скачать книгу бесплатно
– Вижу, у нас новичок! – Изящно изогнув руку, Зум-Зум указал на невысокого, коренастого мужчину лет тридцати в лиловой полотняной рубашке, заправленной в синие штаны до колен. – Будьте любезны, представьтесь.
– Карл Пронт, ветеринар. – Мужчина провел руками по штанам, будто пытаясь разгладить на них складки. – Я обещал своей девушке, Миле, научиться танцевать. А то она все время пилит меня за то, что на каждом городском празднике ей приходится весь вечер сидеть со мной в углу. Поскольку танцевать со мной – стыдоба одна. Надеюсь, вы не против?..
– Ни в коем разе! – с улыбкой вскинул руки с открытыми, будто тоже улыбающимися, ладонями Зум-Зум. – Искусство принадлежит всем! Не могу обещать, что сделаю из вас великого танцора, но то, что вашей девушке будет не стыдно выйти с вами на танцпол, – это я гарантирую! Разумеется, при условии, что вы приложите максимум усердия и стараний.
– Все, что в моих силах! – клятвенно прижал кулак к груди ветеринар.
– И еще – обувь вам придется сменить на более удобную. – Зум-Зум пальцем указал на ноги Пронта, обутые в тяжелые, шнурованные ботинки на подошве в палец толщиной. – Сегодня можете заниматься босиком.
Карл Пронт сел на пол и принялся стягивать с ног ботинки.
– Ну, что ж…
Зум-Зум сложил ладони перед грудью и обвел взглядом своих учеников. Восемь женщин разного возраста и очень разной степени изящества. Пятеро мужчин – троим чуть больше двадцати, двоим под сорок. И чертова дюжина ребятишек – восемь девчонок и пятеро мальчишек. Женщины ходили в танцкласс, чтобы подтянуть фигуру, научиться изящным движениям и красивым поворотам головы – все они хотели выглядеть как настоящие леди. Мужчины в большинстве своем, подобно Карлу Пронту, мечтали просто научиться танцевать, чтобы не чувствовать себя пентюхами на городских праздниках. Зум-Зум с радостью готов был помогать и тем, и другим. Ему нравились эти простые, открытые люди. И он чувствовал свою ответственность за них. Он просто обязан был сделать все от него зависящее, чтобы даже в том случае, если они вообще ничему не смогут от него научиться – а такое, увы, случается не только в танцклассах, но и вообще где угодно, – даже если движения их не станут более изящными, а чувство ритма по-прежнему будет сбоить – их самооценка поднялась бы на несколько пунктов. И Зум-Зум был уверен, что это в его силах.
Среди мужской части учащихся имелся один по имени Граус Корт. Ему только-только стукнуло двадцать. Он работал помощником садовника. И он очень хотел танцевать. Не как все остальные, а по-настоящему. Всей душой! Но, к сожалению, время было упущено. Все могло бы сложиться иначе, встреть его Зум-Зум ну хотя бы лет на пять раньше. А сейчас, даже если бы Зум-Зум смог научить Грауса всему, что умел сам, и если бы сам Граус проявил сверхчеловеческие настойчивость и упорство, из него мог бы получиться лишь танцор средней руки, которому никогда не достичь вершин славы. Стоило ли ради этого ломать парню жизнь, обещая несбыточное? Зум-Зум полагал, что нет.
Все свои надежды Зум-Зум возлагал на детей. Их в танцевальный класс пригнали не богатенькие родители, считающие необходимым дать своим отпрыскам классическое образование по полной программе. Нет. Эти мальчишки и девчонки пришли сюда сами. Привело их желание научиться самовыражению посредством пластики тела. А это значило – из них могло что-то получиться. Самое главное – суметь разглядеть в ребенке искру таланта. И не дать ей погаснуть. Последнее, увы, случается слишком часто. Человек с задатками математика становится каменщиком, а блестящая в потенциале актриса занимается тем, что обстирывает других, и в подметки ей не годящихся.
Зум-Зум тряхнул головой, отгоняя грустные мысли, и вновь улыбнулся.
Он должен всегда улыбаться.
Чтобы ученики видели, что искусство танца – это не только тяжелый труд, но и упоительная радость.
– Начнем, как обычно, с разминки. Госпожа Марисель, будьте добры, сыграйте нам что-нибудь в среднем темпе.
Уна Марисель заиграла хорошо известную мелодию Чарли Берда «Потерянное воспоминание», идеально подходящую для легкой разминки.
– Раз!
Зум-Зум раскинул руки в стороны и пальцами правой ноги коснулся чуть согнутого колена левой.
Ученики, каждый в меру своего умения и гибкости, попытались повторить движение.
Не успел Зум-Зум начать поправлять тех, чья поза не соответствовала даже очень заниженным стандартам, как дверь танцкласса с треском распахнулась.
Уна Марисель, будто обжегшись, отдернула руки от клавишей.
Музыка оборвалась.
– Внимание! – крикнул вбежавший в зал человек. – Семафорное сообщение с палубы! Город готовится совершить крутой маневр! После чего нам предстоит абордажный бой с другим городом! Всем следует позаботиться о том, чтобы потери при маневрах и боевых действиях оказались минимальными. Ну, то есть загнать скот в стойла, закрепить все, что может свалиться, и тому подобное. А после – укрыться в безопасном месте. – Человек возвел глаза к потолку, вспоминая, ничего ли он не забыл, после чего сказал: – Все!
– Замечательно, – саркастически усмехнулся Зум-Зум. – Ничего не поделаешь, – развел он руками. – На сегодня занятие закончено. Все знаете, где тут у вас безопасные места?
Горожане, и большие, и маленькие, дружно закивали.
– Ну, тогда – вперед! – взмахнул руками Зум-Зум.
Учащиеся бросились к выходу.
Зум-Зум повернулся на пятке и посмотрел на сидящую за клавесином аккомпаниаторшу.
Госпожа Марисель сидела, сложив ручки на коленках, чуть наклонив голову к правому плечу.
– Я могу проводить вас домой, госпожа Марисель, – предложил Зум-Зум.
– Если вы будете продолжать называть меня госпожой Марисель, я стану называть вас господином Зум-Зумом, – строго посмотрела на него из-под кружевных оборочек чепца старушка. – Сколько раз вам повторять – просто Уна!
– Боюсь, Уна, в скором времени тут будет небезопасно, – сказал Зум-Зум.
– В моем возрасте нигде и никогда не безопасно, – беспечно махнула ладошкой Уна.
– И все же…
– У вас дома есть чулан?
– Чулан?
– Ну, да. Такая маленькая комнатка без окон. Самая большая опасность, которая может подстерегать вас в городе под парусами, – это скатиться за борт. Если у вас не окажется страховочного фала, вы будете обречены вечно падать в бездну. Закрытая комната – надежная гарантия того, что с вами ничего не случится. Так у вас есть чулан?
– Не знаю, – растерянно развел руками Зум-Зум. – Я, вообще-то, тут недавно. Еще не успел осмотреться…
– Понятно. – Госпожа Марисель спрыгнула со стула и протянула Зум-Зуму маленькую ладошку. – Идемте со мной. У меня дома есть чулан. И места в нем хватит для двоих. Может быть, еще и чаю успеем выпить. Вы знаете, я делаю повидло для всего города…
Глава 3
– Свернуть паруса! Убрать мачты!
Вахтенная команда бегом кинулась к мачтовому треугольнику.
С ходу запрыгивая на мачты, ветроходы проворно карабкались наверх.
То и дело слышались короткие, отрывистые команды старшин.
– Выше, господин Энг!
– Подтяните шкот, господин Корнилов!
– Дальше!.. Дальше!..
– Достаточно!
– Еще!
– Осторожно, господин Руфус!
В большинстве своем все эти окрики носили ритуальный характер – старшины должны были показать, что они за всем следят и у них все под контролем. На самом же деле ветроходы отлично знали свое дело и действовали как надежный, хорошо отлаженный механизм. Все рассчитано по секундам. Ни единой ошибки, ни одного неточного действия.
– Есть!
– Есть!
– Есть!
Паруса всех трех мачт были свернуты. Реи – сложены.
Оставалось только опустить сами мачты в предназначенные для них колодцы.
Как только створки люков сомкнулись, на городском семафоре, невидимом с палуб других городов, появилась команда: «Готовность к маневру!»
– Взяться за страховочные петли! – громко прокричала Анна-Луиза.
Ее команду тут же повторили командиры абордажных команд.
Каждый из бойцов снял висевшую у него на поясе ременную петлю, продетую через кольцо на головке девятидюймового кованого штыря, и загнал штырь в предназначенное для него отверстие в палубе. После этого оставалось только дождаться, когда щелкнет захват, проверить надежность фиксации штыря и продеть кисть руки в ременную петлю.
Город резко завалился на левый борт.
– Эх! Пошла веселуха! – не вынимая трубки изо рта, прорычал боцман По, так и не покинувший палубу.
Развернуть на сто восемьдесят градусов такую махину, как трехмачтовый город, можно одним-единственным способом – не снижая скорости, положить город на борт, чтобы в таком положении он начать соскальзывать с несущей гравитационной волны. Нос при этом следовало как можно дальше развернуть в сторону борта, на который ложился город. В таком положении был шанс, что нос подхватит гравитационная волна, движущаяся встречным курсом, которая и развернет город вокруг оси.
Выполнение такого маневра требовало высочайшего мастерства от капитана, точности от рулевого и слаженности действий всей палубной команды. Рисков было множество. Но наибольшую опасность представляли два момента. Первый: если город был недостаточно прочен, а крен на поворотный борт оказывался мал, движущиеся в противоположные стороны гравитационные волны могли попросту разорвать город надвое. Второй: если городу не удастся вовремя выправить крен, встречная гравиволна могла перевернуть его кверху днищем. И это была бы уже подлинная катастрофа. Как черепаха, опрокинувшаяся на спину, город не мог без посторонней помощи вновь встать килем вниз. А находящиеся в нем люди оказывались подвешенными над бездной. Если, конечно, они успели за что-то ухватиться. Все, что оставалось в таком случае, это выбираться на днище города и ждать помощи. Хотя, как правило, если кто и находил перевернувшийся по той или иной причине город, бывало уже слишком поздно. Среди ветроходов ходило немало жутких историй о том, что случалось с теми, кому удавалось выбраться на днище перевернувшегося города. Сейчас – не время их вспоминать.
Корнстон все сильнее заваливался на левый борт.
Сидя на корточках и держась левой рукой за ременную петлю, Анна-Луиза чувствовала, как ее все сильнее тянет в сторону бортового ограждения.
В какой-то момент она почувствовала, что уже не стоит на палубе, а только упирается в нее ногами – вес тела теперь приходился на просунутую в ременную петлю руку.
Анна-Луиза посмотрела в бездну и почувствовала легкое головокружение. Ее жизнь была подвешена на вбитом в палубу штыре. И если вдруг окажется, что он закреплен не слишком прочно…
Услышав грохот наверху, Анна-Луиза вскинула голову.
По палубе, стоящей уже почти вертикально, на нее катился деревянный бочонок. Вернее, не катился даже, а падал ей на голову, время от времени ударяясь о выступы на палубе.
– Берегись! – крикнула Анна-Луиза, предупреждая тех, кто находился ниже нее.
Оттолкнувшись каблуком, она качнулась в сторону.
Бочонок едва не со свистом пролетел мимо.
– Голову оторву тому, кто оставил бочонок на палубе! – злобно пыхнул дымом боцман По.
Анна-Луиза ничего не успела ответить.
Нос города резко ухнулся вниз, будто сорвался с уступа, за который цеплялся.
Палуба взлетала высоко вверх.
Бойцы, державшиеся за ременные петли, будто маятники качнулись в сторону носа.
– А вот это уже не смешно, – недовольно буркнул Кемон По. – Совсем не смешно!
Город замер в до странности неустойчивом положении.
Казалось, еще секунда-другая – и он рухнет носом вниз, в бездну. Увлекая следом за собой всех, кто в нем находился.
Но в тот момент, когда тонкая нить бытия уже, казалось, готова была оборваться, весь корпус Корнстона содрогнулся, как будто город на что-то налетел.
Вниз полетели плохо закрепленные фанерные ящики и жестяное ведро.
Подхваченный встречной гравитационной волной, нос города начал разворачиваться.
Корнстон на удивление плавно соскальзывал с волны, на которой он прежде стоял.
Крен постепенно уменьшался. И практически сошел на нет к тому моменту, когда город уверенно встал на новую волну, следующую противоположным курсом.
Бойцы поднимались на ноги. Растирали затекшие руки.
Боцман По выбил трубку о ладонь и заложил в нее новую порцию табака.
– Славно пошумели. – Он зажал трубку зубами и поднес к ней зажигалку. – Пойду-ка, наваляю люлей обормотам, оставившим на палубе незакрепленное барахло.
– Может, не надо, – сказал кто-то из бойцов. – Никто ведь не пострадал.
– Надо! – ткнул в него чубуком Кемон По. – Еще как надо! Иначе в следующий раз тебе на голову наковальня свалится!
Боцман По сунул трубку в рот и пошел заниматься своими прямыми обязанностями.
Будучи опытным ветроходом, он отлично понимал, что, когда начнется абордаж, он будет только мешаться. И, ох, не приведи случай угодить под руку разгоряченному в пылу драки бойцу!
Корнстон на крейсерской скорости шел навстречу преследовавшему его двухмачтовику.
С учетом того, что двухмачтовик пока еще не понял, что произошло, и бодро двигался вперед, встретиться они должны были минут через двадцать.
– А что, если он тоже развернется и станет убегать от нас? – спросил у Элора Болгера Игорь из Ридла.
– Для этого ему сначала придется сбросить скорость, развернуться и снова разогнаться, – ответил Болгер. – Мы настигнем его раньше.
– А что, если он проделает тот же маневр, что и мы?
– Нет, – уверенно качнул головой Болгер.
– Почему это?
Элор Болгер провел кончиками пальцев по идеально выбритому подбородку и улыбнулся.