Вчерашний день

Илья Воробьёв

Вчерашний день

Вчерашний день

I.

– Один школьный, за мальчика, – в ладони у бабушки тускло блестит несколько монеток.

– А у вас что, женщина? – спрашивает кондукторша, забрав мелочь.

– Пенсионное.

– Показываем.

Пока кондукторша отрывает Боре один билетик (красный, а не синий, как у взрослых), бабушка сердито копается в сумке. Наконец, находит своё удостоверение. Поджав губы, суёт корочку под самый нос кондукторше. Та отворачивается и проходит дальше по салону.

Боря рассматривает номер на билетике. Складывает в уме первые три цифры. Девять плюс семь равно шестнадцать. Плюс ещё девять. Боря морщит лоб. Двадцать пять! Как сегодняшнее число. Но со второй тройкой не повезло. Семь плюс семь. Это легко, это четырнадцать. И ещё восемь. Двадцать два. Жаль, несчастливый…

Сразу же утратив интерес к билету, Боря протирает запотевшее окно троллейбуса варежкой. Но за стеклом тоже ничего интересного. Заборы, дома, занесённые снегом машины и другие троллейбусы.

Боря смотрит на бабушку и видит, что она всё ещё копается в своей сумке.

– Бабушка, а что ты ищешь?

– Вчерашний день, – отвечает бабушка с невесёлой улыбкой.

Боря не понимает бабушку. Но запоминает её ответ.

– Вставай, Боренька, нам уже на следующей выходить.

Очутившись на улице, Боря оглядывается – будто он впервые тут. Троллейбус в этих краях тоже чужак. Трусливо поджимая рога, тихонько отъезжает, оставляя Борю с бабушкой одних.

Рядом высится бетонно-кирпичная громада какого-то важного завода, подставив небу великанскую миску радара на плоской крыше. Рядом – одноэтажные домики, трубы дымят, пахнет дровами и углём. Вроде бы уже не город, но ещё не деревня.

– Боренька, не отставай.

Боря помнит дорогу, потому что нарисовал карту. Шесть клеточек прямо, потом три клетки направо. Вот красный дом – квадратик с острым треугольником, рядом собака на цепи. Злая собака!

Ещё через четыре клетки развилка. Что налево, Боря не знает, но предполагает – в сущности, всё что угодно. Саблезубые бегемоты, львы, тигры и медведи, и зелёный попугай. Или дорога в другой город, где все ходят на головах и совсем не пьют молока на завтрак. А что же они тогда пьют? Кефир? Кефир задом наперёд? “Рифек”? Боре нравится это название.

Направо уводит тропинка между двумя заборами. Один – покосившийся, дырявый, и тишина за ним какая-то неприятная. Зато другой забор – новенький, из белого кирпича. Идёшь мимо – и пахнет жареным мясом и чем-то ещё, и женский голос поёт на незнакомом языке. Но это летом. Сейчас тут тихо, никто не поёт и мясом не пахнет. Пройдёшь между заборами, свернёшь ещё раз направо – и окажешься у ворот дяди Коли.

Он, дядя Коля, уже ждёт. Смотрит с прищуром. Дядя Коля большой, очень большой, и борода у него тоже огромная. Словно какой-то усталый шерстяной зверь обнял когда-то дядю Колю за толстую шею – так и уснул на широкой груди.

Бабушка говорит, что дедушка Володя был такой же большой, как дядя Коля. Даже немного больше. Всё-таки старшим братом ему приходился. Так-то дядя Коля, конечно, никакой Боре не дядя, а тоже дедушка, только двоюродный. Но это долго и не очень понятно.

Дядя Коля и бабушка друг друга знают очень давно. Наверное, сто лет. Обращаются на “ты”, но очень уважительно. Когда они с бабушкой заводят свой взрослый разговор, Боря остаётся предоставлен сам себе. Главное – далеко не уходить! Но иногда так хочется.

