Каждой твари по паре

Ника Ёрш

Каждой твари по паре

Пролог

– «Бытовые проклятия», – вслух прочитала я, разглядывая серенькую потрепанную книжечку, покрытую толстым слоем пыли. – Эй, Хор, глянь, что нашла!

– Отстань, Рива! – Брат пыхтел от натуги, перетаскивая тяжеленный стол к окну. – Если что-то ценное – клади в коробку. Мусор – в мешок.

Покрутив в руках находку, пожала плечами и кинула ее в заполненный до краев мешок. Ерунда какая-то.

Потертый деревянный сундук быстро опустел, но ничего по-настоящему интересного в нем я так и не нашла. Жаль. Отец сказал, что можно взять любую понравившуюся вещь, если приберемся в этом полуразвалившемся домике. Все самое ценное он уже давно вынес, поэтому и отправил нас с братом без боязни. Но мы с Хором продолжали искать, до последнего надеясь на удачу.

И вот я перерыла три шкафа и четыре сундука, так ничего дельного и не обнаружив. Разочарованно вздохнув, заглянула в коробку – там сиротливо лежала маленькая фарфоровая шкатулочка с отбитым уголком. Возьму хоть это – может, удастся выменять на что-то интересное?

– Рива, – окликнул меня брат, – оттащи мешок к остальным. Там одни бумажки, он не тяжелый. Я сейчас закончу здесь и займусь мусором.

Кивнув, взялась выполнять поручение. Обидно – столько времени впустую! Могла бы просто попросить материальное поощрение, но нет же, поддалась на уговоры брата.

Усевшись на покосившемся от времени крыльце, я задумчиво осмотрела внутренний двор, поваленный забор и мешки с мусором. Зачем вообще понадобилось приводить эту хибару в нормальный вид? Неужели кто-то действительно согласится здесь жить? Хотя, когда отец с братом подлатают крышу и ограждение, а дядька закончит с фасадом, кто знает, может, и удастся выручить неплохую сумму. Еще озеленение провести бы. Матушка посадит цветы, несколько яблонь и кустарник… Да, определенно выйдет неплохо.

Задумавшись, облокотилась на последний мешок вместо перил и с тихим «оу» кубарем слетела с крыльца. Приземлилась неудачно – лицом в землю, к тому же наткнулась на что-то твердое. Синяк под глазом теперь обеспечен…

– Гадство, – выругалась я, отплевываясь и фыркая. – Скорее бы сбежать подальше отсюда.

Кое-как поднявшись, осмотрела себя и горько всхлипнула от жалости и обиды. Еще и платье порвала, и выгваздалась вся. Настроение совсем испортилось. Это я еще свой «прекрасный лик» не видела…

И тут внимание приковало серое пятнышко на фоне кучи высыпавшихся из мешка бумажек. Книга «Бытовые проклятия» лежала сверху, больше того, кажется, именно об нее я ударилась.

– Ух, коварная вещица, – с некоторой долей уважения пробормотала я, присаживаясь на корточки. – Ну, давай посмотрим, что ты такое.

На первой страничке обнаружилась большая картинка, нарисованная чернилами, с изображением сурового мужика в черном плаще с капюшоном и крупным волевым подбородком. Глаз не видно, только кончик носа и презрительно искривленные губы. Руки этого типа были раскинуты в стороны, а у ног красовалась корявая надпись: «Собственность адепта второго курса Академии Проклятий Ф. Нуфры».

О как! Учебник, значит. Самый настоящий. Вот это уже интересненько!

Глава 1

Первая кровь

Упав на кровать, я прикрыла глаза, защищая их от яркого полуденного солнца, рвущегося в окно. Отец с братом остались в купленном доме, доводить его до ума. Меня отпустили – пришлось прикинуться, что наступил очередной приступ. Конечно, они подозревали, что я притворяюсь, но кто возьмет на себя ответственность за последствия, если это не так?

Довольно ухмыльнувшись, перевернулась на живот и накинула подушку поверх головы. Матушка с теткой слишком громко беседовали – даже сквозь закрытую дверь я слышала их голоса. Из-за меня спорят. Тетка настаивает, что меня нужно срочно выдать замуж. На вопрос матери «Кто ее, убогую, возьмет?» тетка предложила хромого Вантея. Какой-никакой, а мужик. Мать ни в какую не соглашалась: я у нее дочка единственная, хоть и болезная, но любимая. «Пусть лучше старой девой сидит, – услышала я, – авось найдут способ вылечить, и вот тогда…»

Ну нет! Не собираюсь я вылечиваться. Зачем? Чтобы продали подороже прислугой в чужую семью? Чтобы я, как матушка, батрачила с утра до ночи? Чтобы мужик, нагулявшись с друзьями, возвращался в дом и требовал накормить – напоить – приласкать и рот не разевать?! Ага-ага! В следующей жизни – и то может быть.

