скачать книгу бесплатно
Приход Чёрной Луны. Покорная королева
Инесса Иванова
Лесное королевство
Первая часть серии.
Меня, старую деву небогатого края, заочно отдали в жёны могущественному королю соседней страны. Мой избранник немолод, две его жены скончались при таинственных обстоятельствах.
Ему нужен наследник, а мне хочется познать любовь и истинную страсть. Стать пылкой любовницей и покорной женой. Для двух совершенно разных мужчин.
И от них обоих мне грозит смертельная опасность.
Приход Чёрной Луны. Покорная королева
Автор: Инесса Иванова
Глава 1. Свадебный пир
В день моей свадьбы, которую уже никто не ждал, мне было приказано очистить небо от облаков.
Я с сожалением повиновалась приказу отца, короля Страны Гор или, как называли её пришельцы из Зелёного королевства, Менарии.
Облака, скрывающие верхушки горных пиков, всегда казались мне прекрасными. В чужой стране мне будет их не хватать. Как и всего прочего, что окружало с детства.
Даже это платье из серебристого шёлка, в которое сейчас меня торопливо обряжают девушки-прислужницы, стало казаться мне не таким уж уродливым, как я считала, увидев его впервые.
И всё же оно мне не шло. Я и так худая, бледная, хрупкая, как тростинка, а этот оттенок делал меня ещё болезненнее. Кто сказал, что серебряный идёт к золотистым волосам? Ах да, моя мама так торопила отца со свадьбой, что на заказ другой благородной ткани времени не осталось.
Лучшие шелка и бархат, кружева и атлас мать и сёстры забирали себе. Зачем старой деве Гердарике такая роскошь, да и не привыкла она менять наряды без разумного на то повода!
Отчасти они были правы. Я добровольно отдавала им лучшие ткани, потому что не любила наряжаться. В нашем королевстве лучше делают доспехи, чем шьют платья. Менария гордилась армией, выносливостью и силой своих сынов и дочерей, но не балами или светскими приёмами.
Мы были для соседей дикарями, горцами, не знающими, как пользоваться десертной вилкой, хотя это совсем не так.
Но этикет в Менарии и вправду был донельзя упрощён. Витиеватые речи не ценились, а считались признаком туманного ума. Вроде бы и знающий человек, а сам не понимает своей цели.
– Ну как идёт приготовление? – в комнату с улыбкой зашла королева-мать и окинула меня придирчивым взглядом. – Герда, ты выглядишь такой статной! Настоящая повелительница! Твой король будет тобой доволен!
Она улыбалась, как обычно, скромно, не позволяла себе говорить громко или вести себя так, чтобы потерять величие в глазах подданных, но я видела, что это всегда давалось ей с трудом.
Мама была от природы весёлой, её заливистый смех раздавался под высокими сводами Гранитного замка и придавал тёмному убранству залов не такой мрачный вид, к которому все здесь привыкли.
Страна Гор населена суровыми людьми, здесь непростительна слабость, а веселье допустимо только по особым поводам. Иногда мне казалось, что мама так и не смирилась с тем, что отец сам взял её в жёны до того, как их связали брачной клятвой у Небесного алтаря.
Она винила его в том, что я родилась семимесячной, мол, Боги прогневались за насилие. Хотя сама добровольно отдала себя узурпатору, чтобы получить пощаду для родителей и братьев.
Это была её версия прошлого.
За спиной мамы говорили, что отец просто пожалел красивую девушку, в которую влюбился заочно по присланному для сватовства портрету. Потом страна моей матери отказалась от данного горцам слова и решила заключить союз с другим государством. Менарийцы такого не прощают даже близким друзьям.
Здесь свои понятия о чести и данном слове. А армия горцев по праву считается одной из самых сильных в Затерянном свете. Сильных. Но не многочисленных.
– Ваше величество, – сделала я книксен в знак почтения в золотому венцу, украшающему светлую голову матери. – Подарите мне свой благословение.
– Ты знаешь, оно всегда с тобой, моя дорогая, – на этот раз улыбка матери стала шире. На щеках, почти не тронутых морщинами, появились ямочки. – Выйдете все вон, мне надо переговорить с дочерью наедине.
Мама посерьёзнела и дважды хлопнула в ладоши. Прислужницы, кланяясь и пятясь, быстро удалились.
На городских башенных часах пробило семь часов. Испуганное вороньё с карканьем и хлопаньем крыльев пронеслось мимо зарешеченного окна.
