Иван Константинов.

Крепость лжецов



скачать книгу бесплатно

Металлическая сфера, разделенная на сегменты, была установлена на треногу, глубоко укоренившуюся в песке. Из щелей между сегментами выползали многочисленные гибкие провода, исчезая в бетонных трещинах вокруг, а вверх, в единственный просвет между сломанными плитами, слепо таращилась выпуклая линза направленного лазерного передатчика. Риордан дотронулся до ближайшего сегмента, и осторожно погладил его металлической рукой, будто нечто живое.

Сфера ощутила прикосновение. Автоматика интерпретировала его как движение в окружающей среде, вызванное ураганом, и сдвинула верхние сегменты, предотвращая повреждение хрупкой электроники в случае обвала. Бронированные зубья сдвинулись, прикрыв линзу, и ретранслятор замер в ожидании, прислушиваясь к реву бури.

Вокруг пальцев Риордана медленно струился песок. Голубые искры двигались вместе с песчинками, образуя сложный узор на поверхности металла. Текучие и подвижные, словно вода, они бежали по источенной песком керамической броне сферы, проникая в трещины, отыскивая щели, просачиваясь все дальше в ее внутренности, мерцающие электричеством.

Сфера снова вздрогнула. Мимолетный тревожный сигнал заставил пробудиться систему диагностики, реагируя на возможный разрыв нескольких цепей. Опрос всех узлов ретранслятора занял не более секунды, но не выявил никаких неисправностей. Напротив, наружные датчики доложили о падении скорости ветра, и снова ожили сенсоры периметра, указывая на отсутствие вероятных угроз. Подумав еще одну сотую секунды, ретранслятор запустил диагностику систем связи, готовясь возобновить работу.

К этому моменту все его электронные цепи стали частью сознания Джона Риордана.

И маленькой частичкой чего-то значительно большего.


Он вышел из бетонного конуса, и осторожно подтащил обломок обратно, завалив вход. Пока он спускался обратно к дороге, ветер медленно стихал – необходимости в нем больше не было. Сквозь разрывы в песчаной пелене проглядывали лоскуты голубого неба – но Риордан не мог его видеть. Дальше предстояло идти обычному путнику, и он глубже надвинул капюшон красного плаща.

Она шагала рядом с ним. Это чувство было привычно, как мягкое прикосновение к плечу, или теплое дыхание любимого существа. Сейчас все пространство вокруг было заполнено ее силой – нет, скорее ей самой, как если бы он находился в центре огромного глаза, из которого бил в небо тонкий алый луч.

Теперь несущий в себе ее слова.

– «Еще одна дорога открыта.» – Сказал он безмолвно. – «Мы чуть ближе к твоему сыну, с каждым шагом.»

– «Ты знал его лучше, чем я.» – Слова Иштар вспыхнули в пространстве у него под ногами, точно зарницы. – «Скажи – он ненавидел меня?»

– «Нет. Возможно, он чувствовал обиду, или одиночество – но ненависти в нем не было никогда.»

– «Хорошо – потому что я не понимаю этого чувства. Он и так слишком далек от меня. И теперь я страдаю – так ведь это называется у людей?»

– «Это боль потери.»

– «Как вы, люди, можете жить, испытывая нечто подобное?»

– «Все просто.» – Ответил Риордан. – «Мы счастливы, когда нам не больно.

Не все помнят об этом, но стоит прийти боли – и в памяти всплывают минуты счастья, о которых ты просто не думал.»

– «Но человек хрупок. Все, что он знает – разрушается и умирает. И значит, боль всегда возвращается.»

– «В этом суть счастья. Нельзя испытать его, если не понимаешь его хрупкости, не осознаешь, что когда-нибудь оно уйдет навсегда.»

– «Но я не человек.» – Огромный глаз под ногами Риордана смотрел в небо, и вспышки информационных импульсов растекались по его векам, как слезы. – «Джон, я смогу испытать это, когда вернется мой сын?»

