Игорь Соколов.

1001 медитация на мысли Василия Розанова. Том 1



скачать книгу бесплатно

Медитация 94

«Первый из людей и ангелов я увидел границу его. А увидеть грань, границы – значит, увидеть небожественность.

Первый я увидел его небожественность.

И не сошел с ума. Как я не сошел с ума?

А может быть, я и сошел с ума.»

«Перед Сахарной»

 
Сошел с ума иль не сошел – не помню —
Но видя грань его – я понял – Он – не Бог —
Он – как и мы – в таинственной погоне —
С безумным стоном ощущает вечный рок!
 

Комментарий: Есть вещи, которые может и не стоит комментировать. Ну, например, почему Василий Розанов почувствовал его небожественность, откуда взялось отрицание Бога как Бога? Не с детства ли, когда он рано стал сиротой, потеряв своих любимых родителей, или, когда церковь в лице ее священнослужителей запретила ему расторжение брака с первой женой, когда он жил уже гражданским браком со второй – и прожил всю жизнь, видя как мучается его «мамочка, друг, путеводная звезда»? А может это было великое и тайное прозрение, едва связанное с его земной жизнью? Одни вопросы, а ответ один, он это просто почувствовал, хотя и верил в него всю свою жизнь, и это глубокое противоречие есть основа всей его творческой жизни.

Медитация 95

«Для безличного человека программа заменят лицо. Программа вообще издали

кажется лицом. Вот почему, по мере того как общество падает, вырождается,

как способных людей в нем становится меньше, – программы пылают, все

обряжается в программы, и кажется, живешь не среди людей, а среди программ.

На самом деле и в глубине вещей программа есть просто неприличие.»

«Перед Сахарной»

 
Программы заменяют всем лицо —
Вырожденье – неспособность мыслить —
В программу – заключает бытие —
Точно – Бог – запрограммировал суть жизни!
 

Медитация 96

«Что я так упираюсь "+»? Разве я любил жизнь? Ужасно хорошо утро. Ужасно хорош вечер. Ужасно хорош «встречный человек при дороге». И мои три любви.»

(На Забалканском, дожидаясь трамвая, собираемся в Сахарну)

(яркое солнечное утро)

«Перед Сахарной»

 
Вроде жизнь прошла – и умирать не хочется —
Одна любовь – другая – все прошло —
Все же хорош – мой вечер – одиночество —
Готов любить и жить – претерпевая зло!
 

Комментарий: Василий Розанов записал – " Что я так упираюсь "+»? Разве я любил жизнь?» После слова упираюсь он нарисовал крест в кавычках, что по видимому означает, что я так упираюсь умирать или упираюсь Смерти. И слово упираюсь в данном тексте звучит синонимом не просто «не хочу», а «страшно не хочу»!

Медитация 97

«В собственной душе я хожу, как в Саду Божьем.

И рассматриваю, что в ней

растет – с какой-то отчужденностью. Самой душе своей я – чужой. Кто же «я»? Мне только ясно, что много «я» в «я» и опять в «я». И самое внутреннее смотрит на остальных, с задумчивостью, но без участия.»

«В Сахарне»

 
В своей душе – В саду – безумном – Божьем —
Я – сам себе – давно уже – чужой —
Из скольких «я» – я состою —
                                             сказать мне сложно —
Гляжу в себя – весь – очарованный душой!
 

Медитация 98

««Я» есть «я», и это «я» никогда не станет – «ты». И «ты» есть «ты», и это «ты» никогда не сделается как «я».

Чего же разговаривать. Ступайте вы «направо», я – «налево»,

или вы «налево», я «направо».

Все люди «не по дороге друг другу». И нечего притворяться.

Всякий идет к своей Судьбе.

Все люди – solo.»

«Последние листья»

 
Все люди – соло – аксиома —
И «ты» есть «ты» – совсем не «я» —
Мы все не здесь – мы все не дома —
Мы – свет – мы – след – Небытия!
 

Медитация 99

«Вот ты прошел мимо дерева: смотри, оно уже не то. Оно приняло от тебя тень кривизны, лукавства, страха.

Оно «трясучись» будет расти, как ты растешь. Не вполне – но тенью:

И нельзя дохнуть на дерево и не изменить его. Дохнуть в цветок – и не исказить его. И пройти по полю – и не омертвить его. На этом-то основаны «священные рощи» древности. В которые никто не входил никогда. Они были – для народа и страны как хранилища нравственного. Среди виновного – они были невинными. И среди грешного – святыми. Неужели никто не входил?

В историческое время – никто. Но я думаю, в доисторическое время «Кариатид» и «Данаид»? Эти-то, именно эти рощи были местом зачатий, и через это

древнейшими на земле храмами.

