Калеб Карр.

Ангел тьмы



скачать книгу бесплатно

Вновь лязгнула решетка, скрипнула дверь, и мы с Сайрусом устремились за мисс Говард по коридору, выкрашенному бежевым; там и сям стены прерывались деревянными дверьми, отполированными едва ли не сильнее лифтовой кабинки. Добравшись до квартиры мистера Мура, мисс Говард постучала и сделала вид, словно дожидается, пока ей откроют. Обернувшись к привратнику, продолжавшему внимательно наблюдать за нами, она сказала:

– Уже поздно, Стивенсон. Не смеем вас больше задерживать.

Тот неохотно кивнул, закрыл лифт и уехал обратно вниз.

Как только он исчез, мисс Говард приложилась ухом к двери, потом глянула на меня – в ее зеленых глазах плясал азарт.

– Ладно, Стиви, – прошептала она. – Твой черед.

Пусть и обращенный к стезе праведной с тех пор, как я впервые ступил на порог дома доктора Крайцлера двумя годами ранее, я по-прежнему не расставался с некоторыми из своих старых орудий труда: время от времени они могли пригодиться. Среди них был и мой небольшой набор отмычек, при помощи коих я живо справился с весьма примитивными кулачками в дверном замке мистера Мура. С легким щелчком дверь приоткрылась, и мисс Говард довольно просияла.

– Тебе правда стоит меня как-нибудь этому выучить, – прошептала она, беззвучно похлопав меня по спине и слегка толкнув дверь. – Ну, вот и мы.

Мистер Мур обставил свое жилище всей мебелью покойной бабушки, которую ему дозволило изъять семейство, дополнив ее некоторым количеством элементов английского провинциального интерьера, подобранных с помощью доктора Крайцлера. Так что место производило двойственное впечатление: с одной стороны, здорово смахивало на гнездышко престарелой леди, с другой – на заскорузлую холостяцкую нору. Квартира состояла примерно из семи комнат, скомпонованных таким безумным манером, каковым никому бы не пришло в голову располагать помещения в обычном доме. Бесшумным гуськом пробрались мы через темный центральный зал, стараясь не сходить с дорожки; на полпути нам стали попадаться предметы мужского и женского гардероба. Завидев это, мисс Говард помрачнела, и ее суровость лишь усиливалась по мере того, как мы приближались к двери спальни, из-за которой раздавались хихиканье и смех. Вся подобравшись перед дверью, она уже сжала кулак и вознамерилась от души постучать, но дверь вдруг отворилась сама и оттуда выпорхнула женщина.

И это была – сейчас-то уж я могу судить об этом с куда большим знанием дела, нежели тогда, – действительно женщина. Кроме длинных золотистых волос, доходивших до талии и покрывала, служившего ей единственным одеянием, кое она придерживала сбоку одной рукой, у этой особы имелась великолепная пара ножек, начинавшаяся изящными лодыжками и заканчивавшаяся, казалось, где-то под потолком, – а потолки в этом доме были высоченными, скажу я вам. Уже выйдя из спальни, она продолжала хихикать, а изнутри до нас донесся голос мистера Мура, умолявший ее вернуться.

– Обязательно, Джон, обязательно, – мелодично проворковала женщина густо-красными устами. – Но ты должен чуток подождать. – Она прикрыла за собой дверь, повернулась к ванной, располагавшейся в конце холла, – и тут заметила нас.

Она не проронила ни слова, лишь озадаченно улыбнулась.

Мисс Говард улыбнулась в ответ, хоть я видел, чего ей это стоило, и прижала палец к губам, показывая, что ей лучше бы не шуметь. Та повторила жест, хихикнула еще раз – она была очевидно пьяна – и, не требуя от нас дальнейших объяснений, продолжила путь в ванную. Это вызвало у мисс Говард куда более искреннюю улыбку, хотя и довольно стервозную, надо заметить, когда она распахнула дверь в спальню.

