Министерство по делам Ничто

Иван Р.

Министерство по делам Ничто

Глава 1. Записка

Сегодняшний день начался для N не лучшим образом. Ровно к восьми часам утра ему необходимо было прибыть на работу в Министерство по очень важному делу. N переволновался и пол ночи не спал, а когда ему наконец удалось задремать, зазвенел будильник. От его мерзкого визга у N тут же разболелась голова, что значительно ухудшило последствия бессонной ночи. Аппетита с утра не было, поэтому N решил пораньше собраться к выходу. Но и тут его несчастья продолжились – он очень долго не мог выбрать, какой пиджак стоит надеть. Дело в том, что ему не сообщили, зачем его вызывают – сказали только, это дело это крайне важное. Черный пиджак казался N солиднее, а синий более официальным. От этих размышлений голова разболелась еще сильнее. N, борясь с подступавшись тошнотой, плюнул на все и схватил первый попавшийся пиджак – как оказалось, синий. Затем он принялся нервно расхаживать взад-вперед по квартире, поскольку до выхода оставался еще целый час. Прибыть раньше N никак не мог, поскольку Министерство открывалось ровно в восемь, а стоять у входа ему было неловко. Он то и дело доставал карманные часы, глядел на них и разочарованно убирал. Время тянулось мучительно медленно, и от нетерпения и волнения N чуть ли не трясся. Наконец, в очередной раз взглянув на часы, он все же направился к выходу. Он решил не ждать до последнего, а прогуляться до Министерства – погода стояла солнечная и приятная. Покидая квартиру, N сразу почувствовал облегчение и мигом скатился по лестнице, несмотря на головную боль.

Воздух на улице был свежий, что крайне положительно подействовало на N. Первое время от прилива кислорода у него кружилась голова, но вскоре привыклось. Улица постепенно стала заполняться людьми, и вскоре N оказался в целом потоке. Подобно реке он бурлил и шумел, бросая его из стороны в сторону. Кроме того, какой-то мужчина в солидной шляпе больно заехал ему портфелем по руке. Эта бесцеремонность мигом взбесила N. Он обернулся и хотел было сделать замечание, но мужчина уже скрылся в толпе. В дополнение к этим неприятностям, небо затянулось тучами, и вскоре пошел дождь. На тротуаре скопились лужи, и брызги запачкали N его отполированные до блеска ботинки, которые он специально приготовил со вчерашнего вечера. Теперь уже забурлил теперь и сам N. Он уже тысячу раз пожалел о том, что решил не вызывать такси и теперь ему приходится терпеть болезненные толчки со всех сторон. Пару раз N даже по-настоящему испугался, что его затопчет эта безликая толпа мелких чиновников и работяг. Каким-то чудом N все же удалось добраться до здания Министерства в целости, пусть он и был слегка потрепан. В предвкушении, он открыл массивные двери и ступил внутрь.

В Министерстве у N не было своего кабинета, поскольку занимал он не слишком высокую должность. Зато ему был отведен стол, что тоже, в сущности, было неплохо. Он направился к своему рабочему месту, по пути здороваясь с прочими сотрудниками. Многие к этому времени еще не успели прибыть, поэтому Министерство ощущалось каким-то сонным. N сел за стол, пытаясь расположиться поудобнее на своем шатком стуле и принялся перебирать документы. Он не знал, в сущности, что ему нужно делать и пытался как-то скоротать время. Начальство обычно прибывало позже, часам к девяти или около того. Постепенно N начал ощущать духоту, свойственную для подобных офисных помещений. В обычные дни он не обращал на нее внимания, но сегодня, очевидно, сказывалось недосыпание. От этой духоты N, должно быть, заметно побледнел, поскольку к нему подошла одна молодая сотрудница и спросила:

–С вами все в порядке?

–Все хорошо, спасибо, – подчеркнуто вежливо, с хрипотцой, ответил N. Разумеется, он солгал, но ему хотелось поскорее избавиться он нежеланной гостьи. Он говорил таким жалким голосом, что сотрудница едва ли поверила ему, однако же ушла, за что N был ей безмерно благодарен. После этого на мгновение N ощутил себя бодрее, но вскоре ему стало еще хуже. Ощущение было такое, словно из Министерства разом выкачали весь воздух гигантским насосом. Чувствуя нарастающее недомогание, N подумывал, не лучше ли будет вернуться домой и отлежаться, однако быстро отогонял эту мысль. Он не мог покинуть Министерство, не дождавшись начальства, поскольку ему предстояло какое-то важное дело. N вовсе не хотел, чтобы это дело досталось кому-то другому. В этот момент он стал ощущать себя заложником, но ничего поделать не мог. «По правде говоря, гораздо хуже, когда начальство ждет подчиненного, а не наоборот» – рассуждал N. «Начальство на то и начальство, что может разрешить себе некоторую вольность по отношению к сотрудникам».

Тем временем, карманные часы показывали уже без двадцати одиннадцать. К этому моменту N было уже настолько нехорошо, что он бросил всякие рассуждения и только монотонно теребил пуговицу пиджака. Тут и там вокруг него бегали сотрудники, создавая приятный усыпляющий гул. Он плавно перетекал в голову самого N и мягко там расползался. Несколько раз к N подходили работники Министерства и спрашивали о его самочувствии – он терпеливо их заверял, что чувствует себя прекрасно. В эти моменты он отчетливо жалел, что не располагает личным кабинетом, где можно было бы спрятаться от всех этих назойливых сотрудников и сотрудниц. В такой неразберихе N просидел до полудня. В это время в Министерстве объявлялся обеденный перерыв. N решил не пренебрегать удачной возможностью сходить куда-нибудь и проветриться, так как на работе он уже места себе не находил. Он спешно вышел на улицу и направился в сторону ближайшего кафе, поскольку за весь день ничего не ел. После тяжелого воздуха Министерства, свежий уличный показался N каким-то необычно сладким. Эта свежесть словно оживила N, и самочувствие его заметно улучшилось. Он шагал по полупустой улице – людей на ней заметно поубавилось в сравнении с утром, что крайне его обрадовало. Должно быть, многие из них предпочли остаться в офисах, чтобы не отвлекаться от работы. N стало даже немного совестно за то, что со стороны он может сойти за бездельника. Однако он еще помнил гнетущую духоту Министерства, и потому быстро себя успокоил.

Зайдя в полупустое кафе, N сел за уютный столик у окна. Цены показались ему до возмущения высокими, если даже не грабительскими, однако голод подавил эти мысли. Он заказал себе яблочный штрудель со сливками и чай, и с аппетитом позавтракал. Затем он принялся смотреть в окно, поскольку до конца обеденного перерыва оставалось еще полчаса. Неожиданно для себя, N очень увлекся наблюдением уличной суеты по другую сторону окна. Ему было крайне приятно смотреть, как люди куда-то несутся, пока сам он спокойно себе сидит в уютном кресле и никуда не торопится. Это было крайне завораживающее зрелище, от которого N позабыл и о своем плохом самочувствии, и о важных делах в Министерстве. Когда же он опомнился, карманные часы показывали уже половину второго дня. Это означало, что N безнадежно опоздал. Вздрогнув от испуга, он мигом выбежал из злополучного кафе и понесся обратно в Министерство так быстро, как только мог. Распахнув его массивные двери, N шумно ввалился внутрь, что вызвало косые взгляды со стороны прочих сотрудников. В сущности, N было все равно, и в спешке он даже не заметил этого. Он судорожно подбежал к своему столу и сел за него, сразу же приняв свою привычную позу, словно пытаясь отвести от себя подозрения в опоздании. Лишь отдышавшись, он заметил на столе какую-то бумажку. N взял ее и прочитал: «Уважаемому сотруднику N-18830703 для прочтения. Несмотря на указание явиться в министерство ровно к восьми часам, начальство не застало Вас на своем рабочем месте. Из этого следует вывод, что Вы пренебрегли своими служебными обязанностями в угоду неких своих личных соображений, что ни в коем случае не допустимо. Однако начальство ценит Вас как сотрудника, поэтому в завтрашний день Вам положено также явиться ровно к восьми утра. Просим Вас отнестись к этому положению со всей серьезностью, и не подвести оказанное Вам со стороны начальства доверие». На этом записка заканчивалась, оставив у N крайне неприятное послевкусие. Он подозвал к себе сотрудницу и спросил, действительно ли начальство приходило. «Да, но оно отбыло около десяти минут назад» – сочувственно сказала сотрудница. N показалось, что она, как и все вокруг откуда-то знают о его позоре. От этого ему снова поплохело. Головная боль вернулась с новой силой, а мучительная духота стала давить на него все сильнее с каждой минутой. От всех этих расстройств, а также от осознания, что начальства он уже не дождется, N убрал свое рабочее место и направился домой. Зашел он в свою квартиру в таком скверном расположении духа, что дабы забыться, сразу же лег спать, предварительно снова заведя будильник на пять часов утра.

Глава 2.Сотрудники

Утро нового дня проходило в более спокойной обстановке, чем вчерашнее. Волнение N сменилось упорством, с которым он во что бы то ни стало намерился дождаться начальства. Он заставил себя позавтракать, чем сэкономил целую кучу денег, которую так расточительно вчера оставил в кафе. Это сильно улучшило настроение N. Он чувствовал, что сегодня все недоразумения должны наконец разрешиться, и эта уверенность все крепчала. N оделся и вышел на улицу в прекрасном расположении духа. Он решил доехать на такси, поскольку его вчерашний путь до министерства еще отдавался неприятной ноющей болью в руке, куда ему заехали. Обычно тратить деньги на такси N себе не позволял, но сегодня ему крайне хотелось добраться до работы без происшествий. Однако тут его поджидала неприятность. Таксист оказался человеком до раздражения болтливым и не замолкал ни на секунду. К еще большему несчастью N образовалась довольно крупная пробка, и стоя на светофоре таксист не упустил возможность двинуть целую речь с критикой правительства, государственного устройства, инфляции и много чего еще. Говорил он при этом с таким знанием дела, будто сидел не в своем потрепанном такси, а по меньшей мере в здании государственного Парламента. N ужасно надоел нескончаемый поток слов, которые сливались у него в голове в единый шум. Однако он посчитал невежливым перебивать таксиста, а потому до самого окончания поездки только молча кивал в ответ на его тирады. Таксист же, видимо, очень проникся солидарностью N, и по окончанию поездки сделал ему скидку.

Войдя в Министерство, N сел за свой рабочий стол и снова принялся перебирать документы. В какой-то момент ему это надоело, и он решил прогуляться по департаменту, в котором работал. N сразу же обратил внимание на то, что все вокруг о чем то перешептываются. Среди прочей рутины это мигом его заинтересовало. Он подошел к двум сотрудникам и спросил:

–Господа, я заметил, что все вы что-то обсуждаете. К моему стыду, я не смог удержаться от любопытства. В чем же дело?

Сотрудники странно переглянулись между собой и почти хором ответили:

–Ничего особенно необычного. До нас дошла информация, что сегодня начальство планирует важное совещание на самом верху. Говорят, на нем будет присутствовать сам губернатор. Понимаете, не каждый день приезжают такие важные люди. В сущности, это мы и обсуждаем – только и всего.

N обрадовался. Если сотрудники говорят правду, в чем у него не было повода сомневаться, то сегодня он наконец встретится с начальством. Оставалось только проявить терпение, и вопрос с его важным делом будет закрыт. Сотрудники продолжили разговор, а N вернулся за свое рабочее место.

Постепенно, он начал волноваться. На улице уже темнело, а никакого начальства не было. N не терял надежды, но в то же время был в замешательстве. Неужели те сотрудники его обманули? Или же он сам каким-то образом пропустил прибытие начальства? Последняя мысль особенно не давала N покоя. Он понимал, что пропустить начальства никак не мог, поскольку целый день только и делал, что смотрел на входные двери. Однако мысли, подобные этой, часто очень назойливые, и отделаться от них всегда сложно. Рабочий день подходил к концу, и число сотрудников все уменьшалось. Вдруг N осознал, что он единственный, кто остался в целом здании. Из света осталось только аварийное освещение, поэтому N сидел практически в темноте. В этот момент он почувствовал себя таким ничтожным, что едва не заплакал. Его уверенность и чувство достоинства были безжалостно раздавлены. Он вдруг ощутил сильную усталость. N понимал, что вероятнее всего те сотрудники над ним подшутили, а он из-за своей наивной глупости повелся на этот обман. Однако злиться у N уже не было сил – он хотел поскорее вернуться домой и наконец отдохнуть. Целый день он провел в крайне расшатанном положении, и под его конец был этим уже неимоверно измотан. N решил, что лучше всего сейчас будет пойти домой и попытать удачи уже завтра. Он также дал себе обещание разобраться с сотрудниками, которые подшутили над ним, и из-за которых он оказался в такой нелепой ситуации. Итак, N снова покидал Министерство ничего не добившись и медленно брел по пустынной улице, пару раз споткнувшись в темноте. Дойдя до дома, он даже не стал раздеваться, а завалился на кровать прямо в пиджаке. Он уже особо не верил, что завтра начальство прибудет, и потому не стал заводить будильник на пять утра. N довольно быстро уснул и приснился ему почему-то таксист, который строго отчитывал его за опоздание.

Глава 3. Кадровый отдел

На утро такие сны обычно не предвещают ничего хорошего. И действительно, проснулся N с плавно растекающейся головной болью. Часы показывали половину восьмого, а это означало, что он опоздает в Министерство, как бы ни спешил. Терять было нечего, поэтому он сделал зарядку, позавтракал и только после начал собираться. Пиджак требовал замены, поскольку прежний после сна безнадежно измялся. N ничего другого не оставалось, кроме как надеть черный. Смотрелся он, надо сказать, очень солидно. N поплелся по улице, где людей к этому времени заметно поубавилось по сравнению с более ранним утром, когда все еще спешили на работу. Остался только жидкий ручеек тех, кто пытался успеть по своим важным делам. На их фоне N ощущал странное отчуждение. Он был, по-видимому, единственным, кто никуда не торопился и спешка прочих казалась ему какой-то неестественной и даже комичной. Наверняка начальство либо не прибудет вовремя, либо не прибудет вовсе, поэтому N был так спокоен и нетороплив. Он добрался до здания Министерства когда часы показывали уже девять.

Внутри N сразу же почувствовал себя мишенью для косых взглядов прочих сотрудников, связанных, видимо, с его опозданием. Стараясь не обращать на них внимания, он побыстрее добрался до своего рабочего места и принялся нарочито усердно перебирать кипы документов. Постепенно взглядов поубавилось, что вызвало у N заметное облегчение. Еще немного полистав бумаги, он поднялся в твердом намерении найти сотрудников, которые вчера над ним подшутили. Однако осмотревшись, он не заметил никого похожего. Спросить про этих сотрудников у кого-то другого не представлялось возможным, поскольку N даже не знал, как их зовут. Они никогда не называли своих имен, а он почему-то никогда их об этом не спрашивал. Теперь же из-за этого он оказался в карайне затруднительном для себя положении. В поисках сотрудников N промчался по всему департаменту, чем привел в недоумение всех вокруг. Он осторожно, чтобы не выглядеть слишком уж странно, вглядывался в лицо каждого работника, однако каждый раз его ждало разочарование. N даже поднялся на второй ярус, где раньше особо не бывал. Там пылилось не меньше сотни коробок со старыми бумагами. В сущности, они были уже бесполезны, однако из-за их официального статуса выбросить бумаги никто не решался. Сам не зная зачем, N поднял одну из коробок, словно надеясь найти под ней сотрудников. Конечно же, кроме тараканов N обнаружить там никого не удалось. Ко всему прочему, он поднял огромное облако пыли и в страшном приступе кашля скатился вниз.

Оказавшись на первом этаже, N вдруг осознал, что весь он с ног до головы в пыли. Он попытался отряхнуться, однако его внешний вид это не сильно улучшило – на одежде образовались пыльные разводы. Особенно это было заметно на черном пиджаке. Сотрудники снова начали коситься на N, что вызвало у него приступ неловкости. Желая спрятаться от свалившегося на него внимания, N направился в уборную, чтобы отмыть одежду. Однако, к своей досаде он обнаружил, что краны в уборной не работали. Разозлившись, N ударил кулаком по одному из них. Легче ему от этого совсем не стало, и даже наоборот – боль от удара разозлила его еще сильнее. В этот момент откуда-то сзади появился неизвестный N сотрудник. Он важно выпрямился и сказал:

–Неужели вас не уведомили о том, что воды в министерстве сегодня не будет?

–Мне никто не сообщал, – растерялся N. Сотрудник появился очень неожиданно, и ему теперь было стыдно, что кто-то увидел его несдержанность.

–Ну как же. Это новая инициатива сверху. В целях экономии средств, воду теперь отключают в будние дни, а включают в выходные.

–Но позвольте, какой же толк включать воду только по выходным, если воспользоваться ей все равно будет некому?

–Что же, сперва мне тоже показалось это странным, – пожал плечами сотрудник. – Но, очевидно, начальство лучше нас разбирается в таких тонкостях. Если был издан такой указ, то его целесообразность не должна нами ставиться под сомнение.

Сотрудник замолчал и стоял с крайне довольным видом. По-видимому, он чего-то ожидал. N же думал о странной инициативе начальства, которая казалась ему каким-то надувательством, и тоже молчал. Неловкая пауза между ними растягивалась. Наконец, хмыкнув, сотрудник вышел из уборной. Вслед за ним вышел и N.