Тьма, что породила меня

Иван Соболев

Тьма, что породила меня

Глава 1. Осколки тьмы

Каждый шаг отзывался тупой, сверлящей болью в правом колене. Старость не щадила даже тех, кого когда-то звали супергероями.

Брюс Уэйн опёрся на массивную трость с набалдашником в виде летучей мыши и тяжело выдохнул. Вокруг него раскинулась Бэт-пещера — его дом, его крепость и его персональное кладбище. Центральная дорожка, гладкая и залитая ровным белым светом, вела к суперкомпьютеру. Там, в тепле и комфорте, его ждало электронное кресло, медицинские приборы и тишина. Но сегодня Брюсу не хотелось комфорта.

Он повернул направо, туда, куда никогда не доходил свет прожекторов. В дикую, необработанную часть пещеры, где пахло сыростью и вековым камнем.

Трость глухо стучала по неровным скалистым уступам. Брюс шёл во тьме, ориентируясь по памяти, которая, в отличие от дряхлеющего тела, по-прежнему оставалась феноменальной. Из темноты, словно призраки прошлого, проступали стеклянные витрины. Его трофеи. Гигантская механическая монета. Зеленая карточка Джокера, покрытая слоем многолетней пыли. Чучело огромного тираннозавра, теряющееся головой во мраке под потолком.

Чуть дальше стояли костюмы. Робин. Найтвинг. Бэтгёрл. Опустевшие доспехи его бывших напарников, которые давно выросли, ушли или... погибли. Брюс старался не смотреть в их пустые стеклянные глазницы. Он всматривался в саму пещеру. В эту первозданную тьму, которая когда-то породила Бэтмена. Он искал в ней покой, но находил лишь холод.

Скала под ногами внезапно поползла вниз. Старый Брюс не успел среагировать — левая нога соскользнула, и он полетел в глухую, бездонную расщелину, откуда доносился лишь свист ветра и писк испуганных летучих мышей.

Сердце бешено заколотилось. Рефлексы, вбитые десятилетиями тренировок, сработали в последнюю секунду. Брюс неловко, но резко выбросил вперед руку с тростью. Металлический набалдашник намертво заклинило в узкой щели между валунами.

Брюс повис над пропастью. Руки дрожали от предельного напряжения, плечевой сустав обожгло резкой болью.— Кха... — из груди вырвался хриплый стон.

С трудом, перебирая пальцами по скользкому камню и помогая себе здоровой ногой, он вытянулся вверх и буквально выполз на узкий скалистый карниз. Трость с тихим звоном сорвалась вниз, исчезнув во тьме.

Брюс лежал на животе, тяжело и прерывисто дыша. Сердце колотилось в ребра, как пойманная птица. Ползком он подобрался к шершавой стене пещеры и сел, прислонившись к ней спиной. Пальцы мелко дрожали от слабости.

— Старик... — прошептал он сам себе, горько усмехнувшись. — Просто жалкий старик.

Пытаясь нащупать точку опоры в скале, чтобы подняться без трости, Брюс провел правой ладонью по холодному, влажному камню. Пальцы наткнулись на странную аномалию. Камень в этом месте не был шероховатым. Он был идеально гладким, с четкими, глубокими бороздами.

Брюс нахмурился. Он знал эту пещеру как свои пять пальцев. Никаких искусственных углублений здесь быть не могло.

Он повернулся и коснулся скалы снова, уже осознанно. Пальцы легли в пазы. Указательный, средний, безымянный, мизинец... Большой палец лег идеально сбоку. Это был анатомический отпечаток человеческой ладони. Причем ладони крупной, покрытой шрамами. По размеру она один в один совпадала с его собственной.

Как только Брюс до упора вдавил руку в камень, в глубине скалы что-то тихо щелкнуло.

В темноте вспыхнул тонкий, изумрудно-зеленый луч лазера. Он быстро скользнул от запястья Брюса к кончикам пальцев, сканируя кожу и сетку вен. Раздался тихий электронный зуммер, и механический голос, который Брюс узнал бы из миллиона других — его собственный голос, только чуть более молодой и жесткий — произнес:

«Личность подтверждена. Брюс Уэйн. Доступ разрешен».

Часть монолитной скалы бесшумно поехала внутрь, открывая проход, из которого пахнуло сухим воздухом, озоном и старой бумагой. Брюс, превозмогая боль в ноге, поднялся и шагнул в неизвестность.

Глава 2. Запись из будущего

Сухой воздух потайной комнаты пах озоном, нагретым металлом и старой бумагой. Брюс сделал шаг вперед, тяжело опираясь на поврежденную ногу. За его спиной каменная плита бесшумно встала на место, отрезав звуки Бэт-пещеры.

В ту же секунду над головой мягко загорелись лампы с теплым желтым светом. Помещение было небольшим — не больше кабинета в поместье Уэйнов. В центре стоял строгий металлический стол, на котором аккуратно лежали пожелтевшие листы документов, старые карты Готэма и... фотографии.

Брюс подошел ближе, упираясь руками о край стола. Сердце пропустило удар.

На снимках была Аллея Преступлений. Та самая ночь. Но эти кадры не принадлежали полиции Готэма. Они были сделаны с высоты птичьего полета, из темных углов крыш, из окон соседних домов. На одном из фото маленького Брюса держал за плечи испуганный молодой полицейский по фамилии Гордон. На другом — в луже крови лежала нитка жемчуга Марты Уэйн. Каждый кадр был изучен, обведен красным маркером и снабжен поминутными таймингами.