Ирина Богатырева.

Жити и нежити



скачать книгу бесплатно

– В зале – это где? – Николай наигранно огляделся по сторонам. – Нет ни черта в зале!

– Это только в вашем восприятии чёрта нет, Николай Дмитриевич, – спокойно ответил Юлий. – А книги были отгружены вам не позднее как вчера. На складе поищите.

– Отгружены? Никаких поставок я не…

– Помилуйте, Николай Дмитриевич. Мы и накладную обратно получили. Вот, проверьте: подпись, печать. Книги были закуплены в рассрочку. – Юлий ловким жестом извлёк бумагу и сунул ему под нос.

– Закуплены?.. – глаза Николая округлились: на накладной внизу красовались печать и подпись – его собственная и главного бухгалтера. – Сейчас, – он стал шарить по карманам, чувствуя, что цинизм впервые его подвёл, – я сейчас Надьке позвоню…

– Кстати, Надежда Фёдоровна просила передать вам привет, Николай Дмитриевич, – проворковал Юлий. – И ещё сообщить, что улетает на Гоа. Штаны вам привезёт, как и обещала.

Николай стал красный, потом белый, в итоге заскрежетал зубами, не зная, что сказать, развернулся на пятках и пошагал к двери в подсобку. По пути прикрикнул на продавца, пробегавшего мимо со стопкой книг.

Юлик беззвучно засмеялся. Потом посмотрел на часы и достал телефон. В тот же момент трубка начала звонить. Юлик сорвался с места, пересёк комнату, слетел по лестнице, расталкивая посетителей в тесных проходах, продрался через торговый зал и вылетел к входной двери.

2

Я не сильно ошиблась: именно трактир, старый пивной подвал – вот что представлял из себя этот клуб, и он был битком набит. Душно, шумно и тесно, потные люди прыгали, пили и смеялись, танцевали, наступая друг другу на ноги, и над всем этим, под сводчатым потолком старого погреба метался оглушающий, гадкий, но совершенно виртуозный наигрыш на волынке. Когда мы вошли, на сцене стоял высокий худой кучерявый парень и играл, извиваясь, прыгая, беснуясь, насилуя свой инструмент. Остальные музыканты – две флейты, мандолина и барабан – уже поняли, что рядом с волынкой им делать нечего и просто смотрели на него, позволяя закончить бесовское соло. Когда он отыграл и общая мелодия возобновилась, зал завизжал и захлопал, заглушая музыку.

Даша, только войдя и увидев музыканта, завизжала и вклинилась в толпу как ледокол. Нам с Виксентием надо было не отставать, чтобы вслед за нею протолкаться к самой сцене.

Музыка смолкла. Кругом орали, хоть уши затыкай.

– Вот так сюрприз! – стала кричать в микрофон флейтистка. Дыхание у неё срывалось, будто она только что пробежала стометровку. – Какой нам подарок на день рождения! Это наш друг, Ём! – Крики, аплодисменты. – Он только сегодня приехал. Ём, не уходи, сыграй ещё!

– Ём! Ём! – скандировал зал. – Ё-ом! – визжали девицы, напирая со всех сторон и ложась на сцену грудями.

Меня зажали, отрезав от Даши. Выдохнула, сбросила с себя кого-то, вывернулась и вгляделась в музыканта: в связи с чем такой ажиотаж? Ну да, внешность у него смазливая: тонкие губы, острый подбородок, кожа белая, ресницы длинные, как у теляти, под ними – прозрачные, голубые глаза.

Чувственность, эмоциональность, самовлюблённость, эротизм и талант – всё это читалось у него на лице. Отличный коктейль для музыканта, и неудивительно, что девицы так визжат. Вот только глаза у него были светлые, живые, лучащиеся вдохновением. Он играл, не потому, что ждал от зала любви, а потому, что это было его жизнью, иначе он не мог. И улыбка простая и лёгкая. Хороший мальчик, хороший. Я пожелала ему счастья и рванулась к Даше, чтобы не потерять.

