Простушка

К. Е.

Простушка

Глава 1. Невидимка

Если бы мне предложили выбрать суперспособность, я бы выбрала невидимость. Не полёты, не чтение мыслей и уж точно не умение останавливать время. Невидимость — практично. Можно спокойно читать на перемене, не отвечать у доски и выходить из неловких разговоров, не придумывая, что тебе срочно нужно полить кактус.

Впрочем, в школе я и без того справлялась неплохо. За полтора года в одиннадцатом «Б» меня дважды назвали Вероникой, один раз — Валентиной, а на школьной фотографии за прошлый год я оказалась почти полностью закрыта плечом баскетболиста. Классный руководитель даже не заметила.

— Варя, ты вообще меня слушаешь? — Полина положила ладонь поверх моей книги.

Я вынула один наушник. — Конечно.

— И что я сказала?

— Что-то важное.

— Конкретнее.

— Настолько важное, что боюсь исказить смысл.

Полина вздохнула с тем видом, с каким врачи сообщают родственникам плохие новости. У неё были короткие рыжие волосы, веснушки и редкий талант заводить разговор с любым человеком, включая сердитого охранника у входа. Мы дружили с пятого класса. Она знала обо мне почти всё, кроме пароля от ноутбука и количества незаконченных рассказов в папке «Разное».

— В пятницу вечеринка у Артёма. Мы идём.

— Ты идёшь. Я морально поддерживаю из дома.

— Там будет весь класс.

— Ещё один аргумент против.

— И Воронцов.

Я перевернула страницу. — Надеюсь, он знает, куда идти.

Дверь распахнулась, и человек, которого мы только что обсуждали, появился в классе с таким видом, словно опоздание на урок было частью тщательно продуманного выступления.

— Доброе утро, Марина Викторовна! — объявил Никита Воронцов. — Принёс хорошее настроение и уважительную причину.

— Какую?

— Хорошее настроение.

Класс засмеялся. Даже учительница едва заметно улыбнулась, прежде чем записать замечание. Никита прошёл к последней парте, хлопнул по плечу Артёма и, не переставая улыбаться, извлёк из рюкзака тетрадь. Высокий, темноволосый, с уверенными движениями человека, который никогда не задумывается, куда деть руки, он раздражающе хорошо вписывался в любую комнату.

— Ты хоть раз смотрела на него внимательно? — шепнула Полина.

— Две руки, две ноги, завышенная самооценка. Всё на месте.

— Ты безнадёжна.

Я снова уткнулась в книгу. На самом деле я знала, кто такой Никита Воронцов. Это знали даже семиклассники. Капитан команды, любимец учителей вопреки оценкам, бывший парень Кристины Беловой. Просто меня никогда не интересовали люди, вокруг которых всегда собиралась толпа. В толпе слишком шумно.

После урока все поднялись одновременно. Кто-то задел мой стол, и на пол упала тетрадь в чёрной обложке. Я подняла её и положила на край соседней парты. На обложке серебристым маркером было написано: «М. Воронцов».

— Спасибо, — раздалось рядом.

— Не за что, — ответила я, не поднимая головы.

Когда я вышла в коридор, Полина уже ждала меня возле окна.

— Между прочим, он на тебя посмотрел.

— Полин, люди иногда смотрят по сторонам. Это не повод вызывать свадебного организатора.

Она засмеялась и потянула меня к лестнице. Я не обернулась. Поэтому не увидела, как Никита ещё несколько секунд стоял у парты, держа тетрадь в руках и глядя на дверь.

Глава 2. Главный красавчик школы

Никита Воронцов никогда не думал о себе как о главном красавчике школы. Это выражение придумал Артём и повторял так часто, что однажды его подхватила даже учительница физики. Никита предпочитал считать себя человеком, которому просто легко с людьми.

