Скрипка. Слышать себя. Как научиться играть чисто и без страха

Скрипка. Слышать себя. Как научиться играть чисто и без страха

Серия «Музыкальная школа». Книга вторая

* * *

Сначала девочка учится узнавать звук ключа в двери. По тому, как его поворачивают, она понимает, можно ли сегодня попросить послушать пьесу. В хороший вечер мама снимет пальто, поставит сумку и останется. В трудный скажет: давай потом. Девочка уже держит смычок и не знает, куда теперь деть приготовленное начало.

У Сони есть причины каждый раз ждать, что её остановят. Она слышит неточную ноту раньше, чем кто-нибудь успеет поморщиться. Ей хочется успеть извиниться, исправить, сыграть ещё раз и больше не заставлять других терпеть. Иногда вся пьеса превращается в череду таких предупреждений. Музыка не успевает сказать ничего, кроме «сейчас я постараюсь лучше».

Эта история выросла из внимания к тем минутам, о которых редко рассказывают после концерта. Слушателю показывают готовый номер, а за ним остаются уроки, поиски удобной опоры, разговоры на остановке, чужое слово в коридоре. Там складывается многое из того, с чем человек потом выходит к пюпитру.

Я не хотела давать Соне взрослую мудрость раньше времени. Ей тринадцать. Иногда она не умеет попросить о том, что нужно, и сердится на человека, который мог бы помочь. Иногда принимает одно удачное занятие за обещание, что дальше всё будет легче, и огорчается, когда на следующей неделе снова трудно. Такие перемены не делают её неблагодарной или неспособной. Они оставляют её живой девочкой, у которой кроме скрипки есть школа, младшая сестра и дни, когда просто хочется домой.

Рядом с ней взрослые, тоже не получившие готового ответа. Педагог умеет играть, но не каждое объяснение сразу становится понятным ученице. Мама хочет поддержать и порой говорит так, что Соня слышит упрёк. Между их намерениями и тем, что получается, остаётся расстояние. Его можно сократить, если перестать угадывать и начать спрашивать.

Дальше будет история о внимании к звуку и человеку, который этот звук ищет. В ней есть небольшие пояснения и посильные опыты для обсуждения с преподавателем. Но мне особенно хочется сохранить то, что не укладывается в упражнение: право учиться рядом с другими, не ожидая сначала стать безошибочной.

Может быть, у вас тоже есть мелодия, которую вы когда-то перестали играть при людях. Возможно, пока достаточно вспомнить её начало и того человека, которому хотелось бы однажды сыграть. Не для отметки. Чтобы он немного побыл рядом и услышал, как вы рассказываете.

Боль и повторяющееся недомогание — причины прервать занятие и обратиться за помощью. Описанные в истории опыты обсуждают с преподавателем; они не заменяют индивидуального подбора постановки и медицинской оценки.

Глава 1. Подбородок

В субботу в одиннадцать сорок Соня входит в кабинет номер девять, ставит футляр на стол у окна и садится на свободный стул. Аркадий Львович, к которому она перешла в начале осени, появляется через две минуты в сером свитере с растянутыми локтями. Он кивает на футляр. Соня открывает замки; за окном шумит тополь.

— Шею покажите.

Она не понимает.

— Шею, — повторяет он и показывает пальцем на свою, слева, под челюстью. — Вот здесь.

Соня отводит воротник. Там тёмное пятно, не синяк, а что-то въевшееся, похожее на застарелую ссадину, которая никак не заживёт, потому что её каждый день снова трут. Аркадий Львович смотрит на это пятно секунды три, и Соня знает, что он сейчас скажет. Все говорят одно и то же: «это пройдёт», «привыкнешь», «у всех так». Она уже готовится кивнуть.

— Так. — Он отодвигает папку. — Играть не будем. Кладите.

— Что класть?

— Скрипку. На стол. Кладите.

Она кладёт. Скрипка ложится на бок, царапиной вверх, и почему-то в этот момент Соне становится стыдно, как будто она положила на стол что-то живое.

— Теперь берите и держите так, как держите всегда.

Она берёт. Левая рука сама находит гриф, большой палец обхватывает шейку, скрипка прижимается к плечу, подбородок опускается на подбородник. Всё как обычно. Она стоит так, наверное, секунд десять, и рука уже начинает уставать, потому что скрипка тяжёлая, а держать её на весу неудобно.

— Я придержу скрипку. А вы попробуйте немного ослабить хват, не убирая руку.