– Ох, – побледнела мама и присела в кресло, сделав знак, чтобы я повернулась и показала платье. Везде ли безупречно, всё ли прилично и в то же время торжественно. – Не садись, помнёшь раньше времени. Принесение клятв сегодня за три часа до полудня.
– Да, мама.
Наедине я могла не называть её по титулу.
– Знаешь, я уже не верила, что этот день настанет, – усмехнулась она и с жалостью посмотрела на меня. – Я в твои годы уже третьего под сердцем носила.
– Зачем вы мне это говорите?
Я вспыхнула и с тоской подумала, что теперь красные пятна долго не покинут мои щёки.
– Чтобы ты не думала, что я стараюсь от тебя избавиться. Ты мой первенец, Гердария. Моя любовь в первую очередь была отдана тебе, как и мои надежды. Но мир суров, гораздо более, чем твоя страна, дочь моя. И ты кровь от крови не только великих воителей Туманных Гор, но и носишь в себе печать Древних прорицателей Востока. Я всегда рассказывала тебе о своих предках.
– Книги и заключённые в них знания не спасли их от захвата Янтарной долины горцами.
Настала моя очередь проявить упрямство. Мама прощала мне такие дерзости, которые бы не сошли с рук младшим сёстрам. Разумеется, я могла так свободно говорить с ней только наедине.
И сейчас она призадумалась и, нахмурившись, смотрела в окно. Я почувствовала, что сказала ту правду, которая ранит сильнее кинжала, и в чём была, не думая больше об этом уродливом платье, как о части себя, бросилась перед ней на колени.
Не хотелось прощаться вот так, нанеся обиду той, что всегда защищала меня перед отцом и всем миром. Никто не верил, что рождённая до срока, слабая телом доживёт до двадцати одного года! А мама меня не спускала с рук и кормила своим молоком, даже нося в животе сестру.
Моя прекрасная королева-мать всегда пеклась о моём благе и даже старалась научить женским хитростям, которые бы были без надобности для старой девы, но не для молодой жены.
– Простите меня, ваше величество, я сказала то, что недостойно ваших ушей.
– Нет, Герда, ты сказала печальную правду. Хорошо, что ты её замечаешь, но больше никогда, как бы тебе ни хотелось, не смей произносить её вслух, – мама повернула ко мне лицо и поцеловала в лоб. Нежно, совсем как в детстве.
Её тонкие пальцы гладили мои щёки, нос, губы. Королева шептала мне о своей любви, и моё сердце раскрывалось навстречу этому потоку безусловной любви.
Это наша последняя встреча наедине. Сегодня мы расстанемся и больше не увидимся.
Визиты к соседям считаются редкостью. Слишком королевство Вудстилл, в которое я вскоре отбуду, отличается от нас не только укладом жизни, но и верованиями.
Туманные Горы полагаются на силу, ловкость, выносливость, храбрость своих сыновей и дочерей, а Вудстилл славится тёмными Силами. Магией пропитаны их озёра, магия заставляет деревья расти до невиданных размеров, магия, наконец, делает их зимы не такими суровыми, как у нас на Западе.
И благодаря этой магии Вудстилл считается непобедимым и богатым. Жирным куском, который не даёт покоя соседям, но чужеродная магия заставляет их обходить стороной границы Лесного королевства.
Именно поэтому они запросили в качестве приданного только Библиотеку Старого мира, доставшуюся мне от матери. Именно поэтому отец согласился отдать им меня, хотя не хотел разлучаться со «своим хрупким советником», как он называл старшую дочь.
– Это пятно у тебя на руке, оно не растёт? – спросила мама, дотронувшись до моего правого запястья.
Я закатала рукав и показала его ей. Идеально гладкое, чёрное, круглое, оно было у меня с детства. Придворные маги не смогли сказать по этому поводу ничего определённого. Не магическое оно, но за глаза из-за него придворные звали меня «Чёрной Луной».
– Нет, с тех пор как пошла первая кровь, оно больше меня не тревожит, – ответила я на встревоженный взгляд матери.
Она одна видела в этом нехороший знак, наверное, потому что происходила из рода Прорицателей, а Туманные Горы больше верила силе клинка, чем силе печатного слова.
– Как ты думаешь, старый король именно из-за этого решил взять меня в жёны? – решилась я спросить то, что давно тенью лежало на сердце.
