Ирина Левонтина.

Русский со словарем



скачать книгу бесплатно

© И. Левонтина, 2016

© Е. Ольшанская, 2016

© А. Бондаренко, художественное оформление, макет, 2016

© ООО “Издательство АСТ”, 2016

Издательство CORPUS ®

* * *

Памяти моей мамы



Предисловие ко второму изданию

Когда я стала готовить новое издание этой книги, я увидела, что со времени, когда она была написана, кое-что изменилось. Некоторые слова и значения, о которых я пишу как о новых и непривычных, с тех пор совсем прижились. Некоторые языковые процессы продвинулись гораздо дальше. С кое-какими словами случились новые приключения. Вот пишу я о забавных употреблениях слова кощунство – но это ведь сущие пустяки по сравнению с тем, как оно потом прогремело в деле “Пусси Райот”. Пишу об особом использовании слов свой и наш – а как быть со всем, что потом с ними случилось? Тут ведь и крымнаш, и “Своих не бросаем”. Я пишу о том, как слово выбор постепенно обретает вес и значимость, хотя пока только в рекламе. А ведь совсем вскоре после выхода книжки выбор стал ключевым словом “Снежной революции”: Вернем стране выбор! У меня украли выбор!

Но если рассказать обо всем этом, будет уже другая книга – и о другом времени. А эта книжка отразила свое время – начиная с середины девяностых и нулевые. Пусть и остается его срезом. Поэтому я радикальных изменений не вносила, новых примеров особо не добавляла. Хотя что-то дописала, кое-какие оплошности и упущения, конечно, поправила, во многом благодаря внимательным читателям первого издания.

И еще – думая обо всем, что случилось с нами и нашим языком со времени выхода первого издания, хочу процитировать стихотворение Булата Окуджавы 1992 года:

 
Язык не виноват, – заметил пан Ольбрыхский,
все создает его неповторимый лик:
базарной болтовни обсевки и огрызки,
и дружеский бубнеж, и строки вечных книг.
‹…›
Когда огонь вражды безжалостней и круче,
и нож дрожит в руке, и в прорезь смотрит глаз,
при чем же здесь язык, великий и могучий,
вместилище любви и до, и после нас?
 
От автора

Жизнь в эпоху перемен, кроме всех прочих ее особенностей и свойств, сопряжена с резкими и чувствительными изменениями в языке. И люди реагируют на эти языковые инновации весьма болезненно. Легко заметить, что в любой радио– или телепередаче, где говорят о языке или культуре, кто-нибудь обязательно начинает причитать: “Как мы стали говорить! Посмотрите, какое появилось ужасное слово такое-то! Зачем столько заимствований таких-то, когда есть хорошие слова такие-то? Мы их забываем, мы теряем духовность… Скоро мы вообще не сможем читать Пушкина без перевода!” Оно и понятно.

Когда окружающая действительность стремительно и не всегда ко всеобщему удовольствию меняется, язык именно в силу своей стабильности остается один поддержкой и опорой, позволяет сохранять собственную идентичность и культурную преемственность. Поэтому, когда еще и он оказывается переменчивым и пугающе незнакомым, люди нередко воспринимают это как утрату последнего прибежища и окончательный крах.

Между тем оснований для таких панических настроений в общем-то нет. Язык – организм очень живой и живучий. Он чрезвычайно чувствителен и восприимчив, но ему не так-то просто что-нибудь навязать. Если в языке прижилось новое слово или новое значение старого слова, значит, это зачем-то языку нужно: в нашем сознании, в культуре появился новый смысл, новое понятие, для которого недостает словесной оболочки. А если нет потребности в такой оболочке – как новое слово ни насаждай, язык его либо отторгнет, либо переосмыслит и вложит в него то содержание, которое ему нужно. Как сказал, правда, несколько по другому поводу, замечательный поэт Лев Лосев:

 
Но главное – шумит словарь,
словарь шумит на перекрёстке.
 

Попробуем постоять на этом перекрестке и прислушаться к шуму словаря.

Эта книжка собралась лет за десять. В двухтысячном году я начала сочинять короткие заметки о языке для радиопередачи “Грамотей”, которую несколько лет вела на “Маяке” моя коллега и подруга Елена Шмелева. Потом мои популярные тексты публиковали старые “Итоги”, “Еженедельный журнал”, “Знамя”, Polit.ru. Затем была колонка о языке в газете “Троицкий вариант” и “Ворчалки о языке” в интернет-издании Stengazeta.net.