– Ём! Ём! – Она прыгала у сцены как мячик. Рядом стоял Виксентий с печатью едкой иронии на лице. – Ём! Ём! Ём!

Музыкант положил волынку и склонился над громоздким чёрным чемоданом, заполненным инструментами. Достал оттуда две части замысловатой флейты и стал собирать. Зал взорвался радостным криком, Даша завизжала как резаная, у меня аж уши заложило.

– Кто это?

– Да ты что? Это же Ём! Ёма не знаешь? К нему на концерт не попасть. А тут – сам пришёл. Пусть без группы, один. Но всё равно: Ё-ом! Таких людей надо знать.

– Он же вроде в Австрии живёт? – очень стараясь показаться равнодушным, спросил Виксентий.

– Ага, в Вене. Только он русский. Ём – звезда. Он с такими музыкантами играет! С этим, например… ну, как его? С барабаном который. И с этой. Из Англии, она ещё вот так поёт. И на арфе играет… У него группа своя, мегасупер, ты что! И сейчас как раз по России турне. Не, ты прикалываешься, ты не можешь не знать!

Я пожала плечами. В этот момент сбоку к сцене подошёл холёный мужчина, одетый так, что сразу стало ясно, насколько случайно он в этом клубе. Поманил к себе Ёма и стал что-то втолковывать, показывая на часы. Тот кивал, соглашался, но продолжал скручивать свою флейту и смотреть в толпу такими глазами, будто он всех держит в руках. Мужчина с недовольным видом отошёл к стене. С ним была красивая, такая же холёная женщина, невысокая и точёная, как статуэтка из слоновой кости.

– Это Джуда, она танцует, – продолжала Даша. – У неё школа, оттуда ребята сегодня танцевать должны под «Солнце». Ну, «Велесово солнце», эта вот группа, у которой днюха. Их многие поздравить пришли: музыканты, танцоры. Вот и Джуда… А этого хлыща я не знаю.

– Я зато знаю, – буркнула я.

– Ты? – удивилась Даша и обернулась на меня. –  И кто он?

– Да так, – я неопределённо передёрнула плечами. – Айс зовут. Мы случайно познакомились. Неважно.

– А, – протянула Даша, – понятно. – И в глазах отразилась не то уверенность, не то вопрос: «Трахнуть хотел».

Ничего тебе непонятно. Нет, не хотел. Разговор у нас был короткий и странный, под стать нику, которым он представился. Столкнулись мы на лекции, только не для бедных травоядных, а элитной. Это было два дня назад, моя первая вылазка в люди. Ради чего я туда попала, ясно. А вот что он там делал, не знаю. Когда всё кончилось, подошёл ко мне с вопросом, которого я не поняла. Мне удалось быстро улизнуть, но неприятное чувство осталось. Не люблю, когда люди меня замечают. Яр правильно говорит: нам нельзя оставлять следов. Очень не хотелось, чтобы он меня увидел сейчас.

Музыка всё не начиналась. Ём крутил дудку, другие музыканты о чём-то переговаривались в глубине сцены. В зале стоял гам: похоже, перерыв в концерте никого не напрягал. Люди общались, проталкивались к барной стойке, брали пиво, там то и дело взрыкивал кофейный аппарат.

И вдруг Виксентий, воспользовавшись паузой, схватил за руки меня и Дашу и поволок к микрофонам, прежде чем я успела что-либо предпринять.

– У нас тоже есть музыкальный подарок! – объявил он, выставляя нас вперёд, будто мы им и были. – Пока наши гости из-за рубежа готовятся, – он так выразительно глянул в сторону Ёма, что стало ясно: если бы тот вообще сегодня не заиграл, он бы не расстроился, – мы хотели бы… Разрешите? – обернулся к флейтистке. Та кивнула. Видимо, они все тут друг друга знали.

Виксентий склонился к ремню, где у него, как в патронташе, был целый арсенал варганов разного размера, выбрал три: два всучил нам с Дашей, а один оставил для себя. Встал перед микрофоном, выразительно посмотрел на нас, выждал паузу – и начал играть.