Анкильд Первый, дважды вдовец, слыл человеком проницательным, хитрым и расчётливым. Зачем ему старая дева из Туманных гор, на которую никто больше не позарился?
– Не думаю, – поморщилась мама и обняла меня за плечи. – Это мы сделали ему одолжение, что отдаём тебя!
Мама замолчала и запела на неродном мне, но не ей, языке. Эта песнь звучала при мне уже не однажды, она рассказывала о магии, способной поднять своего носителя в воздух и унести так далеко, где никакие беды и враги его не достанут. Моя королева владела осколком этой силы, часть её бурлила и в моих жилах.
Я слушала, прикрыв глаза, и старалась забыть о своих страхах. Мой будущий король не молод, но и не стар, однако внушал мне неизъяснимый ужас: ходили слухи, что магия Вудстилла истощилась, что именно поэтому у него нет наследника мужского пола. Что его жёны умирают, как и те, кого он хотел взять в невесты.
Поэтому, мол, он искал жену среди иноземцев, потому что нужна новая магия, свежая кровь, способная поддержать угасающий огонь Лесного королевства. Или потому что я могу влиять на погоду, что весьма полезно для той земли.
Или даже потому что я хоть и не юна, но происхожу из рода крепкого и выносливого. Раз выжила семимесячной, не болела хворями, значит, смогу родить много детей. Несмотря на худобу.
Мама замолчала и заглянула мне в глаза.
– Герда, я здесь не только потому, что хотела тебя увидеть и обнять. У меня для тебя особый подарок. Когда-то мне дала его мать, но я так и не смогла им воспользоваться.
Мыслями я была далека от того, чтобы вслушиваться в рассказ мамы. Наверное, это какая-то драгоценность, но на что мне она? Как истинная дочь гор, я равнодушна к блеску золота или драгоценных каменьев.
Я люблю простор, ветер и туман. А также белые облака и снег, увенчивающий верхушки горных пиков. Как бы хотелось унести их с собой в дальние края!
– Ты слушаешь меня, дочь?! – я получила лёгкую пощёчину и тут же уставилась на маму.
– Так вот, держи! – королева раскрыла кулон, который носила на шее, и достала оттуда квадратный кусочек выделанной кожи. Он выглядел вполне обычно, я даже понюхала его, но так и не поняла, на что мне такой дар. – Это верджилий. Магия моей родины. Не все владеют искусством его изготовления, сейчас оно почти утрачено, а жаль.
– И что это?
– Средство грешить, чтобы не быть пойманным, – хихикнула мама, но тут же покашляла и с тревогой посмотрела на плотно прикрытую дверь. – Времени мало. Твой муж, я не знаю его, но он может оказаться всяким. Холодным, не посещающим тебя месяцами или откровенно предпочитающим твоё ложе постели великосветской потаскухи.
Мама раскраснелась, что бывало с ней крайне редко, и снова сердито посмотрела на дверь. Я понимала, о чём она: метресса Люсия, фаворитка отца, была внешне полной противоположностью моей матери. Ни стати, ни красоты, к тому же хромоногая, ровесница отца, но почему-то он очень привязался к ней за последние семь лет.
И хоть внешне соблюдал приличия, предпочитал проводить свободное время в обществе этой дурнушки.
– Я уже сказал, что у меня не было возможности воспользоваться этим средством, но у тебя будет. В свите твоего мужа, в той, которая приехала за тобой, достаточно красивых мужчин. Выбери одного из них и соблазни!
***
– Мама, но как можно? – ахнула я, прикрыв рот ладонью и тут же оглянулась на дверь.
Может, королева-мать проверяет меня? Иначе я бы никак не смогла объяснить её слова. Принцесса обязана быть девственницей, это столь же необходимое условие, как наличие приличного по меркам принимающей стороны приданого или свиты из фрейлин.
– Тише! – мама стиснула мою руку и приблизила своё лицо к моему так, чтобы соприкоснуться лбами. – Тише, моя девочка!
Я ждала объяснений и получила их через несколько минут.
– Мужчины всегда придумывают правила, которые должны закабалить нас, – продолжила она прерывающимся голосом. – Моя реакция была такой же, когда я об этом услышала, но пойми, если тебе повезёт, то ты проживёшь жизнь пусть не в любви, но в уважении. А если нет, то будешь плакать ночами, чтобы хоть как-то согреть холодную постель.
