Комариные песни

Илья Нефедьев

Комариные песни

Ночь в квартире подсвечивалась холодной лампой. Образовавшийся в середине прокуренной комнаты конус, как бы подтверждал существование жизни в этом пространстве. Это четкое ощущение жизни проецировало в мою голову разнообразные причудливые картинки с нарушенной перспективой, а также чувства, которые я успел позабыть. Я поставил табурет под лампу. Отойдя на безопасное расстояние, я, подобно коту, замер, чтобы оценить ситуацию.

Картина «Табурета под лампой» вызывала колкую и ироничную грусть. Наверное, также чувствует себя муж, вернувшийся с командировки, застав жену с любовником и поймав себя на мысли: «А почему они не дождались меня?». Извращенец. Но меня этой картине действительно не хватало.

Я сел на табурет. Передо мной было большое окно. Было поздно, уже светало, но еще холодно. Одним словом: весна.

Не найдя лучшего занятия, я закурил. Красная звездочка уголька сигаретки замерцала в холодной и бесконечной пустоте космоса комнаты. Находясь внутри картины, невозможно оценить ее со стороны, поэтому я принялся просто ждать, когда кто-нибудь вдруг зайдет и посмотрит на меня, чтобы сказать, что мы давно не виделись.

Я смотрел на то, как дым тонкой струйкой сбегает из уголька. Уходя чуть выше, он напоминал колею пьяного лыжника, который каким-то чудом справляется с управлением. Его путь, казалось расходится во все стороны одновременно, пока ты не разгадываешь в этом подобие логики, придающей этому сумасшедшему пути пространство и время. Он гнался с самой смертью на перегонки, лихо кантуя повороты, а проскакивая на очередном трамплине, он обязательно делал несколько акробатических элементов: от арабских сальто до китайских иероглифов. Этот путь доказывал его силу духа и огромную волю. Это был путь война.

Уходя все выше и выше к источнику света, дым очень уважительно пропадал в объятьях его предшественников. Растворяясь в тумане, окружение менялось на более безразличное. Рассматривая этот дым, я был абсолютно пуст. Точно также, как и комната, в которой я находился. За одним исключением. В комнате была табуретка и лампа.

Следуя по пути сигаретного дыма, я мало-помалу растворился в холодном свете весенней ночи. Он слепил меня. Разноцветные пятна всяческих размеров и форм тихонечко дрогнули и отправились в сплав по лядиной воде. Треск и холод не покидал вкус сигаретного дыма. А уголек лишь дополнял синкопированный ритм. Я слышал искренний смех и томную музыку. Кто-то хрустит льдом, закусывая водку, кто-то стучит рукой о стол, разбрасывая пепел. Большое пространство, куда я опер свои маленькие ручки, было заполнено пепельницами, стаканами и салфетками.