Он надёжно поддерживает инструмент у головки. Соня ослабляет пальцы и чувствует, как скрипка пытается скользнуть. Она сразу возвращает удобный контакт, а педагог просит больше пока не двигаться.

— Три года, — говорит Аркадий Львович и ставит скрипку на стол.

— Я её держу, потому что она падает, — говорит Соня и понимает, что это звучит как оправдание, и ненавидит себя за это.

— Опору нужно подбирать, а не терпеть. Левая рука участвует в поддержке, но сильное сжатие может мешать пальцам и сменам позиции. Проверим подбородник и подушечку, потом положение головы. У вас болит шея?

— Не очень.

— Соня.

— Болит, — говорит она.

— Тогда сегодня без обычного занятия. Посмотрим, что можно сделать удобнее, а с раздражением на коже нужно разобраться отдельно. Обещать убрать боль за один урок я не могу.

Он встаёт, подходит к шкафу, открывает дверцу и достаёт оттуда две вещи: кусок поролона, обтянутый чёрной тканью, и обычный носовой платок, чистый, сложенный вчетверо.

— Это ваше? — спрашивает он про поролон.

— Мама купила. В магазине сказали, что нужно.

— Высота подушечки может вам не подходить. Но по росту человека это не определишь. Сравним варианты, не заставляя вас наклонять голову или поднимать плечо.

— А платок?

— Платок тонкий. — Он протягивает его. — Положите на плечо и попробуйте.

Соня кладёт платок на левое плечо, поднимает скрипку. Разница чувствуется сразу и пугает: скрипка оказывается ниже, чем она привыкла, и её надо как будто догонять подбородком.

— Не тянитесь подбородком. Если контакта нет без усилия, вернём поддержку и подберём другой вариант.

Она держит голову прямо. Скрипка висит в воздухе, не касаясь подбородка, и очень медленно начинает сползать вниз, к локтю.

— Вот сюда, — говорит он и придерживает её двумя пальцами за обечайку. — Вот эта точка. Основание указательного пальца, здесь. — Он нажимает ей на руку. — Не подушечка, не середина, а вот это место, у самой ладони. Поставьте туда шейку.

Она ставит. Шейка упирается в основание указательного пальца, и скрипка вдруг перестаёт сползать.

— Теперь подбородок. Не давите. Просто положите.

Педагог продолжает поддерживать инструмент. Соня постепенно находит положение, в котором не нужно так крепко сжимать шейку, и пробует пошевелить пальцами, не меняя всё остальное.

— Левую не убирайте. Только проверьте, можете ли чуть свободнее пошевелить пальцами.

Она пробует. Скрипка остаётся устойчивой, потому что он по-прежнему страхует её, а сама она не потеряла контакт с шейкой.

— Теперь совсем немного посмотрите в сторону. Если неудобно, сразу остановимся.

Она наклоняет. Скрипка едет вниз сантиметра на два и останавливается.

— Едет, — говорит Соня.

— Достаточно. Не надо ловить её подбородком. — Он возвращает инструмент в удобное положение. — Посмотрим, не легче ли теперь начать короткую ноту.

Соня берёт смычок. Играет первую позицию, простую гамму, две октавы, и останавливается, потому что звук другой. Он не стал красивее. Он стал громче и как будто шире. Раньше скрипка звучала глухо, будто в ней что-то лежало, а теперь из неё выходит всё.

— Слышу, — говорит она.

— Что слышите?

— Что громко.

— Сегодня вы иначе держите инструмент и свободнее ведёте смычок. Не будем приписывать весь результат одной подушечке. Запомним, что именно изменили, и проверим на следующем уроке.

Она играет. Звук идёт, и он правда другой, и от этого ей хочется одновременно плакать и извиниться, хотя извиняться не за что.

— Вам с десяти лет говорили «держи крепче». Вы старались выполнять. Теперь учимся точнее различать, где поддержка нужна, а где сжатие уже мешает.

Смычок идёт вниз и замирает.

— А почему она тогда падала? — спрашивает она. — В десять лет. Я помню, что она падала.

— Тогда могли не подойти размер, опора или объяснение. Я не видел тех занятий. Сейчас можем проверить, что удобно вам сегодня.

За окном шумит тополь. В коридоре звенит звонок, и кто-то бежит по лестнице, топая так, что в шкафу дребезжит стекло.

— Дома не пробуйте отпускать скрипку ради проверки. Сначала покажем маме удобный вариант поддержки. До следующего урока — короткие спокойные подходы, только без боли. Если раздражение кожи сохраняется, играть через него не нужно.