– «Я не знаю. Но у меня нашлись бы слова для человека, спросившего меня об этом.»

– «Какие же?»

– «Не оставляй надежду.»

Гигантский зрачок под Риорданом стал еще шире. В нем вспыхивали отсветы далеких звезд, и медленно ткалась карта небесных городов – по мере того, как программы Иштар проникали в орбитальные электронные сети через только что захваченный канал. Джон не торопясь шел дальше – не слишком быстро, с размеренной уверенностью грозового шторма пересекая линию холмов, подступающих к Атланте с севера. От них обычный человеческий глаз уже различил бы белое сияние городских стен, и резкие очертания развалин в Белой долине – но Риордан видел гораздо больше.

Глубоко под песком медленно оживала сверкающая паутина. Сети древних тоннелей, забытых труб и путепроводов, оставшихся от поселений, стертых атомным огнем. Трещины в бетонных основаниях холмов, когда-то бывших жилыми домами, фабриками, складами. Невидимая сеть, не живая, но и не мертвая, пронизывала все эти пустоты – разрастаясь, прислушиваясь, вгрызаясь в камень, создавая все новые проходы. Риордан ощущал ее целиком, как кончики пальцев в далеком прошлом.

Он дотрагивался до гладкого бетона Атланты, прикасался ладонью к стеклу и металлу ее домов. Прислушивался к дыханию спящих жителей, ощущал вибрацию моторов многочисленных каров, и движение электричества, бегущего к прожекторам на высотных домах. Чувствовал запахи пищи, готовящейся на площадях, вибрацию шагов сотен людей, слышал звуки музыки и рев джетов, стартующих с боевых башен.

Но Белая долина скрывала нечто иное. Здесь металлические стебли прорастали сквозь бетонное крошево, оставшееся после взрывов бризантных снарядов, чтобы встретить гладкую керамику и плиты из армированного пластика. Звуковые колебания гасли, заглушаемые постоянно работающими демпферами, а тепло впитывалось экранами из полимерной пленки, и рассеивалось под толщей песка через тысячи тонких трубок.

Это место было полно агрессии – и одновременно страха перед чужим, безжалостным миром вокруг. Джон ощущал его, пока еще не слишком хорошо, но с каждым шагом невидимая сеть прорастала дальше, на микроны и сантиметры, приближаясь к цели. Не очень уверенно, но она позволяла ему исследовать это место – десяток защищенных боксов под бетонными перекрытиями, замаскированную взлетную площадку, капсулы с «Серафами», застывшими в предстартовом стазисе. И его обитателей, теплое свечение их жизней – десантников и техников, готовящихся к своей миссии, и, совершенно не подозревающих, что к ним приближается. Частичка Джона, живущая в глубинах его памяти, ощущала родство с ними. Еще одна, намного большая, чувствовала жалость.

Шагая с размеренностью боевой машины, Риордан приближался к замаскированной базе небесных.


Глава II


Интермедия III.


Таня ступила на дрожащий мостик и обернулась.

Песок под решетчатыми пластинами бурлил и разлетался. Стальные лапы, развернувшие хрупкую конструкцию минуту назад, пружинили в ответ на каждое движение парящей платформы, раскачивали ее, словно стараясь вырвать из-под ног глупой и упрямой девчонки.

Внизу мостик заканчивался черными зубьями, покрытыми чем-то мягким. Они впивались в край платформы, у самого ограждения, удерживая, но стоящие рядом Неро и Джой, похоже, просто не замечали качки.

– …передадут тебе контракт. – Неро говорил негромко, но отчетливо, так что его голос пробивался через свист турбин. – Оформленный по всей форме. И оплату – за вычетом стоимости моего кара.

Джой подняла перед собой ладони, будто сдаваясь:

– Доверяю тебе, прайм. Не поняла, чем мы с тобой занимались – но это ваши с той девицей дела. Я свою работу делаю по правилам, и в разборки праймов не суюсь. Если Король желает с Небесными поссориться – то мне между ними встревать не нужно. А Король… желает?