У меня пересохло в горле: я чуяла, что не владею ситуацией. Я нежить, я тень, я не должна быть на людях. Мне нельзя быть на людях. Повинуясь инстинкту, стала прятать лицо за косами. В глаза била разноцветная подсветка, люди внизу – тёмная вода, неприятная, колышущаяся тёмная вода. И все глядят на меня, так и норовят поглотить.

О, Лес! Что же делать?

Даша уже играла, закрыв глаза и почти не слушая Виксентия. Тот тоже играл и не выглядел теперь уставшим и бледным, а был весь как трепещущий на ветру лист. А я растерялась. С варгана полезла информация, замаячила перед глазами, и не удавалось этим управлять: как делали его, кто на нём раньше играл… Какие-то укуренные лица у костра, сидят и смеются, и холод влажного летнего вечера, и звёзды, и треск сучьев в огне – от страха это стало для меня реальней, чем сцена, Даша, Виксентий и толпа у ног, которую я не видела, но, как о ночной реке, знала, что она есть. Нет, надо прогнать видение. Надо играть. Я сумею. Они могут – сумею и я.

Но я не знала, когда вступать. Я просто не слышала: ни мелодии, ни общего ритма – ничего. Вот рубит воздух, размеренно и просто, Даша. Вот Виксентий выводит рулады. А я? Где должна быть я?

– Бу, бу, бу, бу.

Что это? Лес мой, да это, оказывается, я! Такой низкий варган, такой тихий, что я не слышу его. И их не слышу. И не умею играть. Вообще не умею.

Перед глазами всё смешалось: зрители в зале, музыканты на сцене, и эти, прежние хозяева варгана, смеющиеся у костра. Но музыки, живой, пульсирующей, не получалось. Я слышала это, чувствовала. Но продолжала:

– Бу-бу-бу, бу-бу. Бу, бу, бу.

Какое счастье, что меня сейчас не видит Яр. Яр, который до сих пор с восторгом вспоминает старика Баха. Который плакал, когда хоронили Вагнера, а ведь я до этого была уверена, что плакать он не умеет. А в блокадном Ленинграде Яр одному скрипачу подбрасывал хлеб.

Скрипача потом в бомбёжку убило. А меня бы он сам сейчас пришиб. И правильно бы сделал.

Наконец этот ужас кончился. На ватных ногах я стала спускаться со сцены, смутно слыша, как нам хлопают, и поймав взгляд Ёма вслед. Я мечтала раствориться, но тут встретилась глазами с Айсом. Без сомнения, он меня узнал. Однако, по счастью, ему не было до меня дела. Он подошёл к сцене не ради меня, к Ёму. Снова показывал на часы и заметно нервничал. Я, как в первый раз, подивилась, насколько это красивый человек. Редкая, породистая красота. Правильные черты, серьёзные глаза. Но он вызывал настороженность. Объяснить это я не могла. Может, потому что сам подошёл ко мне. Не я, а он.

– Спасибо, друзья! – говорила флейтистка. – А Ём тем временем собрал свой жуткий агрегат. И он нам сыграет тоже. Правда, Ём?

Тот кивнул, улыбнулся и заиграл. Айс посмотрел на него недовольно, с раздражением махнул рукой и пошёл к двери вместе со своей спутницей, красивой, как индийская богиня Парвати. Толпа перед ними расступалась – слишком было заметно, что они не отсюда, не из этого мира клубешников и патлатых молодых людей. Я постаралась вжаться в стену, когда они проходили мимо. Придётся уйти позже, чтобы не столкнуться с ними в дверях.

А тем временем Ём играл. Звуки флейты летели под сводами зала, как красивые нездешние бабочки. Глухие, пряные, барочные, и вся музыка была о забытом и ушедшем. Когда мы были другими, когда люди были другими и Лес не был так безвозвратно далёк… Рядом маячил Виксентий, очень витиевато и мудрёно рассказывал, как ему понравилось со мной играть, и что у меня несомненный талант, мне надо заниматься, и может, мы как-нибудь встретимся, может, поиграем вместе, он бы мне показал, научил… Но я его не слушала. Мне стало нестерпимо грустно от этой музыки, я сделала над собой усилие, отодрала себя от стены и вышла из клуба.