Как же мне повезло пять лет назад ягод бурдзянки наесться! Спасибо, Бездна, за эту отраву! Я тогда во время семейного похода отцову настойку решила попробовать. Взрослые, порядком подустав от сбора грибов-ягод, улеглись кто где подремать, брат с отцом ушли проверить округу на предмет нечисти, а мне не спалось и тянуло на приключения. Много ли нужно тринадцатилетней девчонке? Первая же стопка обожгла горло так, что думала, сгорю заживо.

Помчалась к ручью, воды наглоталась, глазами шальными осмотрелась впотьмах – ягода висит какая-то, вроде брусника. Ну я, не разобравшись, возьми да съешь горсточку. Горло, главное, прошло, а вот с организмом беда началась: в глазах то темнело, то светлело, желудок урчал, к ногам тяжесть привалила. В общем, на силу до лагеря нашего добралась, упала у костра и давай в конвульсиях биться.

Дядька первым подорвался, рукоять кинжала поперек в рот мне засунул, к земле конечности прижал и, «успокоив», постановил:

– Рива больна! Моя магия здесь бессильна, поделать ничего не могу.

Для кого-то подобное заявление – приговор, а для меня – свобода! Культ Тьмы у нас в Приграничье чтут свято. В соответствии с ним мать с отцом уже тогда приглядели мне жениха побогаче, выкуп ему определили – он аж в Ардам умчал, зарабатывать. Если бы все пошло по плану родителей, я бы стала собственностью даже не мужа, а его семьи, бесправной вещью. Извращенец. А как его еще назвать? Я и сейчас-то, в свои почти восемнадцать, слишком мелкая и нескладная в отличие от сверстниц, а тогда так вообще кожа да кости была. Хотя лицом-то я красивая вышла, в мать: с волосами цвета спелой вишни, большеглазая, с милым носиком и пухлыми алыми губками – мечта темного лорда на белом коне.

Только лорд вместе с конем загнется в пути, пока до меня доберется. Север Приграничья – не место для неженок южан. Мужчины у нас сплошь суровые и шутить не любят.

Снова перевернулась на спину, закинула подушку подальше и мечтательно уставилась в потолок. Через три недели мне восемнадцать исполнится, тогда достану подделанные документы: приглашение на лечение из Ардама, подкину их отцу, и начнется новая жизнь! Все считают меня больной неизвестным, но страшным заболеванием – благодаря дяде Шраю, а я старательно поддерживаю миф. На дорогого мага-лекаря денег у нас нет и не будет: кроме меня, в семье растут мой брат-близнец и пятеро младших. Отец, помимо охоты, взялся вот дома старые скупать, ремонтировать своими силами и продавать подороже. Только прибыли с того дела – полсеребрушки.

Мою тайну знают немногие. Всего двое, если точнее: Шрай и Хор. Но дядя сам всю жизнь дурачком прикидывается, лишь бы работать много не заставляли, а Хор не выдаст – он согласился молчать, если это сделает меня счастливой.

Вообще, народ в Приграничье очень работящий, только в каждом роду, как говорится, не без урода. Так у нас таких несколько вышло. Дядька родился на десять минут позже моего отца, Ардиса Виари, и это дало ему право считаться младшим. Так он сам решил и остальным доказывал всегда. Руки у обоих братьев золотые, а вот головы работают совсем по-разному.

У дядьки семьи нет – ему жалко стало накопленные деньги за женщину отдавать, так что он просто к местной вдове, тетке Саре, наведывается: у той и дом от мужа остался, и сыновья разъехались недавно, и неприхотлива она.

Подружки мои все давно замужем и с детьми возятся, одна только я в девках засиделась. Слава Бездне. У меня свои планы на жизнь, и я никому не позволю их изменить!

В глубине дома громко хлопнула дверь, и тут же послышались новые голоса: Тор и Дин пришли с занятий. Сейчас еще Оливер с Дарком подоспеют, и снова в столовой толкотня начнется даже среди бела дня. Уж не говорю о том, что бывает вечерами. Как же здорово я заживу в столице! Сэм уже почти все устроил. Друг поселит меня в одной из своих городских квартир и поможет найти работу секретаря у богача. Он обещал. И пусть отец никогда не доверял этому парню, называя его развратником и пустословом, я точно знаю – Сэм хороший!

Мечтательно улыбнувшись, глянула на тумбу, в которой хранила сделанное им письмо-приглашение в столицу на лечение. Взгляд невольно привлекло серое пятно на темно-коричневом полу комнаты. Книга! Я и забыла о своей находке.

Вскочив, подошла поближе и уселась перед нею на корточки, пристально вглядываясь в невзрачную обложку. Вроде бы ничего особенного в ней нет, отчего же тогда странное зудящее чувство тревоги разливается в груди?

