Неучтённые связи

Ирина Лазаренко

Неучтённые связи

Я знаю: когда мой брат летел с моста, он осознал свою ошибку. Но он уже летел с моста.

Тем вечером я был за тысячи километров от Максима – задержался в учебной комнате, залип в лабиринте данных, как обычно. И вдруг коротко запульсировал на ладони мой Мирр – интерфейс цифрового двойника. Я подумал, пришло сообщение, но нет: поднял ладонь, взглянул – ничего, а в голове в тот же миг пронеслась странная, как будто чужая мысль: «Слабоумие и отвага».

Пройдёт совсем немного времени – и я узнаю, что за сигнал поймал мой цифровой двойник. Я узнаю, как всё случилось.

Максим. Мой брат-близнец. Юная легенда кибер-паркура. Он снова победил в виртуальном чемпионате и в компании приятелей вывалился из бара в тёплый звонкий вечер.

Тихий парк, далеко разносящийся смех и пьяный восторг от бурлящего адреналина. «Умные» столбы поворачивали головы, освещая дорогу идущим, биолюминесцентные панели рисовали динамичные световые инсталляции – рекламу дневной художественной выставки. Чавкали урны, перерабатывая набросанный за день мусор. Где-то вдали тарахтел курьерский дрон. Скромно сиял круглосуточный пункт аренды роллеров с автопилотом…

Декорации к вечной игре, в которой жил мой брат.

Пешеходный мост десятиметровой высоты, соединяющий верхние террасы и нижний уровень парка. Что видел Максим вместо перил – бескрайнюю беговую дорожку?

Мой брат идёт по перилам легко, словно танцуя, «Проходкой тени». Еле заметный шаг в сторону, небольшой разворот, баланс на грани. Абсолютный контроль и грация, иллюзия невесомости.

Его приятели хохочут, подбадривают, кто-то восторженно свистит. Кто-то активирует Мирр и снимает проходку, чтобы выложить во Фликер. Под ногами Максима пульсирует сигнал парковой автоматики: «Опасность! Стой!». Поднимаются тонкие, едва ощутимые барьеры из лазеров, интегрированных в перила.

Мой брат смеётся и ускоряет шаг, его движения всё резче. «Поворот-петля», «Танец на лезвии». Автоматика уже настойчиво шлёт голосовые предупреждения из скрытых динамиков. Мирр на ладони Максима тревожно вибрирует, светит красным, проецирует текстовые сообщения на кожу: «Высота! Опасность!».

Максим не обращает на них внимания. Игровая дорожка поддержит любой его манёвр. Прыжок с разворотом, пируэт, резкая остановка и новый рывок…

А потом прыжок с переносом веса за пределы центра тяжести. В виртуальном мире с его идеальным балансом, точками захвата и отсутствием гравитации Макс восстановил бы равновесие мгновенно и эффектно.

В реальности была гравитация и десять метров высоты над асфальтированной пешеходной дорожкой.

В реальности был громкий, надрывный вопль множества голосов: «Ма-акс!». Он прострелил вечерний парк, слился с воем автоматики, глухим ударом и хрустом ломающихся костей.

В тысячах километрах от Максима, в сибирском техно-университете, мой Мирр полыхнул лиловым. А потом кто-то выбил воздух из моих лёгких, и я потерял сознание.

***

«Ты прячешься в своих цифрах, а я живу!» – кричал Макс, когда я объявил, что меня пригласили на обучение в техно-университет «Синтезы» – научно-исследовательского кластера в Сибири. Родители были в восторге: в их семье вырос вундеркинд! Мои способности заметили и оценили на высочайшем, выше некуда, уровне!

Я и сам был в восторге. А Максим взбесился. Он только что впервые победил в крупном турнире по кибер-паркуру, окончательно уверовал в собственную исключительность. Мои «циферки» он никогда всерьёз не принимал, считал их раздражающей причудой – в то время как сам жил на вечной волне адреналина.

Я уехал, Макс остался. Два года мы почти не разговаривали – так, скупые поздравления в праздники…

– Виктор! Виктор!

Я лежу на полу. Голова гудит, Мирр на ладони неистово пульсирует, я даже сквозь веки вижу вспышки: мой цифровой двойник рисует светом хаотичный, болезненно пульсирующий узор.

Не сразу понимаю, что меня трясут за плечо.

– Вить!

Открываю глаза. Надо мной склонилась Анна – подруга детства, и по её лицу я понимаю, что всё плохо. Я ещё не знаю про мост, крики и хруст костей. Я помню только отголосок чужой мысли: «Слабоумие и отвага» и дикое поведение своего цифрового двойника.

И я не знаю, почему всё это связывается в моём сознании именно с братом. Словно внутри лопнуло что-то невидимое, прежде натянутое до предела.

Сажусь, таращусь на Анну – наверное, совершенно безумно.

– Что с Максом?

Она вздрагивает, потому что я же не мог знать. Она рассказывает. Про парк, «Танец на лезвии» и ролик, таки выложенный во Фликер. Про скорую, которую вызывали одновременно Мирр Максима и парковая автоматика. Каждое слово обжигает, как кислота. «Черепно-мозговая, массивное кровоизлияние». И ещё: «Травматическая кома». И «глубокое угнетение сознания»…

Я рассказываю про странные сигналы своего цифрового двойника и как я оказался в отрубе на полу. Осмыслить и обсудить это мы не успеваем: Мирр сообщает о видеовызове от отца. Наверняка он звонит мне не в первый раз. Наверняка родители позвонили Анне, когда не смогли связаться со мной.