Новый русский лексикон

Великий вызов

Скандально прославившаяся журналистка Елена Трегубова – “кремлевская диггерша” – так написала о Ельцине:

Просто был тем, кто неожиданно почувствовал этот великий ритм и дыхание времени, этот великий шанс и великий вызов. И – как мог постарался соответствовать этому вызову.

Надо заметить, что до недавнего времени такое употребление слова вызов было для русского языка совершенно невозможным. Да и сейчас фраза “Он почувствовал этот великий вызов и постарался соответствовать этому вызову” звучит не вполне по-русски. Можно, однако, с большой степенью вероятности предположить, что освоение такого употребления – дело ближайшего будущего.

Это калька с английского challenge – одного из самых ярких английских слов, которого нет в русском языке – во всяком случае, до недавнего времени не было. Буквально оно означает “вызов”, однако имеет гораздо более широкое значение. Слово challenge описывает, в частности, следующую ситуацию. Человек берется за выполнение какой-то трудной задачи, на пределе или даже за пределами своих профессиональных или иных возможностей, и трудность задачи подстегивает его, заставляет превзойти самого себя. Восхитительна эмоциональная тональность этого слова: оно выражает эдакий веселый азарт и вкус к жизни. Почувствовав challenge, человек ощущает, как повышается количество адреналина в крови. Излишне говорить, сколь важны это понятие и это ощущение для всей американской цивилизации. По-русски человек не может, например, соглашаясь занять какую-то должность, воскликнуть, потирая руки: “Это для меня вызов!”

Ну, не будем пускаться по этому поводу в спекуляции, а вспомним лучше русское слово, в котором азарта не меньше, чем в английском challenge, – выразительное словцо слабо. “А вот слабо тебе это сделать?” – подзуживаем мы собеседника. “Кому? Мне слабо??? – заводится он. – А вот и не слабо!” И действительно немедленно прыгает с крыши, выпивает бутылку водки, стоя на подоконнике, и т. п. Такой нехитрый риторический прием, кстати, так и называется – брать на слабо. Конечно, это слово выражает совершенно другую идею, чем слово challenge. В ответ на challenge человек повышает производительность труда, продвигается по службе, в то время как, доказывая, что ему не слабо, человек может сделать то, чего он вовсе не хотел и не собирался делать. И, пожалуй, даже, чем бессмысленнее действие, тем лучше.

Это по-дурацки удалое слабо – очень характерное и забавное словцо. Есть свое обаяние в бескорыстном желании проверить, на что ты способен, не достигая при этом никакой разумной цели, – как в известном пассаже из “Москвы – Петушков”:

А ты мог бы: ночью, тихонько войти в парткабинет, снять штаны и выпить целый флакон чернил, а потом поставить флакон на место, одеть штаны и тихонько вернуться домой? ради любимой женщины? смог бы?..

(И да, в первой версии “Москвы – Петушков” так и было – одеть штаны, так сам Ерофеев и произносил, когда читал свое произведение вслух, хотя в более поздних версиях стало надеть штаны.) Однако то, что в русском языке нет слова challenge, в последнее время все больше ощущается как упущение. Оно все чаще и чаще оказывается нужным, когда люди говорят о своей или чьей-то еще жизненной позиции, отношении к профессии, карьере. И вот слово вызов, в котором раньше ничего такого экзистенциального не было, прямо на наших глазах расширяет свое значение. Так сказать, пытается соответствовать вызову эпохи.

Мне особенно нравятся две фразы в рекламе. В одном случае о новом пятновыводителе говорится: “И еще больший вызов – засохшая свекла”. В другом рекламируется модель автомобиля: “Ваш ответ вызовам жизни!”

Наш пример очень показателен. Часто по поводу нового слова люди машут рукой: да это заимствование! Как будто такое указание что-то объясняет. Вот слово вызов жило себе и столько лет абсолютно не собиралось калькировать данное значение слова challenge. Но вдруг собралось, и новое значение моментально прижилось. Просто раньше оно было не нужно, а теперь понадобилось. Замечательно, как быстро люди привыкают к таким вещам. Я много раз сталкивалась с тем, что мне не верят, когда я говорю, что раньше не было выражений типа почувствовал великий вызов. “Как это не было? Да всегда так говорили! А как же иначе это сказать?” Да в том-то и дело, что раньше так не говорили и этого не говорили никак, потому что этого не думали. Как сказано у Цветаевой, “даже смысла такого нет”.