Остановившись в проулке, я стала вдыхать влажный воздух Москвы. Утолённая было варганом жажда подкатила опять, а вместе с ней тяжёлая тоска. Сегодня меня угнетало всё. Даже собственная природа. И болезненно тянуло в Лес. Ведь если бы не то, что позвало нас сюда, я была бы сейчас там и ничего не помнила. Выходила бы к людям в сумерках. Вдыхала бы запахи живых. Пугала бы собак. И никого не жалела. Ведь мы нежити, тени. Не люди – следы на песке…

– Привет, – раздался сзади голос. Я вздрогнула и обернулась. Не люблю, когда ко мне обращаются, когда меня вообще замечают. Хотелось тут же дёрнуть, но я обмерла: это был Ём. И он улыбался. Хорошо, очень по-человечьи. Мне стало тепло. – Ты здорово играешь. Где училась?

Улыбка у него оказалась нерусская, и даже померещился акцент. Но от этого он был только милее. Я одёрнула себя: мне-то какое дело до его милоты?

– Так. – Пожала плечами и отвела глаза.

– Я тоже играю. Но не так, как ты, – сказал он.

– Да, слышала, – усмехнулась я. Шутка получилась удачной: сравнить варган с его флейтой было всё равно что гиппопотама с арабским скакуном. Тоже по-своему лошадь. Ём оценил юмор и засмеялся. Смех у него был приятный. Он мне всё больше нравился. И это напрягало.

– У меня с собой варганов нет, – сказал он. – Они дома. А то могли бы вместе сыграть. Ты как на это смотришь? – и он мне вдруг подмигнул.

Тут я почти испугалась и ляпнула первое, что пришло на ум:

– Ты с самолёта? – И кивнула на большой чёрный чемодан на колёсиках, который жался сзади к его ноге. Ём рассмеялся так, словно я сказала что-то очень весёлое. Но сбить себя с толку не дал:

– Слушай, ты что сейчас делаешь? Я недалеко живу. Пойдём ко мне? Я понимаю, что поздно, но всё-таки. Я бы тебе свою коллекцию варганов показал.

Он не шутил. Я посмотрела на него с удивлением, и во мне вдруг проснулся азарт. Для чего он зовёт меня, понятно как день. Но голод толкал не отказываться от того, что само идёт в руки. А к тому же варганы… Как тут устоять?

– Пойдём, – согласилась я, и он присвистнул, словно не ожидал, схватил меня за руку и повлёк за собой как второй чемодан.

3

Яр стоял на ступеньках, не отнимая телефона от уха. Слушал гудки и смотрел на распечатанную на жёлтом листе афишу с собственной фотографией, рекламой книги и обещанием счастливейшей жизни в скором времени всем, кто придёт на встречу. Лицо его было мрачным и не очень походило в этот момент на фото с обложки.

– Светлейший! – залепетал Юлик, прижимая руки к сердцу. – Князь! Что же вы! Мы ждём. Входите!

Яр обернулся, одарил его тяжёлым взглядом и молча вошёл в магазин. Юлик забегал то справа, то слева, раздвигая перед ним людей. Яр шёл, ни на кого не обращая внимания. Его осанка, чёрная трость с тяжёлым набалдашником, благородная внешность делали своё дело лучше, чем Юлик – люди расступались и смотрели вслед. Некоторые потянулись за ним.

Под стук трости, в полной тишине Яр прошёл на место лектора и опустился на стул. Обвёл комнату холодным взглядом. Посетители и продавцы, за миг до этого развернувшиеся к нему, поспешили уткнуться в книги. Только три человека, сидевшие на стульях для слушателей, так и остались смотреть. Это были пожилая дама с огромным количеством оберегов на груди и запястьях; патлатый юноша, по внешности претендующий на продавца этого магазина, однако отсутствием цинизма в глазах выдающий себя с головой; девочка, похожая на школьницу чистыми очами, в очках и короткой юбке, словно сошедшая с экрана аниме. На крайнем стуле вполоборота сидел средних лет мужчина и держал на коленях раскрытую книгу, делая вид, будто совсем не ждёт начала выступления.

