Подарок

Ирина Сорокина

Подарок

Подарок

Мой любимый писатель Антуан де Сент-Экзюпери как-то сказал: “Все взрослые сначала были детьми, только мало кто из них об этом помнит”. Я, в свою очередь, признаюсь честно, – совершенно обратный случай.

Родился я словно бы взрослым, а уже по мере взросления отчаянно пытался забыть о своём детстве, где мне приходилось обременять себя ненужными взрослыми мыслями и чувствами, и, наоборот, стать ребёнком.

Вот, к примеру, такая история. Жила у нас кошка Муся. Муся была доброй, ласковой кошкой; вечно ходила она за кем-нибудь из семьи, но больше всего любила моего старшего брата, Андрея. Любимое Мусино занятие было лежать весь день на тахте и мечтательно, с одной ей понятной звериной тоской, глядеть на заснеженную улицу.

Середина зимы. Солнце пригревает своим неярким, однообразным светом, а на окне – узоры, которые так усердно рисовал всю ночь иней. Смотришь – и диву даёшься, как мороз вытворяет такие картины, которые и некоторым художникам неподвластны, сколько бы времени они ни бились, сколько бы красок и холста ни истратили.

Я сам знаю, о чём говорю, уважаемый читатель, ведь я пробовал и к своим двадцати с небольшим годам убедился, что природа – вот величайший из всех художников!.. Но я отвлёкся… Так вот, Муся любила долгими зимними вечерами наблюдать за понурым клёном, от которого исходил волшебный свет фонаря, проникавший сквозь ветви и золотивший мелкие сосульки на скрюченных его пальцах. Муся задрёмывала, но помнила, что вот-вот придёт с катка её любимец – мой брат. И только-только Андрей, разрумяненный от мороза и запыхавшийся от быстрого бега, слегка осипшим от холода голосом возвещал о своём приходе, Мусин сон вмиг слетал с подёрнутых пеленой кошачьих глаз и гнал её к любимому обитателю нашего дома.

Я замечал каждое кошкино движение: не только внешнее, но и внутреннее. Не знаю, как вы, читатель, но я считаю презренными тех людей, что полагают, будто у животных нет чего-то, что напоминает нашу человеческую душу, что не даёт им повода беспокоиться, радоваться, плакать и мечтать наравне с нами, людьми. Мусю я наблюдал постоянно, и, поверьте мне, движения её души я усматривал в каждом моргании глаз, в каждом мимолётном поднятии лапы, в каждом потягивании, когда она с наслаждением после лёгкого сна спрыгивала с насиженного места. Так, Муся была излюбленным предметом моих наблюдений и размышлений о жизни. Именно Муся однажды заставила меня задуматься, что я не похож на остальных детей.