Скудное освещение из холла позволило нам разглядеть лишь груду простыней на огромной кровати, хотя даже с порога было заметно, что под этой грудой кто-то есть. Мы с Сайрусом остались у двери, а мисс Говард прошагала к ложу и остановилась по правую от него сторону, словно ожидая чего-то. Очень скоро масса под простынями зашевелилась, после чего из недр вынырнул обнаженный торс мистера Мура: короткие волосы его были всклокочены, а на симпатичном лице отражалось блаженство. Глаза были закрыты, когда он как-то по-детски выпростал руки и ухватился за талию мисс Говард. Не сказать, чтобы это сильно ее порадовало, однако она не шелохнулась; между тем, ощупав ее платье, мистер Мур пробормотал:

– Нет, нет, Лили, тебе нельзя одеваться, ты же не можешь уйти, такая ночь не может вот так вот закончиться…

После чего на свет был извлечен «дерринджер». Даже сейчас я не могу сказать вам, где именно прятала его мисс Говард, чтобы он всегда оставался сокрытым от взоров, однако неизменно наготове; но ствол его в мгновение ока уставился мистеру Муру аккурат в переносицу. Улыбка его потухла, а глаза распахнулись, стоило мисс Говард взвести курок.

– Думается мне, Джон, – невозмутимо произнесла она, – что даже через все эти простыни я бы могла прострелить тебе оба яичка одним выстрелом, так что мой тебе совет – держи свои руки при себе.

Взвизгнув, мистер Мур шарахнулся от нее, молниеносно нырнув под простыни, словно подросток, пойманный за рукоблудием.

– Сара! – возопил он одновременно в испуге и гневе. – Какого черта ты здесь делаешь? И как ты сюда попала?

– Через парадный вход, – просто ответила она; «дерринджер» снова исчез в складках ее платья.

– Парадный? – проревел мистер Мур. – Но дверь заперта, я уверен, что… – Обернувшись к двери, он заметил сначала Сайруса, а затем и меня – этого оказалось вполне достаточно. – Стиви! Та-а-ак!.. – Пригладив волосы и стараясь взять себя в руки, мистер Мур поднялся с ложа, по-прежнему завернутый в простыню, и выпрямился, как только сумел. – Я-то полагал, Таггерт, что узы мужской чести оградят тебя от соучастия в подобного рода предприятии. И что вы сделали с Лили?

– В ванной она, – ответила мисс Говард. – И ее, похоже, не слишком обескуражило наше появление. Теряешь хватку, Джон.

Мистер Мур только помрачнел и снова глянул в дверной проем.

– Я обращаюсь к вам, Сайрус. Зная, что вы человек чести, полагаю, у вас должна быть крайне веская причина быть здесь?

Сайрус кивнул с чрезвычайно снисходительной улыбкой, которую часто можно было наблюдать у него на лице, когда он разговаривал с мистером Муром.

– Мисс Говард полагает, достаточно веская, сэр, – ответил он. – Для меня этого вполне довольно. Вам же лучше спросить об этом у нее самой.

– А если я не желаю с ней разговаривать? – буркнул мистер Мур.

– Тогда, сэр, разъяснений вам придется ожидать весьма долго…

Не видя иного выхода, мистер Мур замолк, и, пожав плечами, снова плюхнулся на кровать.

– Ну ладно, Сара. Поведай же мне, с какого такого перепугу ты посчитала должным вломиться в мой дом. И во имя всего святого, Стиви, угости меня сигаретой.

Пока я зажигал спичку и подносил ее оскорбленному хозяину, мисс Говард обогнула кровать, остановившись прямо напротив лежащего мистера Мура.

– У меня есть дело, Джон.

– Превосходно, – выдохнул тот с огромным клубом дыма. – Ты требуешь первой полосы, или хватит внутренней страницы?

– Нет, Джон, – настойчиво продолжила мисс Говард. – Я думаю, на этот раз все по-настоящему. Думаю, дело действительно крупное.

Сам тон ее убавил сарказма в голосе мистера Мура.

– Вот как… Что же там?

– Сегодня вечером в №?808 пришла женщина. Сеньора Изабелла Линарес. О чем-нибудь говорит?

Мистер Мур энергично потер лоб.

– Ни о чем. Что добавляет ей некоторого сходства с тобой. Ну, хватит уже игр, Сара, – кто она?

– Мужа ее зовут, – ответила мисс Говард, – сеньор Нарсизо Линарес. Теперь говорит о чем-нибудь?

Мистер Мур медленно перевел на нее взгляд, заинтригованный так, что мисс Говард это явно понравилось.

– Разве он не… он вроде занимает какой-то пост в испанском консульстве, или я путаю?

– Вообще-то он личный секретарь при консуле Испании.

– Так. И что, говоришь, его жене понадобилось в №?808?

Мисс Говард со значением принялась мерить шагами спальню:

– У нее есть четырнадцатимесячная дочь. Точнее – была. Ребенка похитили. Три дня назад.