Хотя его ждали все.

Даже сам Яр.

Поставив трость перед собой, он опёрся на неё руками и оглядел собравшихся. Юлик выждал театральную паузу, после чего громко кашлянул и вышел между ним и залом.

– Пожалуй, можно начинать, – сказал он, вскидывая руку с часами. – Самое время. Подтягивайтесь, господа. Садитесь поближе. Да, да, вы, в зелёном. Что же вы стесняетесь! Быть может, то, что вы сейчас услышите, перевернёт вашу жизнь. Алексей! – махнул он рукой продавцу, тихо расставлявшему книги с фотографией Яра на стеллаже. – Будь добр, дружочек, принеси нашему гостю воды. И мне заодно. Итак, господа, – обернулся к залу, – сегодня наше издательство радо представить вашему вниманию серию книг, без которых ваша жизнь не имеет смысла. Что мы знаем сами о себе, господа? Что каждый из нас о себе знает? Уверен, из всех вопросов мироздания этот – самый сложный. Мы ничего о себе не знаем. Кто мы? Зачем? Чего хотим от жизни? Такие простые вопросы, на которые годами ищут ответы. Впрочем, сам факт, что вы находитесь здесь, говорит о том, что вы на верном пути. Правда? – он сделал шаг к стульям и резко наклонился над дамой в цветастой одежде, так что та ойкнула и отстранилась.

– Мы все хотим счастья! – Развернувшись, Юлик ушёл в глубь зала и стал вещать оттуда, усилив голос. – Счастья! – раскинул он руки, словно выпустил в небо трепещущую птицу. Привлечённые его голосом, со всех углов комнаты стали подтягиваться люди. – Но нам всё время что-то мешает. Что именно? Уверяю вас, если мы сумеем разобраться в этом, мы устраним все препятствия на пути к обретению счастья. Спасибо, дорогой, подержи пока, нам не надо, – обратился он к тихо вошедшему с двумя стаканами продавцу. Тот остановился как замороженный. – А сейчас, господа, позвольте вам представить нашего гостя. Ярослав Всеволодович Вронский! – Юлик развернулся, театрально выбросив руки в сторону Яра.

С потолка вспыхнул прожектор, блеснув на серебряном набалдашнике трости. Яр не изменился в лице. Семь человек, сидящих к этому моменту на стульях, неуверенно захлопали. Остальные тихо и недоверчиво, как тараканы, стекались со всех углов.

– Ярослав Всеволодович – уникальный человек, – говорил Юлик, вновь обернувшись к публике. – Всего несколько дней, как он вернулся из духовного уединения. За последние шестнадцать лет он успел побывать в горном монастыре, учился у мастеров Шаолиня, был посвящён в древние практики. Но всё это уже после того, как прожил десять лет среди индейцев Южной Америки. Будучи ещё студентом, Ярослав Всеволодович попал в Эквадор, где его самолёт потерпел крушение над лесами Амазонки, и оказался единственным, кто выжил. Его подобрало племя индейцев, и год за годом он жил среди них, учась охотиться с ядовитыми стрелами, участвуя в тайных ритуалах и открывая для себя мир, не доступный белому человеку. Обо всём этом, о древних таинствах племени уна-на-туа, обрядах потребления священного растения куо-лопатль и поисках синего гриба кзиду читайте в первой книге. Однако! – Юлик набрал побольше воздуха и повысил голос, обводя глазами двадцать сидящих и с десяток стоящих по периметру. – Однако, господа, в нашем мире уже никого подобным не удивишь. Сколько их было, просветлённых учителей, принесших свет знаний! Нас избаловали, господа. Нас развратили. Знания тоже развращают. Мы перестали чувствовать вкус мудрости. Нам дают готовые рецепты вместо того, чтобы самим позволить пройти путь открытия. Не в этом ли кроется причина бесполезности учений? Вот вы, – он снова шагнул к даме в цветастом. Она сидела ближе других и была замечательным объектом для нападения. – Что вы всё пишите? Я до сих пор ничего важного не сказал.