Она отстранилась и обхватила холодными пальцами моё лицо, смотрела так, будто хотела запомнить его черты. Провела рукой по моим острым скулам, коснулась пальцами светлых бровей.
– Я впервые говорю с тобой так откровенно, но лишь потому, что хочу предостеречь тебя. И подарить ту любовь, которой достойна каждая леди. Тот, кого выберешь ты, будет считать это за величайшую честь, он подарит тебе нежность, ласку, любовь. Всё, чего жаждет женщина в первую ночь. Это не будет происходить на грязной соломе за овином, как было в моём случае, потому что король, твой отец, хотел утвердить свои права на меня и убедиться, что я не морочу ему голову пустыми обещаниями.
Мама опустила руки и смотрела в окно. В её светлых глазах я видела отражение тех пожаров, которые принесли в её маленькую страну захватчики. Война не знает деликатности. Маме повезло, что отец не бросил её, обесчещенную, а всё-таки женился, чтобы придать своему вторжению иллюзию законности.
Так думала я раньше, а теперь смотря на её осунувшееся, резко постаревшее за пару минут лицо я видела лишь боль, смягчённую годами и новыми обязанностями, и печаль. Тихую, бесконечную, как завывание ветра по ночам, похожее на вой одичавшей собаки, потерявшей дом и так и не обрётшей себя на воле.
– Так вот, Гердарика, ты позволишь себе ночь любви, а потом вставь эту облатку в то самое место. Поняла? Откуда истекает месячная кровь. Только не опоздай, это надо сделать, пока в тебе живо семя мужчины. И ты снова станешь невинной. По крайней мере, телом. Твой король ничего не заметит, а тебе будет уже не так больно, как в первый раз.
В дверь постучали. Мама приосанилась и, легонько оттолкнул меня, встала на ноги, приняв отстранённый вид.
– Кто ещё там? – спросила она громко и сердито, одновременно подав мне знак подняться с колен.
Сжав в руке верджилий, я поднялась и отряхнула пышные юбки подвенечного наряда.
– Его Величество король, – объявил седовласый тучный герольд, личный слуга моего отца, и распахнул дверь.
Мы с мамой склонили головы и присели в лёгком полупоклоне.
– Оставь нас, – пренебрежительно бросил вошедший отец моей матери и повернулся ко мне.
Он был мужчиной видным, даже сейчас, по прошествии времени, когда приближалась пора его покоя, его величество поражал своей крепкой мужской фигурой, почти не оплывшей за годы, проведённые в седле или в походе. На пирах у нас не было принято объедаться или предаваться безудержному разгулу.
Мама, посмотрев на меня через его плечо, поклонилась ещё раз и пятясь вышла и комнаты. Дверь закрылась, я так же стояла, склонив голову и не смея заговорить.
– Дочь моя, ты всё помнишь, о чём мы с тобой говорили в последние недели? Будь хорошей женой и скорее становись матерью сыновей, чтобы у нашего зятя не было повода признать брак нелегитимным.
Он много говорил о политике, слишком много в такой знаменательный для меня день. О долге, о гордости за меня перед обеими странами, о многом.
Не о любви.
В итоге наша встреча с тем, кого я боготворила в юном возрасте, окончилась ровно, но оставила ощущение облегчения. Отец был рад, что сбыл с рук залежалый товар. Теперь я ясно видела, что все его разговоры о том, что будь я мужчиной, лучшего бы наследника ему и не сыскать, просто желание мне польстить.
Я сжимала в ладони верджилий, и при первой возможности спрятала его в золотой кулон, который по примеру матери носила на шее. В нашей стране девушки хранили в таких на память образы любимых людей. Клочок волос, любовное послание или гравюрку с милым профилем.
Потом я найду верджилию лучшее место для хранения. Следовать совету матери я не собиралась. Воспитанная на других представлениях о долге, я считала, что моя честь, девственность не принадлежит мне, а только будущему супругу.
И отнять у него это право, видела не иначе как кощунством.
После ухода отца в мою комнату сразу явились прислужницы и продолжили обряжать меня к свадьбе. Так уж повелось, что брачные клятвы в Менарии давались у Небесного алтаря в храме Всех богов. На службе дозволялось присутствовать самым близким, для чужестранцев, делегации моего будущего мужа, сделали исключение.
Конечно, сам король не приехал. За него клятву даст его поверенный. Говорят, близкий родственник по отцу. Потом состоится пир, где я должна буду поцеловать его на глазах у всех в знак подтверждения союза.