Участок у дяди Коли большой – много соток. Что за сотки такие, Боря не знает, но понимает – это много, это хорошо. В этих сотках всего понемногу: и яблоневый сад, и заколоченные теплицы, и сараи, и ряды грядок, и колодец, и кудахтающий курятник, и деревянная кабинка туалета – в дальнем углу, но Боре туда не надо.

Бабушка с дядей Колей уже поговорили, и дедушкин брат куда-то скрылся. Ненадолго – вот он уже идёт, неся два бидона молока. Нет, два бидончика – в его-то больших руках. Ставит их рядом с Борей, и бидончики сразу становятся бидонищами!

Но это ещё не всё. Борода дяди Коли хитро топорщится. Он садится на корточки перед Борей, чтобы не казаться таким огромным.

– Ну что, Борис, поможешь мне в курятнике?

Подмигивая, дядя Коля кивает в сторону, и борода его заостряется стрелкой, указывая Боре на чуть покосившийся домик для курочек. Бабушка улыбается и кивает.

Внутри темно, тепло и пахнет не очень приятно. Курочки озабоченно кудахчут. Боря помогает дяде Коле аккуратно отложить снесённые наседками яйца в лотки. Два десятка, он посчитал!

Снова улыбнувшись, дядя Коля опускает руку в карман своего мохнатого полушубка и достаёт ещё одно яичко. Не простое, а золотое! И в тёмном курятнике как будто становится светлее.

– Держи, Борис. Подарок от меня. На ёлку повесишь.

В самом деле, к золотому шарику приделана такая же золотая верёвочка. Ёлочная игрушка!

– Спасибо, дядя Коля! А яичко волшебное?

– Ну конечно, оно волшебное! Только это, Борис, наша с тобой тайна! – дядя Коля хитро подмигивает.

Улыбаясь, Боря кладёт подарок в карман курточки, а потом серьёзно пожимает большую руку дяди Коли. Как взрослый.

И вот теперь уже Боря идёт впереди, торжественно неся пузатый бидон. Полный! Боре тяжело, но нельзя показать слабину перед бабушкой. При виде бабушкиной улыбки хочется думать о манной каше с клубничным вареньем и о горячем какао. И о дороге домой…

В декабре темнеет рано. День только недавно начался, ещё столько надо успеть!

II.

Дома бабушка делит принесённое молоко и яйца на две части. Одна – для дома, вторая – на продажу.

– Дефицит! – значительно поднимает бабушка палец. Боря уже знает, что “дефицит” – что-то довольно плохое, но именно сейчас – скорее хорошее.

Потом бабушка удаляется на кухню, возиться с холодцом для праздничного стола. Боря устроился в комнате на тахте, ожидая мультиков. В телевизоре – “Новости”, лысый дяденька с пятном на голове, что-то рассказывает другим дядям в пиджаках. Скучно.

Пульта у старенького бабушкиного телевизора нет, а вставать, чтобы выключить другую программу, не хочется. К тому же ручка переключения каналов крутится очень уж туго. Бабушка поэтому и не переключает каналы, всегда смотрит один-единственный, первый.

Вот была бы тут мама, она, наверное, уже давно бы включила что-то другое – ей “Новости” совсем не нравятся. Но мамы нет, она прилетит только завтра, к праздникам.

– Тяжело ей мотаться… – обычно приговаривает бабушка. Боре от её слов неприятно и неуютно. Он понимает, что кто-то в этом виноват, но не понимает кто. Ну не папа же, который служит в другом городе? Он моряк, плавает на военном корабле. “Море одно, а страны теперь разные”, – эти бабушкины слова Боре тоже пока непонятны.

На кухне звонит телефон. Дзииинь! Дзиииинь! Наконец, бабушка берёт трубку. Из-за телевизора Боря не слышит, с кем она говорит. Но уже через пару минут в коридоре слышны торопливые бабушкины шаги.