Бетонка в рай.

Илья Вилков

Бетонка в рай.

А вы знали что в Рай проложена бетонка?

Глава 1

Июнь 1997, на улицах пенсионерам и всем желающим вручают буклеты о деноминации Российской валюты, там импозантный дядечка, похожий на армянина, бреет бороду, на которой нарисована 1000, ну а после бритья остаётся 1 рубль… На лестничных площадках домов валяются шприцы, ребята в спортивных костюмах создают движение, девятка, мокрый асфальт – предел мечтаний, но я всего этого не очень замечаю, да и чего греха таить, не понимаю.

Мне всего десять лет, точнее 9, 10 исполнится буквально через месяц…

В Костроме жара, лето, каникулы. В нашем дворе, состоящем из 4 девятиэтажных домов и одного пятиэтажного, было чрезвычайно много ребятни, плюс-минус одного возраста, 1987 год был годом демографического взрыва, на пороге перестройка и большое будущее для нашей страны, в которое искренне верило большинство населения.

Так вот, в летнем мареве жаркого июньского солнца, мы играем в догонялки, поднимая тучи пыли на огромном вытоптанном пространстве, которое называлось детской площадкой. Время близится к обеду, и в этот момент открывается деревянная самодельная рама балконного окна, и я слышу уже полузабытый ныне мамин голос: «Пора домой – обедать». Основательно выразив свое недовольство мотанием головы, я все же возвращаюсь домой, вызываю лифт на первый этаж и нажимаю кнопку "7", а сам что есть силы бегу по лестнице. Это было неким соревнованием, которое я всегда у лифта выигрывал, на что он обиженно открывал пустую камеру лифта на седьмом этаже, в то время как я уже трезвонил в звонок… Наложив еды и глядя, как я её поглощаю, мама говорит мне о том, что завтра мы едем в Вохму, к бабушке. Это событие меня чрезвычайно взволновало, я любил ездить к бабушке, я любил Вохму, отличие только в том, что детская память ненадежна и события до 1997 года я припоминаю весьма плохо, а вот это был первый визит, с которого в моей голове создался склад воспоминаний под названием "Вохма".

Наш поезд "Кострома-Свеча" отходил около 20:00, наша семья стоит на перроне, ожидая посадки, я бегаю по перрону, совершенно не слушаясь взрослых, карма эти долги мне возвратила в виде сына на 200% похожего на меня. Старший брат, который для меня всегда был эталоном для подражания, стоит немного в стороне, как будто не с нами, ну естественно, 17 лет – сложный возраст, папа с мамой о чем-то говорят между собой, временами предпринимая вялые попытки меня утихомирить…