Иван Стародубцев.

Россия – Турция: 500 лет беспокойного соседства



скачать книгу бесплатно

В общем, и по войне с Грузией и по присоединению Крыма Турция и ее руководство пытались балансировать между Западом и Россией с тем, чтобы на стыке их противоречий не только не сорваться вниз, но и извлечь для себя прямую выгоду.

1 декабря 2014 года в воздухе запахло сенсацией: в ходе своего очередного государственного визита в Турцию президент России заявил о закрытии проекта газопровода «Южный поток», который должен был обеспечить поставки российского газа в Европу через Болгарию, и тут же провозгласил старт альтернативного маршрута, получившего название «Турецкий поток», идентичной пропускной способности. Соответствующий Меморандум о взаимопонимании под вспышки фотокамер был подписан руководством «Газпрома» и турецкой трубопроводной компанией «Боташ». Европа, до тех пор всеми правдами и неправдами блокировавшая крайне важный для России проект обхода украинской газотранспортной системы «Южным потоком», отреагировала, в общем и целом, в привычном для себя ключе – весьма эмоциональными передовицами, суть которых сводилась к тому, что «русский царь» развязал очередной этап «углеводородной» войны, пойдя на сделку с «турецким султаном».

Переполох на Западе легко объяснить: в случае реализации на практике «Турецкого потока» трубопроводную систему Украины можно было бы порезать на металлолом, ну или пустить на гигантские орга?ны. А российский газ, перестав быть объектом и заложником бесконечных тяжб, прямиком последовал бы в Европу. В свою очередь, Турция, которая на фоне Украины смотрелась тогда надежным и предсказуемым партнером, забирая четверть поставок на собственные нужды, могла бы стать полноправным распорядителем остальных трех четвертей российского голубого топлива. Таким образом, сбывалась многолетняя мечта турецких руководителей о том, чтобы из страны-транзитера превратиться в полноценную энергетическую биржу – центр торговли энергоносителями мирового масштаба. Не стоит забывать, что вплоть до декабря 2014 года «Газпром» от любых разговоров на тему возможности перепродажи Турцией излишков российского газа в третьи страны категорически отказывался. И тут – такой резкий разворот, сулящий южному соседу не только экономическую выгоду, но и серьезное укрепление статуса на международной арене.

Каковы бы ни были трудности, стоящие перед проектом, на протяжении всего 2015 года стороны продолжали демонстрировать решимость в его реализации. Глава «Газпрома» Алексей Миллер и министр энергетики Турции Танер Йылдыз не раз совершали на вертолете демонстративные облеты будущей трассы газопровода, однако в практическую плоскость проект так и не перешел.

Официальной причиной пробуксовки турецкая сторона называла выборный период в стране. 7 июня 2015 года правящей Партии справедливости и развития предстояло переизбираться в Великом национальном собрании (Меджлисе) Турции и, в случае успеха, формировать новое правительство. Если в этой аргументации и присутствовал элемент лукавства и традиционной для турок политической игры под названием «и нашим, и вашим», то есть и Западу, и России, то лишь отчасти.

Задача, которая, исходя из опыта прошлых лет, могла выглядеть для партии большинства достаточно тривиальной, при ближайшем рассмотрении таковой отнюдь не являлась.

Дело в том, что Реджеп Эрдоган, первый в турецкой истории «народный президент» страны, избранный не Меджлисом, а «улицей», лелеял переход от парламентской республики к президентской. Сменив после президентских выборов августа 2014 года премьерское кресло на президентское, он немедленно заявил о своей неготовности быть церемонимальным президентом при сильном премьере в рамках существующей в стране парламентской системы государственного устройства. Новый турецкий президент заявил о том, что народ напрямую доверил ему пост, а посему его статус априори выше, чем у премьер-министра, которым, согласно традиции, становится лидер партии большинства, то есть избранник народных избранников. Таким образом, согласно Эрдогану, де-факто система власти в Турции поменялась в сторону президентской формы правления. Осталось лишь привести в соответствие новой политической реальности то, что касается де-юре, то есть принять новую «президентскую» Конституцию страны взамен действующей с 1982 года.