— А если всё равно болит?

— Тогда прекращаете игру и говорите взрослому. Боль бывает по разным причинам; по одной постановке диагноз не ставят. Нужно проверить и опору, и кожу, а при сохраняющейся жалобе обратиться к врачу.

Соня закрывает футляр. Замки щёлкают, и она почему-то вспоминает, как в десять лет стояла в коридоре у кабинета и слушала, как Ольга Викторовна говорит другому педагогу: «Девочка старательная, но слуха нет». Она тогда не заплакала, потому что не поняла. Она поняла позже, дома, когда попробовала сыграть «Сурка» и услышала, что не попадает, и решила, что это правда.

— Аркадий Львович.

— Да.

— А если у человека нет слуха? Совсем.

Он смотрит на неё. У него тяжёлое лицо, обветренное, как у человека, который много лет ходил на работу пешком.

— По такому вопросу слух не оценивают. Я слышу, что вы различаете неточность и хотите её исправить. На этом и начнём работать. А если есть жалобы именно на то, как вы слышите звуки, это отдельный вопрос к врачу.

Она выходит в коридор и идёт к лестнице, прижимая футляр к груди двумя руками, как прижимают что-то, что могут отнять. На площадке между этажами она останавливается и достаёт телефон, чтобы посмотреть время, и видит, что прошло сорок пять минут, и что за эти сорок пять минут она ни разу не подумала о том, как выглядит со стороны.

Мама пришла за ней раньше обычного и ждала внизу у гардероба. Соня заметила её через перила и сразу стала думать, как объяснить урок. Обычно можно было сказать «нормально» и успеть застегнуть куртку, прежде чем прозвучит следующий вопрос. Сегодня Аркадий Львович попросил маму подняться.

— Что случилось? — спросила она уже на лестнице.

— Ничего.

— Тогда зачем меня зовут?

Соня почувствовала знакомое раздражение: взрослые говорят одно слово, а слышат другое. «Ничего» означало, что она не виновата. Мама услышала, что от неё скрывают неприятность.

В кабинете педагог показал, какую поддержку они пробовали, и объяснил, почему не стоит продолжать игру через боль и раздражение кожи. Не стал рассказывать при маме, что Соня всё делала неправильно. Попросил её саму сказать, где неудобно.

Это оказалось труднее, чем сыграть гамму. Она привыкла называть место в нотах, а про шею говорила так, будто жалуется на собственную лень.

— Здесь натирает, — сказала она наконец. — И потом я всё время туда рукой трогаю.

Мама посмотрела на воротник и побледнела от испуга.

— Почему ты раньше молчала?

Соня пожала плечом, но педагог остановил разговор не резкостью, а новым вопросом: когда появляется неприятное ощущение, сразу или позже? Сколько удаётся играть без него? Есть ли оно в дни без скрипки? На такие вопросы отвечать было легче. Никто не требовал придумать оправдание.

Они договорились, что сначала разберутся с кожей и удобством опоры, а дома не будут проверять постановку отпусканием инструмента. Мама записала, что нужно уточнить у специалиста. Соня стояла рядом и неожиданно поняла, что на этом листке не будет замечания о её характере.

По дороге вниз мама протянула руку к футляру.

— Давай понесу.

— Я сама.

Раньше это прозвучало бы как начало ссоры. Сейчас мама просто убрала руку.

У выхода Соня всё-таки остановилась.

— Я думала, вы скажете, что у всех так.

Мама долго поправляла шарф. Потом ответила:

— Я могла. Хорошо, что ты сказала.

На улице было прохладно. Они пошли медленнее обычного, потому что до автобуса оставалось время. Про гамму мама в тот день не спросила.

Поддержка инструмента

Скрипку нужно поддерживать устойчиво и без лишнего сжатия. Проверка с отпусканием грифа может закончиться падением инструмента, поэтому так не экспериментируют. Положение и распределение поддержки подбирают с педагогом, учитывая движение левой руки и состояние шеи.

Подушечка и подбородник подбираются индивидуально. Важны форма и высота обеих опор, размер инструмента и удобство движений, а не только длина шеи. Если приходится постоянно подтягивать плечо или сильно наклонять голову, стоит обсудить другой вариант. Самодельная замена не обязана решить задачу.