Она улыбнулась, удивив Таню – как женщина, которая улыбается так красиво, могла почти убить ее тогда, у костра?

Но Неро, похоже, думал иначе.

– Держи язык за зубами. – Холодно посоветовал он наемнице, и ее улыбка увяла. – Желания Короля не обсуждаются.

– Как скажешь. – Пожала плечами Джой. – Давай тогда твои обсудим? Ты же не из железа сделан, кровь у тебя идет, как у всех. И помощь нужна, как любому другому. Верные люди, да меткие стволы…

– Хочешь продлить наши… отношения? – Теперь Неро тоже улыбнулся, но как-то совсем неприятно. От такой улыбки Тане захотелось спрятаться куда подальше.

– Могло бы хорошо получиться. – Согласилась Джой. – Так ты вроде прайм, и вроде принц, а со мной у тебя и армия своя будет. О цене можем и после договориться.

– А ты, хоть и наемница, но честолюбива как сам дьявол, верно?

– Может и покруче рогатого. – Легко согласилась Джой. – Я этим зарабатываю. Многие предпочли бы в пустыне реального дьявола встретить, с хвостом, а не меня. Я бы и твою проблемку, с этой бабой, решила – тебе только моргнуть нужно было…

– Знаю. – Улыбка Неро пропала. – Но я видел, что будет, если я так сделаю.

– Ты мог и ошибаться – сам так сказал. Как боец ты сильнее любого прайма – только и у вас слабости есть. А у нее так наверняка…

– Верно. Как и у тебя, Джой.

– О чем ты, прайм?

– В моем видении Титан Арго убивал тебя, и всех твоих людей.

Несколько секунд Джой молчала, кусая губы.

– Во как? А если бы я решила валить его первым?

– Там, на песке, ты приказала бы своим людям взять его подруг. Ребекка Ли схватилась бы со мной, твои люди убили одну из них, а Титана ты попыталась бы ранить. А потом он сломал бы тебе шею, Джой. Ты хорошо знаешь, как он это умеет.

– Ранить? – Джой скривилась. – Тут ты прав. В голову не стреляла бы. Прострелила бы ему ногу, или обе.

– И умерла. А Мириам задержала твоих людей достаточно долго, чтобы он добрался и до них.

– Опять эта мелкая дрянь! Что в ней такого особенного?!

– Не хочешь спросить у него?

Джой снова замолчала, вслушиваясь в свист турбин своей платформы. Неро оглянулся на Таню, и коротко кивнул ей – видимо, чтобы не заскучала.

– В душу мне смотришь, значит. – Наконец проговорила наемница. – Ну и ладно. Плевать на то, что там могло быть – в душе у Джой Фуэнтес все просто. Дьявол забери этого гладиатора с его девками, мертвыми и живыми! Что мы с тобой будем делать, прайм? Может рассмотришь мое предложение поближе?

Она придвинулась к нему, почти прикоснувшись бедрами, упираясь ногой в край ограждения за спиной у Неро:

– Вместе нам никто не помеха – ни праймы, ни Небесные, ни даже сам…

– Ты очень красивая женщина. – Мягко перебил ее Неро, и Джой замолчала, похоже, слегка ошарашенная переменой его тона. – И очень гордая. Не заставляй меня ранить твою гордость, как я уже поранил красоту.

– Трепло. – Хмыкнула Джой, а затем улыбнулась. – Ты навалял мне, двоих парней моих завалил – а теперь про гордость? Про какую, интересно? Про женскую? Или про синяки на морде? Да я в отеле отосплюсь, в душе отмоюсь – и вся моя гордость при мне будет, целехонька! Поранить он меня боится…

Она еще больше наклонилась к Неро, их лица почти соприкоснулись. Таня с трудом расслышала ее слова:

– А может я сама этого хочу? За мужиков только тех считаю, кто сильнее меня. Кто меня сделать может. Таким только и подчиняюсь. Вот как тебе, Неро. Арго может и сильный – но против моей команды при орудийной платформе он бы не выстоял, не то, что ты. Только скажи – я для тебя что угодно сделаю. Вообще все, чего пожелаешь…

Неро криво улыбнулся в ответ, и продолжал усмехаться, пока Джой не отстранилась в недоумении:

– Что скалишься?