Правда, фраза про свеклу пока еще большинству людей кажется смешноватой. Но это ненадолго.

Тут вот что еще интересно. В последнее время для русского языка стало очень характерным использование слова проблема там, где раньше сказали бы просто неприятность. Теперь вместо плохая кожа скажут проблемная кожа. Такой позитивный взгляд на жизнь. Но вот когда я рассказывала об этом в “западной” аудитории, то несколько раз получала однотипную реакцию: “Ну надо же, а у нас теперь, наоборот, лучше не произносить слово problem, если не хочешь испортить себе карьеру. Теперь надо вместо problem говорить challenge”. To есть больше не стало проблем, а есть только вызовы. Это уже следующий этап – еще более лучезарный взгляд на жизнь, при котором даже неприятность рассматривается лишь как возможность проявить себя. В общем, как пел герой Ефремова в фильме “Айболит-66”: “Это очень хорошо, что сейчас нам плохо” – с полным, впрочем, осознанием того, что это лишь способ поддержать деморализованных малышей.

Один мой сослуживец остроумно заметил по поводу нового словоупотребления: “Ясно… Значит, теперь надо говорить: «Это ваши вызовы»”.

We are the champions, my friend…

Среди рекламных слоганов мобильных телефонов можно услышать и такой: “Мобильные телефоны для успешных людей”. Такое употребление слова успешный – явление совсем новое.

До последнего времени русское слово успешный могло употребляться только по отношению к действиям, деятельности, процессам (успешные переговоры, успешная работа, успешный рост) – но не по отношению к людям. Однако за последние годы сочетание успешный человек стало очень типичным.

Более того, пожалуй, успешный человек – это герой нашего времени. Уже о нем и для него пишут книги и издают журналы: Михненко П. А. “Как стать успешным: … на опыте успешных людей”, Кановская М. Б. “Деловой этикет для успешных людей”, “«Фаворит» – журнал для успешных людей”. Существует интернет-рассылка “Афоризмы успешных людей” и сетевая “Библиотека успешного человека”, социальный навигатор “Успешные сироты”. Этот новый герой – адресат рекламы: “Автосалон для успешных людей”, “Леонбергер – собака для успешных людей!”, “Красивые зубы – пропуск в мир успешных людей”, “Успешные люди” – рекламно-продюсерская компания. Этот новый вид ведет стадную жизнь: “Клуб успешного человека”, “VIP-лига Infinum – лига успешных людей!” “Успешным может стать каждый”, – сулят педагоги, психологи и психотренеры: “Образование для успешных людей”, “Новый тренинг «Успешный Человек» Николая Ивановича Козлова”, “Тренинг успешных людей”, “«Как вырастить из ребенка успешного человека» – На вопросы читателей отвечает педагог-психолог”.

Это стремительное изменение смысловых возможностей слова не случайно.

Успешный, конечно, калька с английского слова successful. Например, в фильме “Секс в большом городе” одна из героинь сетует, что мужчины предпочитают молодых девушек, “а успешная пятидесятилетняя женщина никого не интересует”. В английском тексте, естественно, звучит successful. Представление об успешном человеке пришло к нам вместе с западным культом успеха, достижения. Прежде в русской культуре успех не рассматривался как основополагающая жизненная ценность. Это, разумеется, не означает, что люди не стремились к успеху. Просто экзистенциальный статус успеха был невысок. Своими успехами, успехами детей гордились, но гордиться немного стеснялись. Достижение как-то ассоциировалось с риском для собственной души.

Раньше говорили: состоявшийся человек, а это ведь несколько другое, это слово не характеризует социальный аспект человека. Состоявшийся – значит реализовавший свой внутренний потенциал, а добился ли он чего-нибудь в жизни, неизвестно. Было еще слово преуспевающий, того же корня, что успешный. Оно всегда было связано с финансовым успехом и выражало некоторое сомнение в моральной безупречности средств достижения этого успеха. Преуспевающий адвокат – это тот, у кого высокие гонорары, а не тот, которому удалось много невинных людей спасти от тюрьмы. Чрезвычайно характерно высказывание Олега Целкова в интервью о Бродском:

По-видимому, Бродскому претило то, что Евтушенко был весьма преуспевающим поэтом в СССР, публиковался гигантскими тиражами, был богат, разъезжал месяцами по всему белому свету, о чем и во сне не могло присниться обычному советскому человеку. Бродского Евтушенко раздражал.

