В терапии с судьбой: как мужчины и смысл сплелись в моём счастье

Ирина Николаева

В терапии с судьбой: как мужчины и смысл сплелись в моём счастье

БЛАГОДАРНОСТИ

БЛАГОДАРНОСТИ

Я посвящаю эту книгу тем, кто больше всего повлиял на мою жизнь:

Моим замечательным родителям — я благодарна вам за то, что всегда верили в меня и поддерживали во всём.

Моей старшей сестре — я благодарна тебе, что возвращала меня в реальность, терпеливо слушала мои жалобы и была рядом, когда это было особенно нужно.

Моим любимым дочкам — благодарна вам за то, что выбрали меня своей мамой и прошли со мной этот непростой путь. Вы — мой главный смысл и моя опора.

Моим близким родственникам и друзьям — благодарю, что не отвернулись от меня и моей семьи в самые тяжёлые моменты, а продолжали поддерживать и помогать.

Всем мужчинам, которые были в моей жизни, — благодарю за уроки, опыт и возможность расти. Благодаря вам я стала той, кто я есть сегодня. Без вас не было бы ни этой книги, ни моей профессии.

И, наконец, благодарю Бога за то, что Он всегда был рядом.

ОТ АВТОРА

Я долго шла к написанию этой книги. Для меня это — как снять с себя одежду и распахнуть дверь в свой дом. Я откладывала этот момент снова и снова, но чем дольше тянула, тем настойчивее возвращалась мысль о книге, словно кто‑то в моей голове тихо повторял: «Тебе нужно это написать». У меня нет цели кого-то обидеть или унизить. Я хотела показать людей, и в том числе себя, со всеми травмами, переживаниями, мыслями и ошибками. Не ошибается лишь тот, кто ничего не делает. Несмотря ни на что, мне удалось сохранить хорошие отношения с бывшим мужем, и я очень благодарна ему за ту жизнь, которая у нас была. У меня прекрасные дочки и та женщина, которой я стала, — без него этого бы не случилось. В нашей истории было разное, но надо отдать ему должное: он добрый и щедрый человек, который всегда приходит на помощь в сложные моменты.Я считаю себя счастливой женщиной. Мне повезло прожить такой спектр чувств и эмоций, который не каждому выпадает хотя бы раз в жизни.

Эта книга основана на моих воспоминаниях. Я постаралась максимально сохранить реальность основных событий, но точную хронологию выдержать не удалось: какие‑то встречи и эпизоды пришлось опустить, потому что они не влияли на подлинность истории и её суть. В этой книге нет ни плохих, ни хороших, нет виноватых и правых. В ней есть живые люди, застрявшие в своём прошлом и не умеющие строить взрослые, осознанные отношения. Я очень надеюсь, что все мужчины, которые были в моей жизни, сейчас счастливы и смогли найти «своего» человека. Мне важно в это верить.

Если вам кажется, что жизнь закончилась и вы не можете двигаться дальше, — всё равно идите. Не бойтесь: страх — это иллюзия. Мне не раз приходилось начинать всё заново. Беритесь за любые возможности — тогда ваша жизнь станет более наполненной и счастливой. Я всегда поступала именно так: сначала было непросто, но, идя до конца, я смогла многого добиться, в том числе и в личной жизни. Нет прошлого и будущего — есть только настоящее. Нужно жить здесь и сейчас и решать проблемы по мере их поступления. Их будет немало, но безвыходных ситуаций не существует.

Глава 1. Кажется это начало

Она вышла замуж в двадцать три года — с той ясной, почти детской уверенностью, что семья должна быть местом равноправия и опоры. Ей казалось естественным, что двое оберегают друг друга, делят быт и радости пополам, говорят добрые слова без повода, вместе растят детей, создают уют и не прячут правду даже в неудобных разговорах. Она была нежной, мягкой, ранимой — из тех, кто любит всем существом и заботится так, будто это дыхание.

Они познакомились в интернете. Была такая программа для общения — ICQ, «аська»: короткие звуки входящих сообщений и ощущение, что где-то по проводам к тебе тянется невидимая ниточка. Она сидела на работе, перебирала бумаги и печатала что-то на компьютере, когда в правом углу экрана вдруг вспыхнуло окно — и раздался короткий стук, будто кто-то постучал в стекло из другого мира.

«Оууу! Оууу!»

— Привет.

Она даже вздрогнула, словно «привет» могли сказать вслух. Улыбнулась сама себе и набрала:

— Привет.

И всё. Никаких фейерверков. Просто началась переписка: они общались неделю. Он писал ровно, без лишних смайлов, иногда было смешно. Она отвечала быстрее, чем успевала подумать, и ловила себя на том, что ждёт этого «Оууу!».

Через неделю он написал:

— Я хочу пригласить тебя погулять. Как ты смотришь на моё предложение?

Она прочитала и почувствовала, как внутри одновременно поднялись любопытство и осторожность.

— Где? — ответила она.

— Можно на Китай-городе, я там недалеко работаю.

— В целом я не против, — ответила она.