– Это и есть твой секрет? – Тихо рассмеялся Неро. – Чтобы получить власть над гордой и страшной Джой, нужно всего лишь отхлестать ее по заднице как следует? Значит, ты не у всех мужчин требуешь денег – с тобой можно расплачиваться и так?

Джой оттолкнулась от перил, и отошла от него на шаг, в ее глазах мелькнула растерянность. Платформа снова пришла в движение и Таня крепче вцепилась в ограждение мостика.

– Ах ты гребаный королевский ублюдок! – Почти выкрикнула Джой. – То, что твою мать трахал Король, еще не значит, что я не смогу забить твой смех обратно тебе в глотку!

– Желаешь попробовать сейчас?

На несколько секунд они застыли – кривая улыбка Неро и искаженные яростью черты Джой. Затем наемница взмахнула рукой, и отвернулась, похоже, с трудом беря себя в руки:

– Твой контракт закрыт! Убирайся к чертовой матери с моей платформы!

Неро еще раз усмехнулся, и, не прощаясь, взбежал на мостик. По мере приближения к Тане его улыбка таяла, сменяясь задумчивостью. Он ускорил шаг, и взял ее за плечо в тот момент, когда черные зубья разжались, и платформа яростно рванулась в сторону, будто отвечая на чувства своей хозяйки. Рывок поставил мостик чуть ли не на бок, и Таня наверняка выпала бы с него, если бы не прайм. Белая громада стены качнулась, заняв место неба, а внизу, сквозь дыры в железных пластинах, вдруг отчетливо проступили ровные волны на песке, серовато-белые в тени.

– Не все умеют проигрывать. – Сказал прайм как ни в чем ни бывало. – Идем, причал для танков довольно хрупкий.

– Мы не могли войти через ворота? – Указала Таня в сторону башен, выступающих из стены в отдалении, сразу за скопищем домиков и непонятных конструкций, лепящихся к стене. – А что это за город?

Она осеклась, борясь с головокружением, но Неро продолжал держать ее.

– Здесь быстрее. – Он легонько потянул, заставляя ее сделать один осторожный шаг, затем второй. – Мое звание позволяет мне использовать армейские доки. Вот эта штука предназначена для транспорта особого назначения – поэтому она и складывается прямо в стену.

– Да, я видела. А почему ты обидел Джой?

– И это не город, а купеческое поселение. Почему… что?

– Она хотела с тобой дружить… – Таня осеклась. – То есть она плохая, но ведь красивая. Ты ведь мог сказать ей, что она тебе нравится, чтобы не злилась.

– Обмануть?

– Ну да. Но обманывать плохо, правда?

– А если ты обманываешь врага?

– Джой враг?

Прайм задумался на долю секунды, глядя сквозь Таню, пустыню за ней, и невозможную громаду стены. Таня чувствовала его взгляд, перебирающий ее мысли и поступки – даже те, которых она не совершала.

– Возможно, тебе сложно будет понять, но я постараюсь объяснить. Только никому не говори об этом, хорошо?

– Честное слово!

– Джой работала на наших врагов. Я знаю, где она нанимает людей, и какое оружие использует. Она могла бы стать союзником – но тогда нашему врагу придется нанимать кого-то другого. Ланье, Бриджеса, или другую мобильную группу, побольше. А я этого не хочу.

– И ты оставил ее врагом?

– Именно так. – Похоже, прайм немного удивился. – Через полчаса, не более, она возобновит контакт с нашим противником – а я смогу через нее предвидеть поступки тех, кто наймет ее.