Что касается самого Бродского, можно себе представить, что, защищая его от обвинений в тунеядстве, кто-нибудь назвал его состоявшимся поэтом. Но преуспевающим поэтом – невозможно.

Вспомним и Довлатова:

Двое писателей. Один преуспевающий, другой – не слишком. Который не слишком задает преуспевающему вопрос:

– Как вы могли продаться советской власти?

– А вы когда-нибудь продавались?

– Никогда, – был ответ.

Преуспевающий еще с минуту думал. Затем поинтересовался:

– А вас когда-нибудь покупали?

Чрезвычайно характерны строки из поэмы Наума Коржавина “Сплетения”:

 
И, может быть, стал бы отменным,
Исполненным сложных забот,
Престижным саксесыфулмэном,
Спецом по обрывкам пустот…
 

Строки дышат отвращением к этому чуждому “саксесыфулмэну”. Дикая транслитерация (или транскрипция?) эту чуждость подчеркивает. Ну ясное дело, если successful, то непременно за счет даже не пустот, а обрывков пустот. Поэма написана в 1980 году, и к слову саксесыфулмэн в книжке сноска, поясняющая, что это “успешливый человек”. Пришлось автору, видимо, использовать редкое слово успешливый, поскольку сочетание успешный человек четверть века назад казалось вовсе немыслимым. Оно и в начале XXI века было еще непривычно. Это довольно много обсуждали, особенно профессиональные переводчики, которые как раз мучились с этими самыми саксесыфулмэнами. Приведу пример с сайта Ассоциации лексикографов “Лингво” (там есть форум “Беседы переводчиков”):

4 февраля 2003 г.

Инна Ослон: “Еще года два назад слово «успешный» в значении «преуспевающий» не то чтобы резало мне слух, а вызывало определенный дискомфорт. Теперь уже не вызывает (почти)”.

П. Палажченко: “С «успешным» в этом значении мы, наверное, действительно «проехали»”…

Итак, успешный человек. Пожалуй, лучше всего можно определить это понятие, используя другое модное современное выражение – жизненный проект. Одна из современных гимназий так рекламирует себя:

Гимназия видит свою основную миссию в утверждении новых ценностей школьного образования: главное – умение применить полученные знания, опыт совместной работы и личных достижений при построении собственного жизненного проекта.

Успешный человек – это тот, кто успешно осуществил свой жизненный проект. Не обязательно он так уж разбогател, но он добился определенной позиции в обществе. Его проект социально признан.

Интересно, что точно такие же изменения, как со словом успешный, произошли и со словом эффективный. Раньше говорили: эффективные меры, эффективное лечение. Теперь же мы сплошь и рядом слышим: эффективный человек. Например, как сказали в одном телешоу: “Человек в любом возрасте может быть эффективным”. Есть даже такая книга – “Формула успеха, или Философия жизни эффективного человека”. В аннотации сказано:

Это реальная психология для деловых и эффективных людей:

для предпринимателей и психологов, руководителей и домохозяек, для всех тех, кто хочет стать – универсальным бизнесменом.

Нельзя не заметить, что новое значение слова успешный – более или менее на ту же тему, что и новое значение слова вызов. Вообще здесь мы имеем дело не просто с изменениями семантики отдельных слов, а с обновлением целого фрагмента языковой картины мира. Ведь и слово неудачник за последние годы несколько изменило свой оценочный потенциал. Раньше оно могло произноситься чуть ли не с нежностью и подразумевать, что человек не достиг земных благ, потому что бескорыстен и думает о душе. “Золотое клеймо неудачи”, как мы помним, разглядела Ахматова на челе молодого Бродского. Но чем дальше, тем более сурово начинает звучать по-русски это слово, приближаясь по тональности к английскому loser. А слово карьера? Еще двадцать лет назад в ходу была формулировка карьера в хорошем смысле. Почему надо было оговариваться, что в хорошем? Да потому, что вообще-то карьера – это было что-то слегка постыдное.

На рубль амбиции

Есть и еще одно интересное слово из этой же серии. В последнее время многим бросается в глаза, как изменились слова амбиции и амбициозный. Яркая примета нашего времени – словоупотребления типа: “кадровый центр «Амбиция»” (он занимается трудоустройством), “11-я ежегодная конференция «Управление в России: время амбициозных целей»”. А вот из объявления о вакансиях: “Нужен еще один амбициозный и целеустремленный сотрудник”.

До последнего времени слово амбиции связывалось преимущественно с завышенной самооценкой и безосновательными притязаниями. Так его толковали и словари: амбиция – “обостренное самолюбие, чрезмерное самомнение”. Замечательно, что в русском языке чуть ли не все слова, указывающие на высокую оценку человеком собственной персоны, окрашены отрицательно: самомнение, апломб, гонор, чванство, спесь, самонадеянность, самоуверенность. Список можно продолжить. Это язык так отражает укорененное в русской культуре представление о том, что гордому человеку следует смиряться. Причем на самом-то деле мы понимаем: бывает, что человек трезво оценивает свои силы, готов справиться с задачей и говорит об этом без пустого жеманства, и это хорошо. Однако употребить применительно к такому случаю слово самоуверенность невозможно даже с уточнением в хорошем смысле. Нужно слово распороть и сложить в другом порядке – уверенность в себе. Иначе негативную оценку не изгнать.

Когда слово амбиция было заимствовано в русский язык, оно очень быстро приобрело этот оттенок. Правда, например, Достоевский часто использует слово амбиция просто в смысле “самолюбие”, например:

Моя репутация, амбиция – все потеряно! Я погиб, и вы погибли, маточка, и вы, вместе со мной, безвозвратно погибли! Это я, я вас в погибель ввел! Меня гонят, маточка, презирают, на смех подымают, а хозяйка просто меня бранить стала; кричала, кричала на меня сегодня, распекала, распекала меня, ниже щепки поставила (Бедные люди).

Но гораздо более типично всегда было представление об амбициях непомерных и неправомерных, как в таком примере:

На грош амуниции, на рубль амбиции! Уходи, не проедайся! Банкомет взял за плечи барона и вмиг выставил его за дверь, которую тотчас же запер на крюк (В. Гиляровский. Москва и москвичи).

А в советское время и тем более трудно было употребить слово амбиция вне отрицательного контекста. И вот все изменилось. Появилось поколение успешных и амбициозных молодых людей, которые отвечают на вызовы жизни – делают карьеру. И ничего в этом плохого язык уже почти не видит. Да, еще эти молодые делают карьеру агрессивно.

Агрессивный макияж

В последние годы многие люди замечают, что и слово агрессивный на наших глазах меняет свой оценочный потенциал. Раньше, если о человеке говорили агрессивный, это всегда означало, что мы оцениваем его поведение отрицательно. Раньше сказали бы агрессивная тактика – с неодобрением. А если хотели одобрить, говорили – наступательная тактика. И вот все чаще мы слышим и читаем: “Нужны инициативные, энергичные, мечтающие о карьере, агрессивно нацеленные на результат, готовые инвестировать свое время и силы” – это в объявлении о вакансиях. “CNN – молодое и агрессивное информационное агентство. Самые оперативные новости, фотографии, видеорепортаж”. Или: “Современная леди прогрессивна и агрессивна: она делает карьеру в мужском коллективе, настаивая, чтобы ее называли по фамилии, как и коллег, и ни при каких обстоятельствах не просили принести кофе”.

И особенно распространилось выражение агрессивный макияж. Вот несколько примеров, извлеченных из интернета:

Вместе с воспоминанием о тех годах (80-х) к нам возвращается более агрессивный макияж: яркие глаза с черной подводкой, много перламутра, “кровавые” губы и безумные объемы в прическах…


Агрессивный макияж для неформальной вечеринки.


Удивительный и яркий, консервативный, стильно-утонченный, подчеркивающий, агрессивный макияж поможет создать визажист. Он подчеркнет образ, сгладит природные недостатки и подаст образ в максимально выгодном свете.

Но, признаться, женский пол и сам не прочь воспользоваться запрещенными приемчиками – лишняя расстегнутая пуговица на блузке, мини-юбка много выше коленок и агрессивный макияж могут сослужить неплохую службу начинающей карьеристке.


Четыре процента (женщин) предпочитают агрессивный макияж. Такой макияж предпочитают женщины, стремящиеся к власти. А еще он помогает обрести уверенность в себе и выделиться из толпы. Если ваш макияж не просто агрессивный, но и правильно подобранный, кратковременный успех вам обеспечен.

О сумочках, совсем маленьких, размером с кошелек, в женском модном журнале говорится: “В таком случае в сочетании с агрессивным макияжем создается эффект уверенной в себе, но в то же время нуждающейся в защите женщины”. А одна счастливая новобрачная делится в “Живом журнале”:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6