И тут мы подходим к весьма интересному обстоятельству, поскольку для того, чтобы провернуть эту операцию, требовалась не просто победа и формирование однопартийного правительства, а разгром оппонентов – с 330, а еще лучше с 367 депутатскими креслами в 550-местном Меджлисе. Первое в случае реализации давало возможность выносить проект новой Конституции на всенародное голосование, где за него высказывался бы традиционно мобильный и активный электорат Эрдогана, ни разу до сих пор не подводивший своего лидера. Впрочем, второе, разумеется, было предпочтительнее: получение большинства в 2/3 голосов давало бы Партии справедливости и развития возможность решить вопрос, даже не вставая из своих кресел в зале заседания Меджлиса.

В общем, Реджеп Тайип Эрдоган, не любящий мелочиться, отправил однопартийцев «на улицу» добывать даже не 330 и не 367, а все 400 депутатских кресел. Да и сам он, если называть вещи своими именами, действовал на грани фола по отношению к требованию турецкой Конституции о беспартийности президента и о его равноудаленности по отношению ко всем политическим движениям страны. Президент включился в межпартийную борьбу, превращая практически каждое свое публичное выступление в предвыборную агитацию за партию, чьего билета у него больше нет, но с кем он, согласно собственному выражению, «остается сердцем».

Нужно ли говорить о том, что весь 2015 год прошел в Турции под знаком внутриполитической борьбы и парламентских выборов? «Приемные часы» турецкое руководство отменило вовсе или же свело к минимуму, прибив на двери табличку «Приходите после выборов». При этом решались только те вопросы, которые требовали незамедлительного вмешательства, все остальное было отложено уже для рассмотрения новым правительством.

Однако вопреки надеждам 7 июня принесло Партии справедливости и развития неприятный сюрприз. Очевидно, перегнув палку и распугав избирателей перспективами новой «президентской» Турции, партия Эрдогана не получила в Меджлисе даже простого большинства. Конечно же, это было «ни в какие ворота», потому что турецкое руководство после 12 лет безраздельного правления, похоже, утратило не только способность, но даже и желание договариваться с оппонентами и формировать коалиционное правительство. Помимо этого, было и другое достаточно серьезное обстоятельство: чужаков, задающих вопросы, с распростертыми объятиями не ждут нигде. Коалиция была крахом. Перед многолетними лидерами турецкой внутренней политики открывались весьма незавидные перспективы. А партия власти получила наглядное свидетельство того, насколько шатки ее позиции.

Поэтому, вымученно продемонстрировав общественности попытки «честно» договориться с оппонентами, а по сути сорвав коалиционные переговоры, даже не начиная их, Эрдоган пошел на второй круг, объявив повторные парламентские выборы 1 ноября. Начавшие звучать аргументы, что избиратель устал от однопартийности и требует коалиции, были оставлены без какого-либо внимания.

И опять Турции, замкнувшейся в своих внутриполитических коллизиях, стало не до стратегических проектов сотрудничества с Россией, будь то газопровод «Турецкий поток» или же первая атомная электростанция страны «Аккую», строящаяся в рамках российско-турецкого Межправительственного соглашения от 2010 года. Тем более что в апреле 2015 года у Эрдогана возник повод для большого и нескрываемого раздражения в адрес России.

Все дело в том, что 24 апреля турки задумали с размахом отметить столетие битвы при Чанаккале – знакового события в своей войне за независимость, когда им удалось остановить флот Антанты и не допустить его прохождения через проливы Дарданеллы и Босфор с целью захвата Константинополя. Чем уж при выборе именно этой даты руководствовалось турецкие власти, сказать сложно, поскольку битва продолжалась не один день и возможности для маневра у турецкого руководства были. Но, так или иначе, дата праздничных мероприятий в Турции совпала с проведением траурных церемоний в Армении – также по случаю столетия, но уже трагических событий, которые во многих странах мира, включая Россию, признаются в качестве геноцида армянского народа.