— Отлично. Поднимешься по лестнице с кольцевой, я буду там стоять между двумя переходами. На мне будут голубые джинсы, серая куртка, гриндерсы и книга Акунина. В восемь.

В тот день она работала и обсуждала встречу с подругой, делая вид, что ей всё равно.

— Может, не идти? — сказала она и фыркнула, чтобы скрыть нервозность. — А вдруг он окажется не симпатичный, я даже фотку его не видела.

— Да ладно, — отмахнулась подруга. — Может, это твоя судьба.

— Судьба в «аське», — усмехнулась она. — Звучит как анекдот.

Но ближе к вечеру её накрыла упрямая лень и тревога: «Не пойду. Что-то не хочется». Она задержалась на работе, тянула время — словно, если опоздает достаточно сильно, то и идти не надо будет.

Потом резко подумала: «Знаешь что? Схожу. А если он мне не понравится, я же просто могу пройти мимо».

Домой она почти бежала, быстро влетела в квартиру, переоделась почти вслепую, уложила волосы и вспомнила, что у неё нет его номера. Тогда это было нормально — просто договориться и прийти. Или не прийти. И опоздала — на сорок пять минут.

По дороге в метро она думала: «Ну всё, он ушёл. И правильно. Кто будет столько ждать?»

Но когда она поднялась по лестнице, на том месте, где они договаривались, стоял он.

С книгой в руках и в гриндерсах.

Он был так увлечён чтением, что мир вокруг как будто не существовал: не было ни спешки, ни раздражения, ни метрошной суеты. Просто человек и страницы. Она остановилась — и вдруг ей стало страшно.

«Вот он», — подумала она. И тут же: «Блин, он выглядит очень молодо. И какой-то… слишком серьёзный».

Она прошла мимо. Один шаг, второй. «Ну… так, вроде ничего. Нуу.. не мой тип». Но всё-таки решила подойти.

— Привет. Я… немного опоздала.

Он поднял глаза — и в этом взгляде не было ни малейшего упрёка. Скорее облегчение, будто он ждал не столько её, сколько подтверждения, что не зря приехал.

— Привет, — сказал он. — Ничего страшного. Куда пойдём?

Она не удержалась и улыбнулась — уже по-настоящему:

— Ты же позвал меня на свидание. Твои предложения.

Он на секунду смутился, словно слово «свидание» оказалось слишком громким, и кивнул:

— Давай в ресторан. Тут недалеко есть хороший. Только… мне надо деньги поменять.

Тогда зарплату выдавали в долларах — и это звучало так буднично, будто речь шла о том, чтобы купить водички.

Они зашли в обменник, и тут она увидела, что он волнуется. Не «чуть-чуть», а по-настоящему: руки дрожали, он ронял мелочь, купюры слипались, он пересчитывал их дважды и всё равно путался.

В ресторане они говорили почти без остановки. Она болтала, не умолкая: рассказывала про работу, про подруг, про то, как ненавидит, когда люди опаздывают, и тут же сама смеялась над собой. Он слушал внимательно, иногда задавал вопросы.

Если честно, сначала он ей жутко не понравился. Слишком молчаливый, слишком закрытый — она таких не любила. Ей нравились яркие, шумные — те, кто сразу заполняет собой пространство.

«Не мой тип», — повторила она про себя. Но ловила себя на том, что ей спокойно рядом с ним — не скучно, а именно спокойно.

Когда они вышли, он поймал такси.

— Я тебя провожу, — сказал он.

— Да я сама доеду, — автоматически возразила она.

— Я хочу тебя проводить, — просто ответил он. — Так будет правильно. Пожалуйста.

Это был мужской поступок — не показной, не наигранный, видно было, что он действительно этого хочет. И вдруг она подумала: «Ладно. Дам ему шанс».

У подъезда они остановились. Ночь пахла мокрым асфальтом, подъездным теплом и чем-то ещё — ожиданием, которое повисает между людьми.

— Спасибо, — сказала она, глядя на подъездную дверь, чтобы не смотреть ему в глаза.

— Спасибо тебе, что пришла, — ответил он. — Я уже… думал, что ты не придёшь.

Она хотела отшутиться: «Всегда пожалуйста», — но не успела.

Он вдруг наклонился к ней — быстро, решительно, будто боялся передумать, — и поцеловал её в губы.

Поцелуй был горячий, настоящий. И у неё внутри всё поднялось, как волна: откуда-то из живота — к горлу и щекам, в висках застучало. На секунду исчезли мокрые улицы, такси, подъезд, весь город — остались только его губы и внезапная мысль: «Вот это… да».

Они стояли так долго — или ей показалось, что долго, — пока таксист не посигналил. Гудок разрезал воздух и вернул в реальность.

Она отстранилась и сделала глубокий вдох.

— Мне… пора, — сказала она тихо.

Он кивнул, всё ещё близко, и улыбнулся.

— Тогда до завтра? — спросил он.

— Посмотрим, — ответила она по привычке, но голос выдал её раньше, чем она успела спрятать радость.

Он сел в такси, захлопнул дверь. Машина тронулась, и она стояла у подъезда, пока красные огни не растворились в мокрой ночи.

