ИВАН -КУВЫРКАН

Ирина Васина

ИВАН -КУВЫРКАН

Солнце поднималось над лесом, щекоча верхушки сосен. Оно спускалось всё ниже, пока не коснулось могучих ветвей и не проскользнуло в мастерскую деда Василия. Солнечный луч сполз по деревянному полу, забрался на верстак и осветил разбросанные стружки. В мастерской было тихо. Все ещё спали. Пахло деревом и краской. На полке мирно стояли разукрашенные матрёшки. Деревянные ложки лежали аккуратной стопочкой, а коняшки-свистульки стояли в ряд, как эскадрилья, готовая к вылету. На каминной полке, свернувшись клубком, спал кот Барон. Собака Молли, положив морду на лапы, лежала на коврике и тихонько поскуливала во сне. Луч скользнул дальше и остановился на верстаке. Там, среди стружек и обрезков дерева, стоял Болванчик. Его голова качалась на пружине: вверх-вниз, вверх-вниз. Тик-так, тик-так.

Сегодня предстоял важный день. Дед Василий собирался на выставку, где иностранцы покупали его матрёшек. Как говаривал дед Василий, матрёшка — символ России. Гости из других стран любовались, глядя на эту деревянную красавицу.

Дед проснулся, заглянул в мастерскую. Молли сразу вскочила и, виляя хвостом, побежала навстречу. Дед Василий окинул взглядом своё царство матрёшек. Барон только открыл глаза, лениво зевнул и остался лежать. Все на местах, всё в порядке. И дед с Молли вышли из мастерской.

— Ах, ах! — заахали матрёшки наперебой, как только дверь закрылась.

— Я поеду в Париж! — сказала миниатюрная матрёшка в синем платке и красными щеками.

— Это я поеду в Париж! — сказала громадная матрёшка, расписанная красными хохломскими узорами. — Я и мои сестры!

— Мы…мы поедем! — спорили матрёшки хором.

— Цыц! — поднял голову кот. — Расшумелись тут, спать не дают! — Потягивая лапы, добавил Барон. Кот перевернулся на самый край каминной полки, подставляя живот солнечным лучам, сложил лапки и замер от удовольствия. И вдруг не удержав равновесие, с грохотом скатился на пол.

Барон чихнул, обиженно посмотрел на матрёшек и направился из мастерской. Дверь была закрыта. Но кот давно научился открывать её. Подпрыгнув несколько раз до ручки, он повис на ней — и под тяжестью его тела дверь медленно открылась.

Не любил Барон закрытые двери: «Что это за ограничения?»

Кот важно засеменил на кухню. Пора и позавтракать.

Как только кот ушёл, заговорили матрёшки-мальчишки:

— Да это нас возьмут в Париж! Смотрите, какие мы красивые, сильные, бравые!

— Нет, нас! — сказали матрёшки в платках, завязанных узлами, и в сарафанах с передниками. — Вот у нас какие корзинки с цветами и петухом!

— Нетушки, нас! — сказали северные голубоглазые красавицы с мягким румянцем. — Вот у нас и яблоки зелёные, и узоры с соломкой!

— Фи-и-и, точно в Париж едем мы! — сказали жёлтые матрёшки с разноцветными рукавами, в ярких красных платках с каймой. — У нас маки во весь фартук!

И что тут началось! Все матрёшки начали спорить до хрипоты, перебивая друг друга и доказывая, насколько хороши их наряды.

Лишь только Болванчик молчал и мотал головой: тик-так, тик-так.

Неподалёку стояла малюсенькая матрёшка. Она была совсем крошечная и ещё не раскрашенная.