В результате многие мировые лидеры, особенно имевшие теплые отношения с обеими странами, были поставлены перед непростым выбором: куда же им ехать? Россия совершила свой не слишком простой выбор – в столицу Армении поехал Владимир Путин, а на мероприятия в Чанаккале – спикер Государственной думы Сергей Нарышкин. Вообще говоря, российский руководитель мог бы никуда и не ехать, как ему предлагали отдельные советники, а отправить в Армению и Турцию равнозначные по рангу фигуры. Так поступил президент США Барак Обама, который вроде бы признает факт «массового убийства армян» в 1915 году. Но на своих традиционных ежегодных выступлениях перед армянской диаспорой США он принципиально не произносит слова «геноцид», прячась за понятным только этой аудитории и никому больше выражением «Мец егерн», что в переводе с армянского означает «Великая резня».

Однако, невзирая на все усилия, прилагаемые Россией для того, чтобы смягчить эффект от своего решения в пользу Армении, осадок у турецких руководителей все же остался. Поскольку они рассчитывали, не имея, впрочем, на то достаточно веских оснований, что тесные двусторонние экономические связи и многочисленные мегастройки, стоящие на повестке дня, перевесят армянское приглашение.

Результатом стало очередное подтверждение самой жизнью верности старой народной мудрости: «Хочешь потерять друга – попроси его о невозможном». Какими бы несопоставимо малыми по сравнению с Турцией ни были бы российско-армянские торгово-экономические отношения, все же политически именно Армения является многолетним блоковым союзником Российской Федерации – и по Евразийскому экономическому союзу, и по Организации Договора о Коллективной Безопасности. В то время как Турция с 1952 года является членом НАТО и в среде военных экспертов широко распространено мнение о том, что после завершения «холодной войны» на турецкой авиабазе Инджирлик по-прежнему, невзирая на все заверения в обратном, размещено американское ядерное оружие, чьей главной целью является Россия.

Но доводы разума тогда, похоже, утратили свою силу, и даже спустя полгода, на конференции, посвященной 95-летию установления дипломатических отношений между нашими странами, которая проходила в Москве 15 октября 2015 года, тема о том, «куда должен был поехать Путин», продолжала звучать, хотя уже и фоном к основному событию – началу 30 сентября российской военной операции в Сирии.

Трудно сказать, стало ли это событие неожиданностью для Эрдогана, незадолго до этого поучаствовавшего в Москве вместе с Путиным и Аббасом (президентом частично признанного Палестинского государства) в церемонии открытия крупнейшей в России Соборной мечети и в праздновании российскими мусульманами праздника Курбан-байрам.

Однако участники тех переговоров говорили о совсем небезоблачной обстановке, а министр иностранных дел Лавров позже и вовсе приоткрыл завесу: «…Будучи здесь в сентябре прошлого (прим. авт. – 2015) года на открытии Соборной мечети, президент Турции также позволял себе высказывания, которые в приличном обществе гости никогда допускать не могут…», «…но мы исходили из того, что здравый смысл все-таки возобладает, и турки поймут, что мы соседи и ничего плохого лично им не делали, а наоборот, как отмечал президент России Владимир Путин, закрывали глаза на многие вещи…»

К тому времени становилось очевидно, что сирийский вопрос, по которому стороны занимали диаметрально противоположные позиции, встает перед двумя странами в полный рост и его уже нельзя заметать под ковер успешных во всех смыслах торгово-экономических отношений. Впрочем, довольно долго это делать все же удавалось.

Достаточно вспомнить тот же эпизод с перехватом в октябре 2012 года турецкими ВВС самолета Сирийских авиалиний, совершавшего рейс Москва – Дамаск с принудительной посадкой в аэропорту Анкары. В обоснование своих действий турецкая сторона указывала на то, что самолет осуществлял перевозку незадекларированного «негражданского груза», принадлежавшего России и предназначавшегося для «тирана и душегуба» (это если по-западному и по-турецки), а если по-русски – для законного президента Сирийской Арабской Республики Башара Асада.

Грозил разразиться нешуточный дипломатический скандал, но, к счастью, этого так и не случилось. Конечно же, самолет принадлежал Сирии, но на нем были граждане России, к которым на протяжении нескольких часов турецкие власти не допускали представителей российской консульской службы.