С людьми действительно было легко. С утра можно было пошутить с охранником, на перемене договориться о дополнительной тренировке, а после уроков получить приглашение на три разных мероприятия. Иногда ему казалось, что его день составлен из чужих ожиданий, но об этом он никому не говорил. Зачем портить настроение?

— Ты чего завис? — Артём щёлкнул пальцами перед его лицом.

— Думаю.

— Ого. Предупреди в следующий раз, я сниму.

Они стояли у окна на третьем этаже. Во дворе тренировались младшие классы. В конце коридора на широком подоконнике сидела девушка в больших светлых наушниках. Она держала книгу обеими руками, поджав под себя одну ногу. Тёмные волосы были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались пряди.

В какой-то момент девушка беззвучно рассмеялась, закрыв рот ладонью. Не улыбнулась кому-то рядом, не отреагировала на шутку компании. Просто прочитала что-то смешное. Никита поймал себя на желании узнать, что именно.

— Кто это? — спросил он.

Артём проследил за его взглядом. — Ты издеваешься? Соколова. Варя. Из нашего класса.

— Я знаю, что из нашего.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Хотел проверить тебя на внимательность.

— Конечно. Два года вместе учимся, а ты только сейчас заметил, что в классе есть ещё люди, кроме тебя.

Никита отмахнулся. Он действительно видел Варю на уроках. Просто раньше она казалась частью привычного фона: книга, тёмная кофта, место у окна. Сейчас он впервые заметил, что, когда она читает, у неё чуть двигаются брови, будто она спорит с автором.

После школы была тренировка. Тренер остался недоволен защитой, Артём спорил с судьёй, а Никита дважды промахнулся из удобной позиции. Отец прислал сообщение: «Не забудь про подготовительные курсы. Спорт — не профессия». Никита ответил коротким «помню», хотя на курсы сегодня не собирался.

Дома он листал школьный чат и наткнулся на фотографию с литературного конкурса. На заднем плане, почти за рамкой кадра, стояла Варя с грамотой. Он увеличил снимок, прочёл её фамилию и неожиданно почувствовал себя глупо. Пока он считал себя человеком, который знает всех, рядом существовала целая жизнь, о которой он не имел представления.

Он открыл поиск по участникам класса, нашёл её страницу и увидел закрытый профиль. На аватарке — чашка чая рядом с книгой. Никаких подсказок.

— Ладно, Соколова, — пробормотал он, откладывая телефон. — Значит, познакомимся нормально.

И тут же рассмеялся над собой. Он ведь даже не знал, зачем ему это нужно.

Глава 3. Не смотри на него

На следующий день Полина сообщила новость с интонацией ведущей чрезвычайного выпуска:

— Кристина и Никита окончательно расстались.

— Они разве не расстались две недели назад?

— Тогда было не окончательно. А теперь она удалила совместные фотографии.

— Серьёзный юридический аргумент.

Мы сидели в столовой. Передо мной лежала булочка, которую я купила скорее из уважения к расписанию, чем из голода. Полина проверяла телефон, успевая одновременно рассказывать мне о чужих отношениях и отвечать кому-то в переписке. Я же пыталась дописать в заметках фразу для рассказа. Героиня уже третью страницу стояла перед дверью и никак не решалась войти.

— Ты хотя бы понимаешь, что теперь половина школы будет за ним бегать? — спросила Полина.

— А вторая половина?

— Будет смотреть.

— Надеюсь, уроки всё-таки кто-нибудь посещать станет.

Когда мы вышли из столовой, у лестницы собралась компания ребят. Один из них, Денис, увидел книгу у меня под мышкой.

— Соколова, ты вообще разговаривать умеешь или только читаешь? — спросил он достаточно громко, чтобы его друзья услышали.

Я остановилась. Раньше я бы прошла мимо. Сегодня, наверное, сказалось недосыпание.

— Умею, — сказала я. — Но стараюсь не расходовать слова на всё подряд.