Лицо мистера Мура приняло скептическую мину:

– Сара. Мы говорим о дочери личного секретаря консула Испанской империи в городе Нью-Йорк. Той самой Испанской империи, которую последние годы пытались втянуть в войну, понося на чем свет стоит, мистер Уильям Рэндолф Херст, наш друг из военно-морского министерства… – здесь он имел в виду мистера Рузвельта, – … некоторые мои начальники, кое-кто из влиятельных дельцов и большинство населения этой страны. Неужели ты всерьез полагаешь, что, если бы такого ребенка похитили здесь, в Нью-Йорке, Испанская империя не воспользовалась бы удобным случаем и не возвестила бы о вопиющей выходке, обвиняя своих американских критиков в бесчеловечности? Войны, знаешь ли, затевались и избегались по куда менее значимым поводам.

– В том и дело, Джон, – продолжила Сара, а мы с Сайрусом тем часом придвинулись ближе, заинтересованные ее речью и опасаясь ненароком пропустить самую соль. – Ты будешь ожидать от официальной Испании именно такой реакции, верно? А вот и ничего подобного. Сеньора Линарес сообщила, что ребенка похитили вечером, когда она одна гуляла с ним в Сентрал-парке. Она не смогла разглядеть похитителя – тот подкрался сзади и чем-то ударил ее по голове. Но когда она добралась до дома и рассказала мужу о случившемся, тот отреагировал более чем странно – дико отреагировал. Его почти не озаботило произошедшее с женой, еще меньше его заинтересовала судьба дочери. Он сказал, чтобы супруга об этом никому не рассказывала – дескать, им следует подождать, когда похититель потребует выкуп, а если такового требования не поступит, стало быть, дитя забрал какой-то безумец и уже убил.

Мистер Мур пожал плечами:

– Так бывает, Сара.

– Но он даже не попытался обратиться в полицию! Прошел целый день, требования так и не поступили, так что сеньора Линарес заявила, что если муж не намерен обращаться к властям, то к ним обратится она. – Мисс Говард сделала паузу, нервно заломив руки. – Он избил ее, Джон. Жестоко избил. Тебе стоит увидеть ее – в сущности, тебе придется ее увидеть. Она в растерянности – муж сказал, что ей достанется куда серьезнее, если она даже заикнется еще раз о том, чтобы пойти в полицию. В итоге несчастная исповедалась своей подруге из французского консульства – той пару месяцев назад я помогла разобраться с какой-то брачной ерундой. Француженка рассказала ей обо мне. Сеньора нас ждет. Ты должен пойти и побеседовать с ней…

– Эй, эй, минуточку, – очнулся мистер Мур, вынимая изо рта сигарету и пытаясь спасти от Сары остатки своей ночи наслаждений. – Ты кое-что позабыла. Во-первых, эти люди – представители дипломатической миссии. И подчиняются несколько другим законам. В данном случае я не могу точно сказать, в чем состоят отличия, но они есть. Во-вторых, коль этот самый Линарес не заинтересован в правосудии, то кто мы такие, чтобы…

Его монолог прервало появление женщины, несколько минут назад еще делившей с ним ложе, – она внезапно возникла за нашими с Сайрусом спинами. Судя по виду, за это время она отыскала в холле все свои вещи и теперь стояла перед нами, полностью одетая на выход.

– Прости меня, Джон, – тихо произнесла она. – Я не была уверена, что нужно этим людям, но это, похоже, действительно важно – в общем, я, наверное, пойду. Не провожай меня.

И она повернулась к выходу. У мистера Мура внезапно сделался вид человека, на пару секунд присевшего на электрический стул; в отчаянии он взвизгнул:

– Нет! – и, придерживая простыню на бедрах, ринулся к двери. – Нет, Лили, подожди!

– Заходи завтра в театр! – ответила ему женщина уже от входной двери. – Я бы не прочь как-нибудь продолжить! – И с этими словами она исчезла.

Мистер Мур приблизился к мисс Говард и одарил ее тем взглядом, который, наверное, можно определить как «пылкий».

– Ты, Сара Говард, только что уничтожила мне ночь, обещавшую стать одной из трех лучших в моей жизни!

Та лишь слегка улыбнулась:

– Я не стану интересоваться, каковы были оставшиеся две. Нет, правда, я сожалею, Джон, но ситуация чрезвычайная.

– Лучше бы ей на деле оказаться таковой.

– Она такова, поверь мне. Ты еще самого интересного не слышал.

– О, разве?..

– Сеньора Линарес посетила меня тайно, после окончания рабочего дня. Дабы удостовериться, что за ней не следит никто из Консульства, она поехала по линии Эл с Третьей авеню в центр. Когда она сходила с поезда на 9-й улице, ей пришлось пройти всю платформу до выхода. И ненароком она бросила взгляд в последний вагон.

Здесь мисс Говард выдержала паузу, заставив мистера Мура несколько разнервничаться:

– Сара, не могла бы ты меня избавить от этих драматических пауз? У меня и без того достаточно скверное настроение. Что же она там увидела?

– Она увидела свою дочь, Джон.

Мистер Мур поморщился:

– Ты хочешь сказать, она подумала, что увидела свою дочь – выдала желаемое за действительное, что-то вроде того, да?

– Нет, Джон. Ребенок был ее. На руках у женщины, – здесь мисс Говард позволила себе еще одну улыбку-паузу. – Белой американской женщины.

Мистер Мур переварил этот клочок информации с измученным, хоть и заинтересованным стоном: охотник за сенсациями возобладал над развратником. И обернулся ко мне – все еще недовольный, однако смирившийся с нынешней своей участью:

– Стиви… как покаяние за это вторжение, не откажи в любезности – помоги отыскать мою одежду. Мы отправимся в №?808 и, с божьей помощью, во всем разберемся. Но учти, Сара, «дерринджер» не «дерринджер», а только если это твое дело окажется липой, ты проклянешь тот день, когда мы впервые повстречались!

– О, я прокляла его давным-давно, – расхохоталась мисс Говард, и смех ее подхватили мы с Сайрусом. – Давай, Стиви, посмотрим, сможем ли мы привести нашего безутешного друга в норму. А то время уже поджимает.

Глава 3

Вниз по улице к №?808 по Бродвею я не ходил уже добрый год, хотя по моей походке вы бы ни за что об этом не догадались. Я вспомнил вычитанное в «Основах психологии» – не книге, а натуральном испытании, измышленном несколько лет назад старым гарвардским преподавателем доктора Крайцлера профессором Уильямом Джеймсом, – и как я продирался сквозь нее вместе с остальными членами нашего отряда во время расследования дела Бичема: мозг не единственный орган, накапливающий воспоминания. Отдельные части тела – из тех, что попроще, к примеру мышцы, располагают собственными методами накопления опыта и высвобождения оного в единый миг. Раз так, ноги мои в ту ночь успешно это доказали, и, в сущности, я мог проделать это путешествие, даже если кто-нибудь рассек бы мне спинной мозг прямо у основания черепа и заставил бежать, положившись на мудрость одного лишь позвоночника, будто я – какая-нибудь из тех несчастных лабораторных лягушек, коих профессор Джеймс и его студенты всегда норовили искромсать на мелкие кусочки.

Пока мы прокладывали путь вдоль Грамерси-парка и вниз к Ирвинг-плейс, я снова принялся настороженно высматривать, не появятся ли случайно в округе ребята с Газового Завода: они вполне могли в этот час выйти на охоту за беспечной пьянью, направлявшейся домой после игорных заведений Филея. Но в воздухе и не пахло никакой угрозой – чувствовался один лишь влажный запах, что всегда следует за дневным дождем, так что по пути к югу я несколько расслабился. Мисс Говард по-прежнему не собиралась делиться с нами информацией касательно дела, пока мы не достигнем №?808 и не встретимся с означенной дамой, так что наши усилия сосредоточились на единственной задаче – доставить туда мистера Мура. Работенка оказалась хитрее, чем могло представиться на первый взгляд. Мы ведь не просто так решили дойти до центра через Ирвинг-плейс: поверни мы к Четвертой авеню и дальше к югу в сторону Юнион-сквер, нам пришлось бы миновать «Винный сад» Брюбахера, где как пить дать собралось сейчас немало собутыльников мистера Мура, предающихся обыкновенной для этого заведения потехе: ставкам на жизнь и смерть пешеходов, колясок и повозок, старающихся избежать столкновения с дребезжащими трамваями, что регулярно носились по Бродвею и вкруг площади на предельной скорости. Оказавшись перед подобным искушением, мистер Мур скорее всего не устоял бы. Впрочем, Ирвинг-плейс тоже была не безупречна – приманкой здесь выступала «Таверна Пита» на 18-й улице, старый уютный кабачок, некогда служивший излюбленным прибежищем босса Твида11
  Уильям Марси Твид (Босс Твид, 1823–1878) – американский бухгалтер, в начале 1850-х гг., будучи бригадиром добровольной пожарной команды, начал заниматься политикой, постепенно добывая для себя и своих дружков все новые и новые посты в администрации Нью-Йорка. Постепенно фактически захватил власть в нью-йоркской организации Демократической партии – Таммани-холле. – Здесь и далее прим. редактора.


[Закрыть]
и его подручных из Таммани; что же до мистера Мура, в свое время он частенько проводил здесь вечера со своими друзьями, журналистами и литераторами. Между тем, стоило оранжевому сиянию закопченных окон Пита остаться за нашими спинами, как мистер Мур допетрил, что туда же отправились его последние надежды на спасение: его ворчание решительно уступило место жалостливому нытью.

– Я это все к чему, Сара: завтра же понедельник, – упрекнул он ее, когда мы дошли до 14-й улицы. По левую руку от нас показался обманчиво-жизнерадостный фасад Таммани-холла – по мне, так здорово смахивавший на эдакий кирпичный комод, только что невменяемых размеров. – А быть в курсе, касаемо положения дел у Крокера и его свиней, – продолжил мистер Мур, указав рукой в сторону Холла, – нелегкое дельце, да и нервное весьма. Я уже молчу про эту испанскую заваруху.

– Глупости, Джон, – едко парировала мисс Говард. – В этом городе настоящие политики давно повывелись, и тебе, как никому, об этом известно. Стронг – самая хромая из уток22
  «Хромая утка» – в американском политическом жаргоне – государственный деятель или крупный чиновник, чье влияние сведено к нулю в связи с предстоящим уходом с занимаемого поста в результате поражения на выборах или отставки. – Здесь и далее примеч. пер.


[Закрыть]
, что когда-либо заседали в Ратуше, и ни Крокер, ни Платт – (здесь она имела в виду предводителей демократов и республиканцев), – не намерены допустить в ноябре в мэрское кресло очередного реформатора. А когда придет зима, так они и сами без твоего мудрого руководства прекрасно вернутся к своим грязным делам.

Словно в подтверждение ее слов, ночную тишину разодрал многоголосый рёгот – мы как раз преодолевали вброд разлившееся после дождя озеро навоза и конской мочи, в которое превратилась 14-я улица. Перебравшись, мы не могли не обернуться: нашим взорам предстала небольшая толпа прекрасно одетых, пьяных и крайне довольных мужчин, вываливавших из Таммани-холла; в зубах у каждого торчала сигара.

– Хм-м, – протянул мистер Мур несколько обескураженно, следуя за нами к западу и одновременно пялясь на этих людей. – Не уверен, что все настолько просто, Сара. А даже если и так – это не проясняет суеты вокруг кубинского кризиса. В наших переговорах с Мадридом наступает критический момент33
  Имеются в виду предпосылки Испано-американской войны – одной их первых войн за передел колониальных владений. В течение XIX в. сторонники доктрины «предначертания судьбы» сравнивали испанскую колонию Кубу с перезревшим плодом, готовым упасть в протянутые руки США. Восстание кубинцев против испанского господства в 1895?г. ускорило события, а взрыв на американском броненосце «Мэн» в Гаванском порту в феврале 1898?г., немедленно расписанный газетами Уильяма Херста, послужил непосредственным предлогом к войне. 22 апреля 1898?г. американский флот начал блокаду Кубы, а 24 апреля США объявили войну Испании. Военные действия в Карибском бассейне и на Тихом океане продолжались четыре месяца, за которые США одержали крупные победы в Манильской бухте на Филиппинах, где флот под командованием адмирала Дьюи потопил испанский флот, и на Кубе, где части регулярной армии и добровольческие полки (особенно «Мужественные всадники» под командованием подполковника Теодора Рузвельта и Леонарда Вуда) разгромили испанцев в горах Сан-Хуан. 10 декабря 1898?г., подписав Парижский договор, Испания согласилась на передачу США Филиппин, Пуэрто-Рико и о. Гуам, а также предоставила независимость Кубе. США захватили также независимую республику Гавайи. Территориальные захваты США не встретили единодушного одобрения в стране, а в Сенате развернулась борьба вокруг ратификации договора. Против него выступили многие сенаторы-демократы и ряд видных республиканцев. Среди тех, кто решительно выступал против новых «приобретений» США, были Марк Твен и Эндрю Карнеги. Незначительным большинством голосов договор был ратифицирован. «Блестящая маленькая война», как назвал ее госсекретарь Джон Милтон Хэй, закончилась появлением колоний у США. Согласно поправке Платта, ставшей в 1901?г. частью конституции Кубы, остров стал американским протекторатом.


[Закрыть]
.

– Чепуха. – Мисс Говард задержалась ровно настолько, чтобы ухватить мистера Мура за рукав, понуждая его шагать быстрее. – Даже если бы ты занимался международными, а не городскими делами, тебе все равно пришлось бы в какой-то момент упереться лбом в стену. Генерал Вудфорд – новый американский посол в Испании – еще даже не отбыл в Мадрид, и Маккинли44
  Уильям Маккинли (1843–1901) – 25-й президент США (в 1897–1901?гг.), республиканец, проводил политику территориальной экспансии.


[Закрыть]
не намерен отправлять его, пока не получит полного отчета от специального посла на Кубе – как же его… ну этот, Калхун.

– Ну за каким дьяволом, – тоскливо пробормотал мистер Мур, – мне обязательно спорить с девицей, которая читает мою чертову газету чаще меня?..

– И что в совокупности, – подытожила мисс Говард, – значит, что завтра утром в редакции тебя не ждет ничего серьезнее привычного беглого обзора жертв сезонной вспышки насилия… Ах да, у нас еще и юбилей королевы Виктории на носу – наверняка «Таймс» повыжмет из него все соки.

Мистеру Муру не оставалось ничего, только хохотнуть:

– Правая колонка на первой полосе с описанием всего торжества – и еще специальные снимки в воскресном номере. Боже мой, Сара, разве это не бывает утомительно – знать все со всех углов?

– В этом деле я пока даже углов не вижу, Джон, – ответила мисс Говард, когда мы выбрались на Бродвей. Грохот, производимый экипажами на улице, слегка приглушался, когда они выезжали на мощенную брусчаткой авеню, однако даже относительная тишина была не в силах смягчить беспокойство мисс Говард. – Призна?юсь тебе – меня оно пугает. Чем-то жутким веет от самой этой истории…

Последовало еще несколько безмолвных секунд нервной ходьбы, и вот перед нами уже вздымались сперва – готический шпиль церкви Милости Господней, с царственной легкостью вытянувшийся над окружающими зданиями, затем – желтые кирпичные стены и монастырские окна №?808. Вообще-то наша старая штаб-квартира была сейчас ближе к нам, нежели церковь: здание стояло фактически впритирку к северной ограде церковного дворика, однако в этой части города ты всегда первым делом видишь шпиль, а потом уже – все остальное. Даже вечносияющие витрины универсального магазина «Маккрири» на другой стороне Бродвея или гигантский чугунный монумент мелочной торговле, коим являлся старый магазин Стюарта на 10-й улице, здорово проигрывали церкви. Единственным зданием, приближавшимся к ней по значимости, был №?808 – а все потому, что проектировал его тот же архитектор, Джеймс Ренвик, который, судя по всему, втайне рассчитывал, что этому маленькому бродвейскому перекрестку суждено стать не просто рынком, а своего рода мемориалом нашим средневековым предкам.

Мы дошли до очаровательной кружевной решетки парадного подъезда №?808 – ее стиль называли ар нуво55
  Стиль «ар нуво» (фр. букв. «новое искусство») – в 1890–1900?гг. одно из направлений стиля модерн, оказавшее заметное влияние на дизайн в Европе и США.


[Закрыть]
, что для меня звучало довольно бессмысленно с тех пор, как я заметил: всякий следующий пижон от искусства претендует на звание «нуво», – и тут мы с Сайрусом и мистером Муром немного помедлили. Не то чтобы нам было боязно входить – достаточно припомнить, что какой-то год назад, во время расследования, пролившего свет на невыразимые ужасы и безжалостно унесшего жизни наших друзей, это место служило нам вторым (а подчас и первым) домом. Все вокруг на Бродвее выглядело в точности так же, как и в те мрачные дни: магазины, тенистый и призрачный церковный двор, изящный, но без вычурности отель «Сент-Денис» (тоже возведенный по проекту мистера Ренвика) – все было таким же, как тогда, и это лишь прибавило живости полезшим наружу воспоминаниям. Так что прежде чем зайти, мы выждали около минуты на пороге.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17