Последовали громкие обвинения со стороны Эрдогана о том, что сирийский самолет перевозил боеприпасы из Москвы в Дамаск: «Груз отправила российская сторона – компания, которая экспортирует оружие и боеприпасы, а предназначен он для Минобороны Сирии». На поддержку Турции встали и США: представитель Госдепа Виктория Нуланд объявила о намерении Америки поднять вопрос о поставках Россией оружия в Сирию.

Российская сторона, впрочем, категорически отрицала военный характер груза. Вопрос о том, к какой категории следует отнести технические элементы для радиолокационных станций систем ПВО – к военной или же к мирной, предназначенной для сирийских «радиолюбителей», для россиян, похоже, на повестке дня не стоял. Груз, состоявший из 12 ящиков, турецкая сторона изъяла и, невзирая на бурные российские протесты, так и не вернула. Разобрали, наверное, в каком-нибудь исследовательском центре с целью «обратного инжиниринга».

Сирия год от года все больше напоминала воронку, стремительно засасывающую в свой конфликт все новых и новых участников, как из стран региона, так и далеко из-за его пределов.

В августе 2013 года после обвинения официального Дамаска в применении химического оружия против мирного населения в пригороде столицы Гуте США уже были готовы к началу операции по образу и подобию ливийской. И опять регион прошел по тонкому лезвию: России путем серии политико-дипломатических ходов удалось предотвратить американскую операцию, согласовав вывоз и уничтожение арсеналов химического оружия, имеющегося в распоряжении Асада.

Но к середине 2015 года стало очевидно, что одними дипломатическими шагами режим официального Дамаска не удержать, и Россией был начат решающий этап операции по «спасению рядового Асада», когда российские ВКС были переброшены в Сирию. Демонстративная неразборчивость России, отказавшейся делить террористов на сорта по степени радикальности и по принадлежности к той или иной группировке и начавшей наносить удары по всем без исключения, вызвала на Западе и Ближнем Востоке волну официальных протестов.

Декларацию, осуждающую односторонние действия России, вмешавшейся в ход конфликта, подписали США, Великобритания, Франция, Саудовская Аравия, Катар и «стратегический и многоплановый партнер России» – Турция. Стоит отметить отсутствие в этом ряду Иордании и ОАЭ, которые, как можно заключить, оказались совсем не против российских ударов по отрядам так называемой «умеренной оппозиции».

Эрдоган выступил с серией резких заявлений в том духе, что «Россия и Иран защищают убийцу» (то есть Асада) и «они (то есть Россия и Иран) ответят перед историей». Отсутствие между Россией и Сирией общей географической границы дало повод президенту Турции усомниться в том, что у России могут быть свои интересы в Сирии, а следовательно, основания для прямого вмешательства.

Вряд ли кого-нибудь, будь то в России, на Западе или в самой Турции, удивила тональность выступления Эрдогана. Константой внешнеполитического курса Турции в отношении Сирии практически с самого начала гражданской войны в этой стране стало требование: «сначала Асад должен уйти, а потом уже будем разбираться».

Впрочем, о том, что касается турецкой внешней политики и в особенности позиции этой страны по поводу событий «арабской весны» и сирийской гражданской войны, немало слов будет сказано в последующих главах. Здесь мы просто отметим, что в международной группе так называемых «друзей Сирии», созданной при лидирующей роли США и стран Запада и насчитывающей около 70 участников, Турция занимала весьма заметное место. Характерно, что второе заседание этого «клуба по интересам» прошло в 2012 году именно в Стамбуле (прим. авт. – первое прошло в Тунисе). И турками же немало усилий и средств было затрачено на сколачивание из весьма разномастных исламистских группировок так называемой «умеренной» оппозиции. А тут такой кунштюк с российскими Военно-космическими силами…