Он выхватил у неё из рук разбухший от записей и вложенных газетных вырезок блокнот. Женщина всплеснула руками, но Юлик уже перелистывал страницы:

– Ауробиндо?[1]1
  Шри Ауробиндо (1872–1950) – индийский философ, организатор национально-освободительного движения Индии.


[Закрыть]
. Йогические пассы для женской привлекательности. Чего не стоит есть козерогам. Горячие дни для горячего секса. О, как неожиданно! Вы что, дорогая, хотите сказать, что всё это изучили? Да если бы вы в должной степени изучили хоть что-то из этого, вы не сидели бы здесь, я вас уверяю. Посмотрите на нашего гостя. Его сама жизнь заставила пройти всё до конца – и вот он здесь, а вы до седых волос будете конспектировать Кастанеду. Лети! – крикнул Юлик и подкинул блокнот к прожектору.

Листы взвились вверх, закрутились в луче и устремились по залу, порхая белыми бабочками. Женщина ахнула и принялась их ловить, подпрыгивая на месте. Люди крутили головами, а рой бабочек покружил под потолком и устремился на первый этаж. Оттуда подтягивались новые слушатели, привлечённые шумом в обычно тихом зале.

– Не плачьте, дорогая, – сказал Юлик, обращаясь к женщине, хотя та и не думала плакать, – мы вам поможем. Возьмите эту книгу и утешьтесь. Сегодня бесплатно. Поверьте, в ней вы найдёте больше полезного, чем во всех ваших тридцати исписанных листах блокнота. Ибо, как говорит уважаемый гость, единственное, что в нашей власти, – это отношение к миру. И единственное, что стоит между нами и счастьем, – это заблуждение о том, каким ему быть. Не верите? Сейчас мы вам это докажем. Внимание, господа! Презентационный сеанс управления отношением к миру по методу Ярослава Вронского! Всё, что описано в десяти книгах, вы увидите сейчас за пять минут! Не пытайтесь повторить – эксперименты с реальностью опасны! Цезарь, зеркало!

Явился тот самый коренастый, который вносил ящики с книгами, и вкатил большое, в рост человека, завешанное чёрным шёлком зеркало. Юлик смахнул шёлк, ткань порхнула через освещённое пространство врановым крылом. Старое, помутневшее стекло в тяжёлой раме отразило проход меж стеллажами мрачно и тускло. Прожектор притушили.

– Идите ко мне, дорогая, – позвал Юлик даму, понизив голос до проникновенного баритона. – Идите сюда, не бойтесь.

Дама отчаянно замотала головой.

– Я! Можно я! – запрыгала на месте девочка из аниме и блеснула очками.

– Вы? – Юлик быстро оценил её. – Ваше время ещё не пришло, милочка. – И снова обернулся к женщине: – Идите же. Или боитесь потерять то, что копили годами? Не бойтесь. Другого случая вам не представится.

Он схватил женщину за руку и рывком выдернул её в лекторское пространство. Она ахнула, выронив сумку. По полу покатились яблоки, ручки и мобильный телефон. В полутьме показалось, что они ползут серыми мышками. Не давая женщине опомниться, Юлик поставил её перед зеркалом, одернул руки, поставил прямо и указал на отражение:

– Глядите! Глядите, я вам говорю. Как вас зовут? Не слышу. Ещё раз! Виктория Сергеевна, ну что же вы, как маленькая, право слово. Смотрите и ничего не бойтесь. Больно не будет. Обычное зеркало, в какое вы смотритесь каждое утро. Что вы в нём видите? Себя. Такую, какая вы есть. Правда же?

Зал погрузился в темноту, и только над женщиной остался гореть свет. Она отражалась в нём со всеми своими бирюльками, с нездоровым лицом, кругами под глазами, с морщинами на шее, в болоньевой синей куртке, из-под которой выглядывало какое-то немыслимое одеяние. В глазах – растерянность. Было неясно, отчего она так напугана и несчастна, хотя ничего с ней не происходило.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное