МЕЖДУ НЕБОМ И ЗЕМЛЕЙ: Одинокий поиск смысла в эпоху всеобщей спешки

Илья Наймушин

МЕЖДУ НЕБОМ И ЗЕМЛЕЙ: Одинокий поиск смысла в эпоху всеобщей спешки

КНИГА О СМЫСЛЕ ЖИЗНИ

«МЕЖДУ НЕБОМ И ЗЕМЛЕЙ: Одинокий поиск смысла в эпоху всеобщей спешки»

ПРОЛОГ: ТИШИНА ПЕРЕД ВОПРОСОМ

Бывает такое состояние – едешь в метро, смотришь на сотни лиц, и вдруг останавливаешься. Внутри. Как будто кто-то выключил звук внешнего мира. Секунду назад вагон дребезжал, стучали колеса, о чем-то говорили люди, шуршали пакеты – и вдруг тишина. Полная, вакуумная тишина. И в этой тишине возникает вопрос, простой до ужаса: «Зачем?»

Зачем всё это? Зачем я еду? Зачем они едут? Зачем мы просыпаемся каждое утро, пьем кофе, ссоримся, миримся, рожаем детей, строим дома, пишем книги, если в конце – одна дорога для всех?

Я не хочу, дорогой читатель, делать вид, что у меня есть готовый ответ. Рынок ломится от книг, которые кричат: «Найди смысл за 7 дней!», «10 шагов к счастью!», «Секретный метод!». Это всё ложь. Смысл жизни не продается в супермаркете и не скачивается по ссылке.

У меня нет ответа. Но у меня есть карта. Карта, которую я собирал годами, читая книги, разговаривая с мудрецами и глупцами, влюбляясь и теряя, падая на дно и выплывая.

На моем столе лежат восемь книг. Восемь компасов. Они показывают в разные стороны, но, как ни странно, если приглядеться – ведут в одну точку. Как лучи солнца, которые расходятся в разные стороны, но рождаются из одного света.

Эми Тэнджерин кричит: «Это мой день!». Виктор Франкл шепчет из пепла Освенцима. Александр Жилин смотрит на меня сквозь призму микроскопа, а Хорхе Анхель Ливрага – сквозь призму древних мифов. Оджасви Шарма говорит о вечности, Роберт Стен – о внутреннем стержне, Катя Воробьева плачет и смеется на страницах своего дневника, а Эльза Садика напоминает, что чудо всегда рядом.

Где здесь истина?

А истина в том, дорогой друг, что истина всегда рождается в споре. В диалоге. В столкновении. Ньютон и Будда, Фрейд и Франкл, физик и поэт – все они говорят об одном, просто разными словами.

И сегодня мы устроим этот спор. У себя в голове. На страницах этой книги.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: ДИАГНОСТИКА ДУШИ

Где мы теряем себя?

Глава 1. Утро понедельника и феномен потерянного времени

Я просыпаюсь. За окном серое небо. Обычное небо обычного понедельника. Телефон уже час как гудит: рабочие чаты, новости о войне где-то далеко, реклама пластиковых окон, сообщения от мамы («Ты покушал?»), уведомления из инстаграма.

Я лежу и смотрю в потолок. Белый, с трещиной в углу. Интересно, когда появилась эта трещина? Я живу здесь пять лет и только сейчас ее заметил.

Я вспоминаю строчку из книги Кати Воробьевой «Как и для чего жить»: «Мы живем так, будто готовимся к репетиции, а сама жизнь всё откладывается и откладывается».

Это больно. Потому что это правда.

Мы живем в режиме «подготовки». Сейчас доучусь – начну жить. Сейчас найду работу – начну жить. Сейчас заработаю денег – начну жить. Сейчас куплю квартиру – начну жить. Сейчас похудею – начну жить. Сейчас выйду замуж – начну жить. Сейчас разведусь – начну жить. Сейчас выйду на пенсию – начну жить.

А жизнь – она вот она. В этом сером утре. В этом дыхании. В этой трещине на потолке, которую я впервые увидел за пять лет.

Эми Тэнджерин в своей книге «Это мой день!» пишет о том, что счастье – это решение, которое мы принимаем каждое утро. Не событие, не подарок судьбы, не удача, а именно решение.

Я долго думал над этим. Честно говоря, сначала я злился. Как можно принять решение быть счастливым, когда вокруг хаос? Когда кто-то болен, когда денег нет, когда страшно, когда одиночество душит по ночам? Это же насмешка какая-то. Счастлив по решению? Как будто я могу щелкнуть переключателем.

Но потом я вспомнил Франкла.

Глава 2. Уроки Франкла: Когда отняли всё

«Психолог в концлагере» – это не просто книга. Это пощечина. Это удар под дых. Это книга, которую нельзя читать перед сном, потому что после нее не спится.

Виктор Франкл, блестящий венский психиатр, еврей, попадает в 1942 году в концлагерь Терезиенштадт, потом в Освенцим, потом в Дахау. У него отнимают всё. Абсолютно всё. Рукописи, над которыми он работал двадцать лет, уничтожают в первый же день. Жену отправляют в другой лагерь (она погибнет). Родителей убьют. Брата убьют. У него отнимают имя – теперь он номер. Отнимают одежду, волосы, достоинство, человеческий облик.

Каждое утро в лагере начинается с вопроса: кого сегодня отправят в газовую камеру? Каждый вечер – с вопроса: доживу ли я до утра? Голод, холод, побои, истощение, полное уничтожение человеческого в человеке.

И вот что поразительно. Франкл, находясь в этом аду, замечает странную вещь. В бараке, где все равны перед смертью и голодом, где все спят на одних нарах, едят одну баланду, мерзнут одинаково, люди почему-то ведут себя по-разному.

Одни превращаются в животных. Они готовы украсть хлеб у товарища, донести на соседа за лишнюю похлебку, они теряют всякое человеческое достоинство, они смотрят пустыми глазами и ждут только одного – выжить любой ценой.

Другие… другие становятся святыми.

Франкл пишет о тех, кто отдавал последний кусок хлеба тем, кто слабее. О тех, кто находил силы утешить умирающего. О тех, кто, умирая сам, шептал слова молитвы не за себя, а за других.

Почему? Почему в одних и тех же условиях люди ведут себя противоположным образом?

Франкл делает открытие, которое перевернет мировую психологию. У человека можно отнять всё, кроме одной-единственной вещи: способности выбирать свое отношение к происходящему.

Выбор остается всегда. Всегда. Даже в газовой камере человек выбирает – пойти самому или его потащат. Выбирает – умереть с достоинством или с воем. Выбирает – простить палача или проклясть.

Когда я читал Франкла, я плакал. Не от жалости к узникам – от жалости к себе. Потому что я понял: наш современный «концлагерь» – это быт, рутина, бессмысленная гонка, одиночество в толпе, работа, которая не радует, отношения, которые истощают. И мы точно так же теряем человеческий облик, когда перестаем выбирать.

Мы не выбираем, как нам проснуться. Мы не выбираем, с каким лицом выйти из дома. Мы не выбираем, что говорить детям. Мы просто плывем по течению, как трупы в реке.

Франкл выжил. Он нашел смысл даже там. В самом аду на земле. Значит, мы сможем найти его здесь.

Глава 3. Обычный день Эльзы Садики

В книге «Смысл жизни человека» Эльза Садика пишет очень простые вещи. Настолько простые, что сначала кажутся банальными до зубного скрежета. Хочется закрыть книгу и сказать: «Ну это я и без тебя знаю».

Но если вчитаться, если остановиться…

Она говорит: «Смысл не там, далеко. Он в том, как ты моешь посуду. Как ты смотришь на закат. Как ты слушаешь друга. Как ты режешь хлеб. Как ты гладишь кошку».

Я злился на такие книги. Ну как так? Где величие? Где подвиг? Где Гамлетовское «Быть или не быть»? Где Ницше со своим сверхчеловеком? А тут – посуда, кошка, закат… Что за инфантилизм?

А потом я понял. Мы так боимся смерти, что хотим успеть сделать что-то грандиозное, чтобы остаться в веках. Мы хотим написать книгу, которая переживет нас. Построить дом, который простоит тысячу лет. Родить детей, которые продолжат наш род. Совершить подвиг, о котором будут помнить.

Но вечность, она не в веках. Она в моменте.

Если я сейчас, печатая эти строки, вкладываю в них душу – это уже вечность. Если мать кормит ребенка ночью, уставшая, без сна, с больной спиной – это вечность. Если старик сажает дерево, которое никогда не увидит взрослым – это вечность.

Святость не в грандиозных делах. Святость в том, как ты делаешь обычные дела.

Эльза Садика пишет: «Бог спрятан в мелочах. Если ты не находишь его в чашке утреннего чая, ты не найдешь его и в храме».

Но как заставить себя это почувствовать? Ведь одно дело – понимать умом, и совсем другое – ощущать кожей, каждой клеточкой. Тут нужна опора. Нужен фундамент.

Глава 4. Научный фундамент: Разговор с Жилиным

Я всегда боялся, что поиск смысла – это какая-то эзотерика для домохозяек, секта для потерянных, утешение для слабых. Мне, как человеку с рациональным складом ума, нужна была твердая почва под ногами. Нужны были факты, цифры, законы физики, в конце концов.

И я нашел эту почву у Александра Анатольевича Жилина в книге «Научное мировоззрение изменит вашу жизнь».

Жилин – человек науки. Он говорит языком физики, химии, биологии. И он утверждает то, от чего у меня сначала волосы встали дыбом: Вселенная устроена так, что жизнь – это не случайность, а закономерность. И более того – жизнь имеет смысл с точки зрения фундаментальных законов мироздания.

Что такое энтропия? Это мера хаоса. Второй закон термодинамики гласит: в замкнутой системе энтропия всегда возрастает. Все стремится к разрушению, к хаосу, к равномерной серости. Звезды гаснут, горы разрушаются, порядок превращается в беспорядок. Это закон.

А жизнь? Жизнь – это локальное снижение энтропии. Это островок порядка в океане хаоса. Клетка собирает разрозненные молекулы в сложные структуры. Организм поддерживает себя вопреки законам физики. Разум создает порядок из информации.

Жилин пишет: «Смысл жизни с научной точки зрения – бороться с энтропией. Вносить порядок. Создавать структуры. Нести информацию туда, где ее нет».

Это меня зацепило. Сильно. До мурашек.

Получается, я, когда пишу эту книгу, когда собираю мысли в строчки, строчки в абзацы, абзацы в главы, – я физически противостою хаосу. Я создаю порядок из хаоса сознания.

Когда я строю дом, вбиваю гвоздь, кладу кирпич – я создаю структуру там, где была пустота.

Когда я воспитываю детей, учу их добру, терпению, любви – я вкладываю информацию в их сознание, структурирую их души.

Когда я просто убираю квартиру, раскладываю вещи по местам, мою посуду – я снижаю энтропию в своем маленьком мире.

Я союзник Вселенной в ее борьбе с хаосом. Я солдат армии порядка. Это ли не смысл?

Жилин дал мне микроскоп, чтобы я мог рассмотреть атомы смысла. Но мне нужен был еще телескоп, чтобы увидеть Вселенную смысла целиком. И тут я встретил Шарму.

Глава 5. Беседы с мудрецом: Встреча с Оджасви Шарма

Если Жилин – это Запад с его логикой, фактами, доказательствами, то Оджасви Шарма – это Восток. Мудрый, спокойный, бесконечный, как океан.

У него две книги в моем списке: «Беседы о цели и смысле жизни» и «О смысле жизни». Я читал их медленно, по странице в день. Потому что быстро их читать нельзя. Как нельзя быстро пить хорошее вино или слушать Баха.

Шарма говорит: «Мы ищем смысл снаружи, как рыба ищет воду, хотя плавает в ней. Мы – часть чего-то большего. Мы не отдельные личности, борющиеся с хаосом. Мы – проявление единого сознания, которое играет в игры форм».

Это переворачивает всё.

Если Жилин говорит: «Ты воин, борись с хаосом!», то Шарма говорит: «Успокойся, хаос – это иллюзия. Ты уже дома. Ты всегда был дома. Просто ты забыл об этом».

Кто прав?

Я мучился этим противоречием. Как можно одновременно бороться и принимать? Как можно быть воином и быть частью всего?

Шарма объясняет через притчу. Представь океан и волну. Волна думает: «Я отдельная, я уникальная, я борюсь с ветром, я стремлюсь к берегу». А океан знает: волна – это я. Волна – это моя игра. Волна исчезнет, но океан останется.

Читая Шарму, я чувствовал, как расширяются границы моего «Я». Как будто тесная клетка индивидуальности вдруг открылась, и я вылетел в бескрайнее небо.

Но тут возник вопрос: а не опасно ли это? Не приведет ли такое растворение в океане к пассивности? Если я – часть всего, зачем тогда что-то делать? Зачем бороться? Зачем стремиться?

Ответ я нашел у Ливраги.

Глава 6. Сокровенное знание: Хорхе Анхель Ливрага

«Сокровенный смысл жизни» Ливраги – это книга, которую нельзя читать в метро. Ее нужно читать в тишине, при свечах, может быть, даже вслух. Потому что это не просто текст – это ритуал.

Хорхе Анхель Ливрага, философ, писатель, основатель философской школы «Новый Акрополь», был человеком, который умел соединять несоединимое. Он брал древние мифы, символы, учения Египта, Греции, Тибета и находил в них общий код.

Ливрага говорит о том, что все древние цивилизации знали ответ на вопрос о смысле жизни. Они не писали об этом в учебниках, потому что знание было тайным, священным. Они строили пирамиды, создавали мифы, совершали ритуалы не просто так. Они кодировали знание о том, что человек – это мост. Мост между животным и божественным.

Человек стоит на границе двух миров: мира материи (тело, инстинкты, смерть) и мира духа (сознание, вечность, свобода). И смысл жизни – в том, чтобы соединить эти миры внутри себя. Чтобы материя стала одухотворенной, а дух – воплощенным.