– Это за ними поехала тогда Ребекка? – Серьезно спросила Таня. – Те, кто украли Тони и Рока?

– Ты умеешь делать выводы. – Кивнул прайм. – Для них рейдеры похищали детей, не только твоих друзей, а десятки…

– Тогда я их ненавижу! – Сказала девочка, и тут же спохватилась. – Но это не по христиански, правда? Но я же не могу их любить после того, как…

– Праймы не любят своих врагов. – Неро осторожно развернул ее, помогая идти по мостику рядом с ним. – По крайней мере те, кого я знаю. Но и ненависть бесполезна – она мешает принимать решения.

– Тогда как мне быть?

– Будь собой. – Неожиданно подмигнул ей прайм, и пластины под их ногами пришли в движение, с лязганьем скользя друг по другу. Мостик укорачивался на глазах, втягивая их в черную прямоугольную дыру среди гладких плит стены. – Пока этого было достаточно, верно?

– А потом?

– В будущем? – Он больше не улыбался. – Тогда, надеюсь, ты найдешь, кого любить.


I.


За прозрачной стенкой, на расстоянии вытянутой руки, лежала горсть серебряных кубиков.

Стоило чуть наклонить голову – и среди них проступали детали помельче, совсем не похожие на игрушечные: ниточки хайвеев на серебристых дужках опор, острые шпили, венчающие высоченные дома, округлые блюдца площадей, прикрытые блестящими козырьками и усыпанные зелеными запятыми деревьев. Разноцветные точки каров двигались по дорогам, рисуя узор из петель, обвивающих кубики и прямоугольники, прыгающих между открытыми пространствами и прячущихся под землю, в черные отверстия тоннелей. В этой картине не было видимой логики – скорее она была просто красивым рисунком. Мириам прижалась лбом к теплому стеклу, рассматривая ее ближайший фрагмент: пару уступчатых зданий, поднимающихся над всеми остальными домами вровень с ее глазами; ребристые опоры орудийных башен, торчащие из них в стороны подобно обугленным ветвям, и движение в воздухе – точки, парящие над мерцающей линией горизонта, под небом, раскаленным до испепеляющей утренней синевы.

А потом поняла, что стоит голая, у прозрачной стены, выходящей на самую настоящую Атланту, и вода из странного широкого душа все еще шипит в небольшом бассейне у нее за спиной, осыпая стекло перед ней мелкими брызгами. Это открытие было неожиданным – как во сне, когда из одного места вдруг оказываешься в другом, и не помнишь, как туда попал. Панорама за окном обрела глубину, над правильной дугой стены, частично закрытой домами, проступили мелкие волны пустыни, уходящей во все стороны, и Мириам подавила в себе желание кинуться назад, и забраться в воду – точно ребенок под одеяло.

С такой высоты не видно людей, рассудила она, поэтому стена и сделана прозрачной. Может, конечно, и есть кто-то, кто наблюдает сейчас с одного из этих высоких зданий – но то же самое может быть и с обычной ванной, стоящей на заднем дворе. Кто-то же может залезть на соседнюю крышу, и …

Мысль показалась совсем глупой, ей можно было улыбнуться – но Мириам не стала этого делать. Солнце, заглядывающее в окно слева, представлялось собственным неярким бликом, как если бы стена поглощала часть его лучей. В этом блике, продолговатых полосках и мелких искрящихся каплях тонуло ее лицо, намек на отражение.

Она вернулась к душу, и несколько секунд рассматривала распылитель – прямоугольную пластину со множеством отверстий, выступающую из молочно-белого потолка на блестящем серебристом кронштейне. Вода бурлила у ее ног, розовая плитка с замысловатым узором была теплой, как вечерний песок – и все это казалось каким-то ненастоящим, невозможным.