Кто-то прыснул. Денис нахмурился, а я пошла дальше, чувствуя, как горят уши. Мне не нравились публичные сцены, даже когда последняя реплика оставалась за мной.

— Это было великолепно! — Полина схватила меня за локоть. — Ты видела его лицо?

— Нет. Я была занята побегом.

У окна стояли Никита и Артём. Первый улыбался, второй смотрел на меня так, словно впервые увидел. Я ускорила шаг.

— Не смотри на него, — прошептала Полина.

— Я и не смотрю.

— Тогда откуда знаешь, на кого я показываю?

В библиотеке я спряталась между стеллажами и наконец выдохнула. Мне всегда было легче с книгами. Их герои могли ошибаться, совершать глупости и попадать в нелепые ситуации, но у меня хотя бы оставалась возможность закрыть страницу.

Вечером мама заглянула в мою комнату с тарелкой яблок.

— Как школа?

— Шумная.

— То есть как обычно?

Я кивнула. Мама поставила тарелку на стол и поправила лампу. Она никогда не требовала подробных отчётов, за что я была ей благодарна.

Когда она ушла, телефон завибрировал. Полина прислала скриншот школьного чата: Артём выложил фотографию коридора, и на дальнем плане оказалась я, с книгой у груди и сердитым лицом. Подпись гласила: «Соколова уничтожает словом».

Я написала: «Удали это, пожалуйста».

Через минуту публикация исчезла. Ещё через две пришло личное сообщение от незнакомого номера: «Привет. Это Никита. Артём удалил фото. Извини, что выложил без спроса».

Я долго смотрела на экран. Потом ответила: «Спасибо».

Три точки появились и исчезли. Больше он ничего не написал. Странным образом я была этому рада. И почему-то немного разочарована.

Глава 4. Случайности не случайны

С понедельника Никита начал появляться в самых неожиданных местах. В библиотеке, хотя раньше я видела его там только на фотографиях школьных мероприятий. У автомата с кофе, где он вдруг заинтересовался моим выбором. На лестнице, где он однажды уступил мне дорогу с преувеличенно торжественным поклоном.

— Он за тобой ходит, — заключила Полина.

— У него тоже есть ноги и право передвигаться по школе.

— А у тебя есть талант отрицать очевидное.

Мне не хотелось придавать происходящему значение. У популярных ребят бывает особая манера общения: они шутят со всеми, улыбаются всем и не замечают, как кто-то принимает их внимание всерьёз. Я не собиралась становиться таким человеком.

Во вторник после литературы я несла в библиотеку четыре книги. Две принадлежали мне, одну одолжила Полина, последнюю я обещала вернуть учительнице. У поворота кто-то распахнул дверь, я отшатнулась, и книги посыпались на пол.

— Осторожнее! — воскликнул знакомый голос.

Никита присел рядом и начал собирать томики. Его пальцы остановились на потрёпанном сборнике рассказов.

— Ты всегда столько читаешь?

— Нет. Иногда ещё дышу.

Он засмеялся. Не вежливо, не ради публики — по-настоящему. Я невольно подняла глаза.

— Справедливо. А что посоветуешь человеку, который последний раз добровольно читал в девятом классе?

— Начать с инструкции к собственному телефону. Там много неожиданных открытий.

— Жестоко, Соколова.

Он протянул мне книги. На обложке верхней была нарисована заснеженная улица.

— Слушай, а это про что?

— Про людей, которые не умеют вовремя сказать друг другу правду.

— То есть про весь наш класс?

Я не удержалась от улыбки. Совсем маленькой, но Никита её заметил. Он уже открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, когда из коридора позвали его на тренировку.

— Мне пора. Спасибо за рекомендацию, — сказал он.

— Я ничего не рекомендовала.

— Тогда за честный отзыв о человечестве.

Я пошла в библиотеку и всю дорогу раздражалась на себя. Не потому, что разговор был неприятным. Наоборот. Мне понравилось, как легко он подхватил шутку. А это было значительно опаснее.

Вечером я снова открыла документ с рассказом. Героиня наконец вошла в ту самую дверь, за которой стояла три страницы. Но вместо задуманной сцены я написала диалог о человеке, который всё время улыбается. Пришлось удалить.

Телефон завибрировал. Никита: «Я всё-таки прочитал описание той книги. Похоже, это про нас, людей, которые не умеют вовремя говорить правду».

Я набрала: «Ты хотя бы название запомнил?»

Ответ пришёл мгновенно: «Нет. Но запомнил, кто держал её в руках».

Я положила телефон экраном вниз. Потом перевернула обратно. На всякий случай.

Глава 5. Привет, простушка

В среду Никита сел рядом со мной на большой перемене. Не спросил, свободно ли место, просто поставил стаканчик с какао на подоконник и устроился на расстоянии вытянутой руки. Я сняла наушники.

— Привет, — сказал он.

— Привет.

— Я Никита.

— Соболезную.

Он рассмеялся, и мне стало неловко от того, насколько приятно было услышать этот смех.

— А ты Варя. Кажется, теперь мы официально знакомы.

— Ты ведь знал моё имя.

— Знал. Но хотел услышать, как ты сама его скажешь.

— Зачем?

Никита задумался. Кажется, такой вопрос не входил в его план.

— Потому что хочу с тобой общаться.

Я посмотрела на коридор. Несколько ребят из его компании стояли у лестницы, Артём что-то говорил и посматривал в нашу сторону. Меня неприятно кольнуло подозрение.

— Ты проиграл спор?

— Что?

— Или снимаете какой-нибудь ролик?

Улыбка исчезла с его лица.

— Нет. Почему ты так решила?

— Потому что мы никогда раньше не разговаривали, а теперь ты появляешься повсюду.

— Может, я просто раньше был невнимательным.

Он сказал это без шутки. Я почти поверила. Но мимо проходил Денис, тот самый, которому я ответила в столовой.

— Воронцов, ты чего к нашей простушке пристал? — бросил он. — Она тебе домашку делает?

Я застыла. Это слово я слышала и раньше. Оно всегда звучало как приговор: недостаточно яркая, недостаточно интересная, недостаточно какая-то ещё. Никита повернул голову к Денису.

— Иди дальше, — сказал он резко.

— Да ладно, я же шучу.

— Не смешно.

Денис пожал плечами и ушёл. Никита снова посмотрел на меня.

— Не обращай внимания.

Именно эта фраза всё испортила. «Не обращай внимания» означало, что я должна просто проглотить чужую грубость, потому что всем так удобнее.

— Тебе легко говорить, — ответила я, собирая вещи.

— Варя, подожди. Я не это имел в виду.

— Знаю. Ты вообще, наверное, редко думаешь, что имеешь в виду.

Я спрыгнула с подоконника. Никита поднялся следом, но не стал меня удерживать. Только произнёс:

— Я правда не хотел тебя обидеть.

— Тогда не надо было подходить.

В библиотеке я открыла книгу на случайной странице и десять минут смотрела на один абзац. Мне было обидно не только из-за Дениса. Ещё обиднее было то, что часть меня ждала, что Никита пойдёт за мной. Он не пришёл.

После уроков Полина выслушала рассказ и впервые не стала шутить.

— Он мог растеряться, — сказала она. — Это не значит, что ему всё равно.

— Он привык, что все смеются над его шутками. Я не собираюсь быть ещё одной зрительницей.

— Тогда скажи ему об этом, а не убегай.

Я хотела возразить, но поняла, что она права. Это раздражало почти так же сильно, как сам Никита Воронцов.

Глава 6. Это не смешно

В четверг Никита не подошёл ко мне ни на первой, ни на второй перемене. Я убедила себя, что это прекрасно. Никто не отвлекает, никто не задаёт странных вопросов, никто не заставляет задумываться о том, как выглядит моя причёска после четырёх уроков.

К обеду я уже трижды проверила телефон. Исключительно чтобы узнать время.

На литературе Марина Викторовна говорила о том, как легко люди ошибаются, судя друг о друге по первому впечатлению. Я старательно записывала цитату, когда рядом с тетрадью появился сложенный листок. Никита сидел через ряд и смотрел на доску с самым невинным видом.

На листке было написано: «Можно поговорить после уроков? Без зрителей и глупых шуток. М.»

Я посмотрела на него. Он не улыбался. Я написала внизу: «Пять минут». И передала записку обратно, когда учительница отвернулась.

После последнего звонка мы встретились у лестницы, ведущей на пустой третий этаж. Из спортивного зала доносились удары мяча, пахло мокрыми куртками и краской от недавно обновлённых перил.

— Спасибо, что пришла, — сказал Никита.

— У тебя четыре минуты пятьдесят секунд.

Он нервно усмехнулся, но тут же стал серьёзным.

— Я вчера всё испортил. Когда Денис сказал ту гадость, я должен был сразу дать понять, что с тобой так разговаривать нельзя. И не говорить тебе «не обращай внимания», будто это пустяк.

Я молчала. Извинения не были похожи на заготовленную речь. Он подбирал слова медленно, словно боялся снова промахнуться.

— И ещё, — продолжил он. — Я не подходил к тебе ради прикола. Не снимал видео. Никто меня не посылал. Мне просто захотелось узнать тебя. Это звучит подозрительно?

— Немного.

— Понимаю.

Он опустил взгляд на свои кроссовки. Я вдруг заметила, что на левом шнурке у него завязан крошечный узел, а на правом — нет. Глупая деталь, но она почему-то сделала его менее похожим на школьную легенду.

— Почему? — спросила я.

— Что почему?

— Почему захотелось узнать?

Никита поднял глаза.

— Потому что однажды увидел, как ты смеёшься над книгой. Потом услышал, как ты ответила Денису. А потом понял, что мы два года учимся рядом, но я даже не знаю, какая музыка тебе нравится. И мне стало интересно. Не из-за спора, не из-за скуки. Просто интересно.

Я отвела взгляд к окну. На стекле медленно ползла дождевая капля.

— Мне не нравится, когда на меня смотрят все сразу, — призналась я. — Особенно если думают, что это смешно.

— Я заметил. И постараюсь больше не устраивать представлений.

— Ты вообще способен разговаривать без представления?

— Не уверен. Но могу потренироваться.

Я улыбнулась, и он ответил такой облегчённой улыбкой, будто только что выиграл важный матч.

— Ладно, — сказала я. — Можем попробовать общаться. Но никаких зрителей.

— Договорились.

Мы спустились вместе. У дверей школы Никита придержал для меня тяжёлую створку. На улице моросил дождь.

— Варя? — окликнул он, когда я уже натянула капюшон.

— Что?

— Какую песню ты слушала сегодня на перемене?

Я назвала исполнителя. Никита достал телефон и записал.

— Проверю, насколько у тебя хороший вкус.

— Он отличный. А вот твой пока под вопросом.

Я пошла к остановке и впервые за несколько дней не чувствовала желания спрятаться за книгой. Телефон завибрировал через минуту: «Нашёл. Неплохо, Соколова. Завтра обсудим».

Я ответила: «Посмотрим, Воронцов».

И только дома, снимая мокрую куртку, поняла, что уже жду завтрашнего дня.

Глава 7. Соседи по несчастью

На следующий день я обнаружила, что обещание «можем попробовать общаться» не предполагает инструкции по применению. Можно ли здороваться в коридоре? Нужно ли отвечать на сообщения сразу? И главное — считается ли общением ситуация, когда человек сидит в двух метрах от тебя, а ты старательно делаешь вид, что изучаешь расписание пожарных выходов?