Давить подбородком. Ученик боится, что скрипка уедет, и вжимает её в плечо. От этого на шее появляется то самое тёмное пятно, которое не проходит годами, а звук становится хуже, потому что прижатая дека не дышит. Скрипку удерживает вес головы, а не сила челюсти: голова просто лежит, и этого достаточно.

Поднимать плечо. Когда инструмент стоит слишком низко, плечо само поднимается, чтобы его догнать, и через двадцать минут начинает ныть между лопатками. Плечо должно оставаться на месте; если не хватает высоты, надо менять подушку, а не плечо.

Считать, что постановка делается один раз. Она не делается один раз. Тело возвращается к привычному, как только вы перестаёте следить, и через месяц без проверок вы снова держите скрипку рукой. Поэтому две минуты без смычка каждый день — это не упражнение для начинающих, это гигиена, как чистить зубы.

Удобство постановки стоит обсуждать не только на уроке. Если дома появляется скольжение или боль, запишите условия и покажите преподавателю. Самостоятельные проверки с отпусканием инструмента не нужны. Короткое видео обычной попытки с согласия ученика иногда помогает точнее увидеть затруднение.

Подушечку и подбородник выбирают с учётом удобства конкретного ребёнка. Если он жалуется на шею или плечо, не угадывайте причину по высоте одной детали. Обсудите жалобу с педагогом, а сохраняющуюся боль и изменения кожи покажите врачу.

Дома не просите ребёнка отпускать скрипку ради проверки. Лучше уточните, что предложил преподаватель, и попросите показать удобный способ поддержки. Если самостоятельно повторить его не удаётся, вернитесь к этому вопросу на уроке, не заставляя ловить скользящий инструмент.

Не требуйте терпеть боль как обязательный этап. Новая опора не гарантирует облегчения за один урок; изменения подбирают и проверяют постепенно. Не заменяйте подушечку случайным числом платков только по книжному описанию. Если способ неудобен, это повод уточнить его, а не обвинить ученика.

Повторяющееся раздражение кожи под инструментом заслуживает внимания. Возможны разные причины, поэтому по одному пятну нельзя установить неправильную постановку. Подбородник содержат в чистоте способом, подходящим для материала, а стойкую или болезненную жалобу обсуждают с врачом.

Скрипку поддерживают с учётом формы инструмента и телосложения исполнителя. Опора у плеча, контакт подбородка и работа левой руки согласуются в движении. Их нельзя свести к трём неподвижным точкам, одинаковым для каждого. Педагог помогает найти удобный вариант и изменять его по мере освоения новых задач.

Боль не является обязательной частью освоения скрипки. При её появлении игру прерывают; повторяющуюся жалобу обсуждают с педагогом и врачом. Причина может быть связана с разными условиями, поэтому обещать исчезновение за неделю после исправления одной точки опоры нельзя.

Попробовать на занятии

Возьмите скрипку и встаньте перед зеркалом, если зеркало есть. Если нет — перед окном, вечером оно работает так же.

При надёжной поддержке инструмента проверьте с педагогом, не мешает ли лишнее сжатие движениям левой руки. Не отпускайте скрипку ради опыта. Если она скользит или приходится сильно давить подбородком, сначала подбирают удобную опору.

Уточните с преподавателем контакт левой руки с шейкой. Он должен позволять пальцам двигаться и менять позицию без лишнего сжатия. Не нужно самостоятельно надавливать на руку или силой искать одну точку, объявленную правильной для всех.

Если высота поддержки неудобна, попросите педагога помочь сравнить варианты подбородника и подушечки. Сначала надёжно удерживают инструмент и проверяют комфорт. Случайная замена ткани не является универсальным способом исправить положение головы.

Задание на неделю: сделать один раз и забыть. Поставьте футляр на стол, откройте, положите скрипку рядом — не в футляр, а просто на стол. Посмотрите на неё минуту. Она выглядит как предмет, который ничего не требует. Через три года занятий скрипка перестаёт быть предметом и становится чем-то вроде начальника, который всё время недоволен. Вернуть её в состояние предмета полезно, потому что дальше вы будете учиться не подчиняться ей, а пользоваться.

Если через неделю ежедневных двухминутных проверок скрипка всё равно падает при отпущенной левой руке, не решайте это сами. Покажите педагогу, где именно она едет: вниз, вбок или проворачивается вокруг своей оси. По тому, куда она едет, видно, какая из трёх точек не работает, и это исправляется за один урок. Проблема, которую вы носите три года, почти всегда решается за сорок пять минут, если её наконец назвать вслух.