Турецкие СМИ – рупоры официальной позиции Анкары и особенно местные бюро западных информационных агентств – подавали информацию нередко с заметным искажением и примитивизацией подоплеки российских действий в Сирии. Не будем сильно углубляться в то, что тогда приписывалось России, поскольку все это звучало достаточно традиционно и, прямо скажем, без особой претензии на оригинальность. Тут были и имперские замашки, и желание России устроить второй Афганистан, и «оседлать» сирийский процесс с тем, чтобы отвлечь взгляд мирового сообщества от Украины и избавиться таким образом от западных санкций. Ну или, по крайней мере, значительно снизить градус экономического давления на Россию с целью спасти «коллапсирующую российскую экономику». Однако Запад, демонстрируя редкую прозорливость, российскую уловку якобы «раскусил». В то же время в мировых СМИ начали появляться первые сводки «о сотнях и тысячах» жертв среди мирного гражданского населения, пострадавших от «ковровых бомбардировок» в ходе российских авианалетов.

Вопрос о том, в какой мере официальная позиция Анкары отражала настроения внутри турецкого общества в те дни по отношению к России, не имеет столь же простого, однозначного ответа. Несмотря на нарастающий информационный поток в СМИ о том, что, дескать, Россия встала на сторону «тирана Асада» против «простых» сирийцев, требующих демократических преобразований, образ нашей страны в Турции все же был образом друга и партнера. Этому в значительной степени способствовала личная популярность президента Путина среди турок, часто проводящих параллели между ним и своим лидером Эрдоганом, причем нередко в пользу первого. Все-таки кровь – не вода, а в сознании турецкого общества, впрочем как и российского, национальный лидер должен быть ярок, харизматичен и жёсток, в общем, как Эрдоган или как Путин.

Весьма ярко эта несколько иррациональная популярность Путина в Турции проявилась после выступления российского президента на 70-й, юбилейной сессии Генеральной Ассамблеи ООН 28 сентября 2015 года, которую можно рассматривать в качестве послания международному сообществу в преддверии непосредственного вступления России в сирийский конфликт.

Тогда многие турки аплодировали Путину чуть ли не стоя, называя его речь «исторической». Решительные действия России в Сирии, особенно в самые первые дни, когда еще не включился маховик антироссийской пропаганды, были охарактеризованы многими независимыми турецкими экспертами как своего рода прорыв блокады и успешное возвращение России на международную арену после конфликта на Украине. И это был не эмоциональный всплеск, а действительно попытка объективно разобраться в мотивации российской стороны.

У описываемых событий была и обратная сторона. Не являлись секретом весьма сомнительные успехи внешней политики самой Турции, вызывавшей жесткую критику даже у тех, кого нельзя было отнести к оппонентам Эрдогана и правящей Партии справедливости и развития. Принятый в 2009 году миротворческий лозунг турецкого внешнеполитического курса «Ноль проблем с соседями» по прошествии всего нескольких лет породил в Турции и за ее пределами столько шуток и насмешек в свой адрес («ноль соседей без проблем», «нет соседей – нет проблем» и т. п.), что многие уже даже перестали смеяться.

Турецкий бизнес, который до тех пор был весьма успешен в своей экспансии на Ближний Восток и в Северную Африку, начал раз за разом получать серьезные удары. Практически полностью остановилась деятельность турецких предпринимателей в Ливии, Египте и в Сирии, оказалось серьезно затруднено сотрудничество даже с таким традиционным для турок партнером, как Ирак. Тяжелая ссора с Израилем перекрыла стране доступ к высоким технологиям, в которых Турция традиционно ощущает нехватку.

К 2015 году стало невозможно игнорировать тот факт, что волна беженцев в полном смысле этого слова накрыла восьмидесятимиллионную Турцию. Их число достигло 2,7 миллиона человек, и эту цифру красноречиво дополняла официальная статистика Министерства труда Турции: только 3 % беженцев представляли собой квалифицированную рабочую силу, а профессия 80 % из них турецким властям была неизвестна. К тому времени сирийцам было выдано лишь около семи тысяч разрешений на работу, а в специально оборудованных лагерях проживало менее 10 % беженцев. То есть турки сами не знали, кто на их территории скрывается и где конкретно они находятся. Турецкие СМИ отмечали, что в отдельных населенных пунктах страны беженцев стало больше, чем коренного населения.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное