печаль по поводу потери наших детей вызывала у меня чувства одиночества и изолированности. Дело в том, что я не мог понять глубину твоих страданий. Для меня это был не конец света, а для тебя было чем-то подобным, и я ощущал, что мы отдаляемся друг от друга. Я чувствовал, как ты от меня отгораживаешься. Собственно, так ведь и происходило. Мы перестали заниматься сексом. А мужчины нуждаются в сексе, и я чувствовал себя еще более одиноким в его отсутствие. Так что, думаю, я начал оглядываться вокруг и замечать, что есть кто-то еще. Кто-то, кто поймет мое одиночество. Не думаю, что я был первым парнем, кто это сделал, и наверняка я не стал последним, что, однако же, не улучшает ситуацию, верно?

Просто мне показалось, ты хочешь, чтобы тебя оставили в покое, в твоем собственном мире. Прости, что повел себя как придурок. Я могу честно признаться, что у меня никогда не было намерения тебя оставить. Есть ли утешение в том, чтобы узнать это через столько лет? Может, и нет. Но я не хотел уходить. Все, чего я хотел, это просто подурачиться – хорошее слово, а? Я просто дурак. И я не осознавал, что ты чувствуешь по поводу моего ухода. Я даже думал, ты рада моему уходу. Если тебя это утешит, я ощущаю себя как в ловушке. Возможно, ты решишь, что я этого заслуживаю – находиться в браке без любви с женщиной, с которой изменял тебе. Дженнифер, я хотел бы перемотать пленку назад, но что сделано, то сделано. Мне очень жаль. Ничего из того, что я могу сказать, не поможет тебе поправиться, но будь уверена, я все еще к тебе неравнодушен. Твое письмо напомнило мне об этом. Кстати, я не знал, что Элизабет звонила тебе и сказала, что мы больше не хотим с тобой разговаривать. Это неправда. Я всегда готов поговорить с тобой. Когда-то ты была моим лучшим другом. Я скоро позвоню тебе, просто это нелегко. Понимаешь? Пожалуйста, знай, что я любил тебя и всегда буду любить. Выпускай клоунов


Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
(всего 10 форматов)