Ай, была не была, чего гадать, если можно все самой прямо сейчас проверить? Схватила необычную вещицу и вернулась на кровать.

Снова полюбовавшись на загадочного мужика, украшавшего собой первую страничку, перевернула дальше. Там обнаружились две пустые страницы, и лишь внизу, на левой, стояла практически стертая временем печать с надписью «Библиотека Академии Проклятий».

Академия Проклятий! Ну надо же!

Ох, как гулко забилось сердечко! Облизнув пересохшие от волнения губы, снова перевернула страницу.

«Бытовые проклятия» – гласила надпись слева. «Общие принципы» – прочла я заголовок справа. И далее несколько правил, как надо действовать проклинающему.

Непонятные пояснения про восходящие и нисходящие потоки силы, степени и уровни вплетения энергии я с умным лицом пролистала, особо не вникая в написанное. Скукота. Лишь на шестой странице остановилась и прочла самое, по-моему, главное: произносить проклятие необходимо четко и разборчиво, не отвлекаясь на окружающие помехи. Как его снять – не написали.

Подумаешь, напугали. Меня, когда я бордзянки объелась, три дня так полоскало, что все ваши проклятия – детский лепет. Кроме того, применять новые знания я пока ни на ком не собиралась, поэтому противоядие или антидот, или как там его, мне не понадобится.

Не утерпев, глянула следующий урок: «Проклятие хромоты» – гласило название. Недобро ухмыльнувшись, заучила и его, снова пропуская все непонятные символы и заумные речи. С самого детства все глупости мигом запоминаю, как и обиды.

Обиды… Тут же хромоногий Вантей вспомнился. Ходит вечно около нашего двора, на меня любуется и слюни пускает. У нас даже малина по всему периметру буйным цветом пошла – влага ей очень нравится.

Представила на миг, что однажды насчет нашей с хромым свадьбы всерьез заговорят. И тут же Вантей в воображении нарисовался: в парадном костюме, белой рубахе и почему-то красных сапогах. А рядом его братья-сваты, с договором на пожизненное рабство. Жених, тоже мне! Чтоб ему еще и окосеть, к Бездне! Последнее произнесла вслух и тут же закрыла рот ладошкой: очень уж матушка не любит, когда я браниться начинаю вслед за братьями.

– Рива, – в дверь моей комнатушки несколько раз долбанули кулаком, – обед!

– Иду, – ответила братцу, не глядя засовывая учебник под подушку, – сейчас спущусь!

Руку обожгла резкая боль. Вскрикнув, отдернула ее от книги и посмотрела на кровоточащий указательный палец. Это еще что такое?

– Идешь? – Тор, как всегда, торчал под дверью, ожидая меня. Пока не выйду – не успокоится.

Закатив глаза, слезла с кровати и пошла на выход, облизнув порез. Надо же так неаккуратно книгу закрыть.

Пока ела, все время ловила на себе пристальный задумчивый взгляд тетки. С тех пор как умер ее муж, а сыновья уехали в столицу в поисках работы, женщине совсем нечем стало заниматься. И вот, кажется, она нашла себе новую жертву: меня. Если я права и тетка решила выдать меня замуж, то дело плохо! Эта женщина та еще заноза, а мне только ее напора и не хватает.

Пришлось снова изобразить припадок. Мама всполошилась, заохала, даже слезу пустила – так меня жалко стало, а тетка сидела, прищурившись, и ухмылялась. Ну все, чувствует моя левая пятка: она что-то задумала.

– Чтоб ей пусто было, – сорвалось с моих губ…

Глава 2

Проклятийница

– Ивар, у меня есть к тебе дело. Заявка от Академии Проклятий пришла. – Сухопарый мужчина в длинной черной мантии смотрел на меня сурово и осуждающе. – Ты вообще в курсе, сколько здесь прохлаждаешься?

Я прикрыл глаза и поморщился: он специально кричит, понимая, как мне плохо.

– Ивар! – голос отца на миг стал выше обычного. Я с интересом взглянул на него из-под шляпы: так и есть, он злится. Вон правый угол губ несколько раз дернулся и мизинец подрагивает.

– Мм-м? – решил все-таки уточнить, зачем понадобился.

– Мм-м?! Это все, что ты можешь мне сказать?! – Теперь губы отца превратились в тонкую черную щель, глаза потемнели, на висках появилась вязь черных вен. Бесится. – Поднимись, когда с тобой разговаривает глава семьи!

– Может, мне еще сплясать для тебя? – Я усмехнулся и демонстративно зевнул.