Мириам сдвинула рычаг с черным набалдашником, выступающий из кронштейна, и разбрызгиватель повернулся, точно головка цветка. Вода брызнула ей в лицо – теплая, пахнущая дезинфектантом и полевыми цветами. Ударила совсем не сильно, разливаясь вокруг и исчезая в полу, в едва заметных щелях между плитками. Слишком слабо даже для того, чтобы сделать больно, не говоря уже о том…

Чтобы убить?

Эта мысль стала открытием – страшным, точно змея, свившая кольца под одеялом, в хорошо знакомой постели.

Она хочет умереть? Сделать, как сказала Би – выстрелить себе в грудь, или наклонить голову, и перерезать горло? Но разве это ее убьет? Монти сказал, что наверняка. Если стрелять в сердце, голову, или в рот, как один старик, давным-давно, на ферме неподалеку от отцовского двора. Отец помогал его хоронить, и потом сказал, что тот разнес себе всю голову. От такого точно умрешь…

Она повернула рычаг, разворачивая разбрызгиватель обратно, и придавила его, выключая воду – конструкция была странной, но работала точно как затвор на старой винтовке, которую она когда-то видела. Но душ – не винтовка, а голову в ванной можно разбить разве что о стену. Одна из которых прозрачная, а вторая – сплошное зеркало.

А вот если расколотить зеркало, то получатся острые осколки.

Шлепанье ее босых ног по теплой плитке отдалось легким эхом, вода больше не шумела. Зеркало покрывала испарина, Мириам сжала было кулак – но затем сразу же разжала, и, медленно провела по стеклу справа налево. Из молочного тумана проступили глаза – испуганные, как и тогда, на улице.

Нужно очень сильно бояться, чтобы захотеть себя убить. Например вспоминать… очень сильно не желать заново переживать что-то страшное. Боль, чужую или свою, нечто настолько мерзкое, что проще разбить голову, чем думать об этом день и ночь. Потому что это трусость, просто еще один способ убежать – не терпеть, не бороться, а бросить все, оставив своих друзей, тех, кто в тебя верил. Неужели и правда нельзя хоть что-то сделать с этим чувством, съедающим изнутри.

Отвращением к самой себе?

– Почему? – Спросила она вслух. И снова провела рукой по зеркалу, открывая лицо, обрамленное мокрыми темными волосами – тонкий нос и чуть полноватые губы, серые от волнения или страха. – Помнишь, Мари сказала, что у всего есть причина? Помнишь?

Где-то на самой границе восприятия звучали голоса – кажется, Би и Вероника спрашивали, все ли у нее в порядке. Но она отсекла их, не ответив, оставшись наедине с незнакомкой в зеркале.

– Я не боюсь. – Сказала она. – Я дралась, как зверь. Но разве я могла иначе? Наверное, этот зверь и был всегда во мне?

Еще одно движение – из тумана проступили подбородок и шея, во впадинке у ее основания вздрагивали капли воды. Ничего звериного – гладкая кожа, и странный цвет загара. Не такой темный, как обычно, и очень ровный – быть может потому, что она уже смыла всю грязь и кровь.

– Но есть же причина? – Из-под ее пальцев текли миниатюрные ручейки. Окно расширилось, и в нем появилась грудь незнакомки – небольшая, с темными сосками, задорно глядящими вверх и в стороны. Какая-то слишком веселая для обладательницы такого испуганного лица. Ровный загар покрывал и ее, словно после нескольких дней, проведенных на крыше под жарким солнцем, вдали от любопытных взглядов. С каждым следующим движением другая Мириам проступала из зеркала, блестящая, мокрая, и словно бы ненастоящая. Созданная не из плоти, а из отполированного дерева.

Может быть, из яблони?

Резцом неизвестного мастера, придумавшим линию ее ребер и вертикальную ложбинку на твердом животе, плавный изгиб бедра и резкие очертания мышц – проступивших, когда она приподнялась на носках, рассматривая, и не совсем понимая, что видит.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29