И только тогда поймала себя на том, что улыбается — не потому, что «так положено после свидания», а потому что внутри, где-то очень глубоко, уже поселилось лёгкое, упрямое: «Кажется, это начало». Казалось, это и была та самая любовь с первого взгляда. Будто кто-то внутри тихо сказал: «Вот он», — и мир на секунду замер. Она ещё не знала его привычек, она даже не знала его адреса, а сердце уже реагировало: чуть быстрее билось, теплее становилось в ладонях, бабочки порхали в животе, и в голове всё было как в тумане. «Кажется, я влюбилась». И от этого было одновременно радостно и страшно.

Первые полгода действительно напоминали чудо.

На третьи сутки он признался ей в любви. Легко, будто между делом, но так уверенно, что у неё внутри затрепетало от счастья.

— Я тебя люблю, — произнёс он, глядя прямо в глаза.

Она рассмеялась, спрятала лицо в воротник, чтобы не выдать, как сияет от радости.

— Ты меня почти не знаешь.

— Ощущение, что я знаю тебя всю жизнь, — сказал он и улыбнулся так, будто этой улыбкой можно было закрыть любую трещину в сомнениях.

Через месяц он сделал предложение. Не пафосно — скорее стремительно, как человек, который не переносит пауз.

Они гуляли по Китай-городу: вечер уже сел на крыши, воздух был сырой, и фонари расплывались в мокрой темноте. Ей нравилось, как город в такую погоду становится тише.

Она шла рядом и думала о пустяках — что надо купить хлеб, что завтра снова ранний подъём, что у него смешно топорщится прядь на затылке.

Он вдруг замедлил шаг и остановился так резко, что она по инерции сделала ещё полшага и обернулась.

— Подожди, — сказал он. Голос прозвучал не то чтобы тревожно — скорее собранно.

Она подняла бутылку с водой, сделала глоток и, улыбнувшись, спросила:

— Что случилось? Ты что-то потерял?

Вместо ответа он опустил рюкзак на влажную брусчатку и начал шарить внутри. Не суетливо, но с той странной, слишком явной сосредоточенностью, которая сразу заставляет сердце насторожиться. Молния заела, он тихо выругался себе под нос, снова дёрнул — и на секунду, совсем на секунду, на его лице мелькнуло выражение мальчишеской паники: «Только бы не сейчас».

— Ты меня пугаешь, — сказала она, стараясь, чтобы слова выглядели как шутка.

Наконец он выпрямился. В руке у него была маленькая коробочка.

— Я не потерял, — сказал он и посмотрел на неё так, что ей захотелось отвернуться, спрятаться в воротник, как тогда. — Я нашёл.

Она не успела спросить «что?» — он уже сделал шаг ближе и открыл коробочку.

Кольцо поймало свет фонаря и вспыхнуло — не ослепительно, а живо. У неё перехватило дыхание. Вода, которую она только что проглотила, внезапно пошла не туда, и она закашлялась, прижимая бутылку к груди.

— Господи… — выдавила она, смеясь и кашляя одновременно. — Ты серьёзно?

Он растерянно улыбнулся, как человек, который поставил на кон всё и теперь ждёт.

— Я серьёзно, — сказал он. — Я не умею ждать. Я не хочу «когда-нибудь». Я хочу, чтобы ты была… со мной. Сейчас. Всегда.

Её будто качнуло изнутри. В голове мелькнули правильные взрослые слова: «рано», «мы мало знакомы», «надо подумать». Но рядом с ними — другое, сильнее: как легко ей рядом с ним, как мир становится светлее, когда он берёт её за руку; как она устала быть осторожной и всё обдумывать.

Он сглотнул и, будто боясь, что тишина разрушит решимость, спросил быстро, на одном дыхании:

— Выйдешь за меня замуж?

Она смотрела на кольцо, на его пальцы, чуть дрожащие от холода и напряжения, на мокрую брусчатку под ногами — и вдруг ясно поняла: ей не нужно придумывать красивый ответ.

— Да, — сказала она. И сразу же, чтобы он не успел испугаться, добавила, смеясь: — Да-да. Конечно да.

Он выдохнул так, будто всё это время не дышал, и шагнул к ней. Она обняла его первой — крепко, по-настоящему, уткнувшись лицом в его плечо.

— Ты не пожалеешь, — сказал он ей в волосы, очень тихо.

Она хотела ответить: «Я и не сомневаюсь», — но вместо этого промолчала. И, чуть отстранившись, чтобы увидеть его глаза, сказала:

— Я люблю тебя.

— И я люблю тебя, — сказал он.

Китай-город вокруг них продолжал жить своей мокрой вечерней жизнью: шуршали шины, свет в окнах дрожал, кто-то смеялся под козырьком кафе, — а у неё внутри всё было удивительно тихо и светло, как будто в этом сыром воздухе вдруг зажгли маленькую лампу.

Глава 2. Первый звоночек

Он привёз её к себе домой — знакомиться с родителями. Сказал это буднично, будто речь шла о том, чтобы заехать за хлебом, но у неё внутри всё сразу напряглось, как струна.

В машине она смотрела в окно на мокрые улицы и