– Ты забываешься, сын! – Магистра темной магии Гариера Ривье не каждому доводилось увидеть в столь взвинченном состоянии. А мне везло. С самого детства я у него как кость в горле – сын безродной любовницы, причина ссор с законной супругой, бельмо на глазу. У него ведь есть два официальных наследника, вот только одна загвоздка не дает Гариеру стать абсолютно счастливым – и это я.

Великая Бездна словно в насмешку над могучим темным лордом наделила огромной силой его бастарда, при этом практически лишив магии обоих моих законнорожденных братьев.

Отец засунул руки в карманы мантии и, погрузившись в мир тягостных дум, зашагал по моему временному убежищу – одиночной камере в городской тюрьме. Все как всегда: очередная драка в харчевне, очередные разбитые рожи, очередной донос… Очнулся я уже здесь. День или два провалялся, ожидая полной регенерации, и вот появился он. Балует меня папашка. Только это неспроста – он добрых дел за «спасибо» в жизни не делал.

– Так чего надо? – спросил я, закидывая шляпу подальше. – Что на этот раз?

Он немного помолчал, разглядывая меня из-под сурово сдвинутых бровей, затем выдал:

– Поедешь в Приграничье. Запрос Академии. Несанкционированный проклятийник объявился.

– А попроще никого не нашли? – Сев на койке, я растер лицо руками и немного размял затекшую шею. Все-таки пора завязывать с подобными вечеринками – магический резерв до сих пор наполовину пуст.

– Посылали туда уже молодого следователя. Он съездил и вернулся несолоно хлебавши. Еще и оглох, – тем временем ответил Гариер.

– Как это? – Я поднял на отца заинтересованный взгляд.

– Кто-то с даром открыл учебник, оплатил урок кровью и выдал серию несанкционированных проклятий. Академия действовала по стандартной схеме, сообщив нам о случившемся. Офицер Хойт Тувьер выехал на место, отследил зов крови, остановился в городке на ночлег и расспросил хозяина харчевни о местных жителях и магически одаренных людях. Составив список подозреваемых, парень ушел спать, а наутро оглох. Полностью. Один мужик из местных владеет небольшим лекарским даром, он офицера осмотрел и сказал, что все дело в климате – мол, не подходят Хойту местные погодные условия, пора ему домой. Тот обдумал ситуацию и уехал.

– Вылечили? – уточнил я.

– Пока нет, разбираются, – отец недовольно повел плечами, – там очень странная схема проклятия, доработанная, видимо. Что касается учебника, его увез бывший адепт академии лет пятнадцать назад. Подробнее тебе в отделении расскажут, если согласишься взяться за дело.

Гариер уже понял, что я возьмусь. Я всегда соглашаюсь на его условия, а он всегда вытаскивает меня из переделок. Такой вот круговорот «всегда» в семье Ривье.

– Хорошо, – я поднялся и направился к выходу из камеры, – сведи меня с тем офицером, хочу выслушать, что ему удалось узнать у хозяина таверны.

* * *

Ничего стоящего парень мне не рассказал. Офицер Хойт Тувьер отличался субтильным телосложением и довольно-таки сильным ментальным даром. Даже удивительно, что этот полувампир не смог вывести на чистую воду мелкого проклятийника.

Сидя в почтовой карете, я вспоминал подробности его рассказа, пытаясь вычленить из них то, что могло хоть как-то пригодиться в деле.

Итак, Тувьер переместился через ближайший портал до Приграничья, после чего он, как и я, вынужден был ехать на общественном транспорте, ибо прожигать пространство в этих землях запрещено указом императора. Прибыв на место, молодой человек нашел постоялый двор и снял комнату. Немного отдохнув, отправился по адресатам, на которых было наложено проклятие. Таковых, по подсчетам менталиста, оказалось трое. Каждого из них он прощупал с помощью своих способностей и сделал соответствующие записи.

Первый проклятый – Вантей Аунц. Местный холостяк средних лет, инвалид: по его словам, во время охоты наткнулся на загрызня и чудом уцелел, оставшись при этом хромым. Вантея этого Тувьер описал тремя словами: странный, скупой, занудный. Он, собственно, и стал первой жертвой проклятия – окосел на оба глаза. Офицер Ночной стражи предложил калеке проехать в столицу для снятия увечья, но тот, узнав, что за дорогу и лечение придется платить самому, категорично отказался, пожаловавшись на немощь и безденежье.

Вторая жертва – Киара Диарг – местная вдова, сплетница и сводница. В последнее время сильно заскучала и чаще обычного стала лезть не в свои дела: раздавать советы, делиться опасениями, просто «каркать». Она получила проклятие «невезения», словно посмотрела в разбитое зеркало, хотя клянется, что подобного с ней не случалось. Куда бы женщина ни шла, чтобы она ни делала – всюду ее ждали неудачи, беды и неприятности. Госпожа Киара отправилась в столицу для прохождения тщательного осмотра и снятия проклятия.