Ибо храмы – конечно возникли из особого места для столь особого, как зачатия.

Это была первая трансцендентность, встретившаяся человеку зачатие).»

«Последние листья»

 
Были рощи – точно – храмы на земле —
Куда никто из смертных не входил —
Там лишь зачатие – на миллионы лет —
Светилось тайною всех будущих могил!
 

Медитация 100

«Я в сущности вечно в мечте. Я прожил такую дикую жизнь, что мне было «все

равно как жить“. Мне бы „свернуться калачиком, притвориться спящим и

помечтать». Ко всему прочему, безусловно ко всему прочему, я был равнодушен.

И вот тут развертывается мой «нос», «Нос – Мир». Царства, история. Тоска,

величие. О, много величия: как я любил с гимназичества звезды. Я уходил в

звезды. Странствовал между звездами. Часто я не верил, что есть земля.

О людях – «совершенно невероятно» (что есть, живут). И женщина, и груди и

живот. Я приближался, дышал ею. О, как дышал. И вот нет ее. Нет ее и есть

она. Эта женщина уже мир. Я никогда не представлял девушку, а уже «женатую»,

т. е. замужнюю. Совокупляющуюся, где-то, с кем-то (не со мной).

И я особенно целовал ее живот. Лица ее никогда не видел (не интересовало).

А груди, живот и бедра до колен. Вот это – «Мир»: я так называл.

Я чувствовал, что это мир, Вселенная, огромная, вне которого вообще ничего нет.»

«Последние листья»

 
В мечтах – под звездами —
                                           я странствовал везде —
Невероятно – ощущая – все живое —
И женщина – весь «Мир» —
                                             весь «Мир» – во мне —
Точно – Вселенная – вне вечного покоя!
 

Медитация 101

«Женщина эта не видела меня, не знала, что я есмь. И касаться ее я не смел (конечно). Я только близко подносил лицо к ее животу,

и вот от живота ее дышала теплота мне в лицо. Вот и все. В сущности все мое отношение к Caelesta femina. Только оно было нежно пахучее. Но это уже и окончательно все: теплый аромат

живого тела – вот моя стихия, мой «нос» и, в сущности, вся моя философия. И звезды пахнут. Господи, и звезды пахнут.

И сады. Но оттого все пахнет, что пахнет эта прекрасная женщина. И сущности, пахнет ее запахом.»

«Последние листья»

 
Теплый аромат живого тела —
Вечно пахучее святое естество —
Распространяет воплощенье – без пределов —
И звезды пахнут – выражая волшебство!
 

Медитация 102

«И вот «невидимое совокупление», ради которого существует все «видимое». Странно. Но – и истинно. Вся природа, конечно, и есть «совокупление вещей», «совокупность вещей». Так что «возлюбив

пот» совокупления ее ipso (тем самым (лат.)) я возлюбил весь мир. И полюбил его не отвлеченно, но страстно. Господи, Язычник ли я? Господи, христианин ли я? Но я не хочу вражды, – о, не хочу, —

ни к христианству, ни к язычеству.»

«Последние листья»

 
Невидимое – видимо – во мне —
Совокупление – вся целостность природы —
Любовь творящаяся в яви – как во сне —
Осуществляет в совокупности народы!
 

Медитация 103

«Метафизика живет не потому, что людям «хочется», а потому что самая душа метафизична. Метафизика – жажда.

И поистине она не иссохнет. Это – голод души. Если бы человек все «до кончика» узнал, он подошел бы к стене (ведения)

и сказал: «Там что-то есть» (за стеной). Если бы перед ним все осветили,

он сел бы и сказал: «Я буду ждать».

Человек беспределен. Самая суть его – беспредельность. И выражением этого и служит метафизика. «Все ясно».

Тогда он скажет: «Ну, так я хочу неясного». Напротив, все темно. Тогда он орет: «Я жажду света». У человека есть жажда «другого». Бессознательно. И из нее родилась метафизика.

«Хочу заглянуть за край». «Хочу дойти до конца». «Умру. Но я хочу знать, что будет после смерти.»

«Последние листья»

 
Хочу за край я заглянуть – что там за смертью —
Мне – то светло здесь на земле – а то темно —
Что-то спрятано за стенами – за твердью —
Но только – Бог – раскроет – вечное окно!
 

Медитация 104

««Нельзя знать? Тогда я постараюсь увидеть во сне, сочинить, отгадать, сказать об этом стихотворение». Да. Вот стихи еще.

Они тоже метафизичны. Стихи и дар сложить их – оттуда же, откуда метафизика.

Человек говорит. Казалось бы, довольно. «Скажи все, что нужно».

Вдруг он запел. Это – метафизика, метафизичность.»

«Последние листья»

 
Вдруг я запел – и тайна изнутри —
Осветила мыслью вечные просторы —
Так дар поэтам дан – от солнечной зари —
То есть от Бога – раскрывающего взоры!
 

Медитация 105

«Музыка тишины?

Лучшее на свете.

Слушайте, слушайте лес!

Слушайте, слушайте поле…

Слушайте землю.

Слушайте Небо.

Больше всего: слушайте свою душу.»

(сижу в банке у Нелькена)

«Последние листья»

 
Слушай небо – слушай тишину —
Слушай лес – и поле – слушай душу —
Тайный мир несет чудесную волну —
Что нас вместе – свяжет – вынося наружу!
 

Медитация 106

«Если бы не писал, то сошел с ума.

Какое же сомнение? И писательство – для меня по крайней мере – есть разрешение

безумия в вереницы слов. Слова, слова, слова. Как устал. Где же конец мой.»

«Последние листья»

 
Если б не писал – сошел с ума —
Слова – имея смысл – свое значенье —
Раскрывают – вместе – тайные дома —
Где безумье – это разум – в превращеньях!
 

Медитация 107

«И как-то, – помню в изложении, – это сливалось с асимметричностью.

Что-то вроде: «природа любит асимметричное». Каково же было мое изумление. когда лет через 10 после этого

чтения, начав знакомиться с Египтом и читая Бругша, я наткнулся у него на замечание: «египтяне вообще избегали в постройках

симметричного», их «художественный вкус избирал – acuммemричное». Обратим внимание, что в фигуре человека ничто из «левого» и «правого», «верхнего» и «нижнего», «переднего» и «заднего» – не

симметрично, не бывает – тожеством.

И вот: социалист – строит. Естественно – симметрично, в «гармонии». Но мировые силы, космогонические силы всегда и

непременно это перекосят, растянут и испортят.»

«Последние листья»

 
Природа любит – ассимметрию – в себе —
Любой твой взгляд – уйдет —
                                     иль вправо – иль налево —
Так вся гармония заложена в борьбе —
Земля всегда кружась – срывает с места – небо!
 

Медитация 108

«…потенциал бесконечности…»

(о себе) (бреду по улице)

«Последние листья»

 
Потенциал бесконечности —
Я – улица – и мой безмолвный ход —
Живое ощущенье Вечности —
И ты – мной – ощущаемый – народ!
 

Медитация 109

«Так не все ли мы живем мигами? Сто лет лжи и минута правды. И ею спасаемся.»

(как стою я в церкви)

«Последние листья»

 
Мгновенье правды – и век лжи —
Осознаю свое спасение во храме —
Мы не умеем – мы лишь учимся – здесь жить —
И лжем – поэтому – веками!
 

Медитация 110

«Каждый час имеет свою ось, около которой он вращается. И всякое «я» вращается по оси своего «я». Это мы называем «эгоизмами» и плачем. Несимпатично. Некрасиво. Но что же делать? Иначе бы мир рассыпался. Мир уплотняется. Камешками, а не песком. Звездочки, а не «туман материи». Мог бы ведь и «туман». Так Бог сказал всему: «смотри в себя».

И вот мир эгоистичен.»

«Последние листья»

 
Увы – эгоистичен этот мир —
Бог каждому сказал – смотри в себя —
И мы вращаемся по кругу – эликсир —
Всюду только – видеть – свое «я»!
 

Медитация 111

«Проституция – ужас. Совокупление – всегда светло. Вокруг него образуется семья, растут дети. Песни. Быт. И больше всего этого – религия. «Мать ведет в церковь детей своих». Здесь – ничего.

Тело Солнца есть. А свет солнца погас. …плачьте народы, люди…»

(идем с мамочкой в гости к Тиграновым. Мытнинская улица. И вокруг, по-видимому, проститутки)

«Последние листья»

 
Проституция – холодный вечный ужас —
Но в любви – совокупление – светло —
Ярким солнцем – человек разбужен —
Дарит близким – свое нежное тепло!
 

Медитация 112

«Не нужно «примирения». О, не нужно. Никогда. Пусть все кипит в противоречиях. Безумно люблю кипение.

Мировой котел. Славный. «Берегись, прохожий». Берегись. Ошпарит. «Погубишь душу свою». Но где гибель – и рожденье. Из котла вырастают цветы. Детишки. Идеи.

И опять попадают в котел, чтобы «жратвы было больше». Жрет. Какое славное жранье. И кипит. И родит.

Это – лоно мира. Куда же тут Гегель со своим «синтезом».

Привел в Берлинскую полицию. Розанов говорит ему: НЕ-ХА-ЧУ.»

«Последние листья»

 
Примиренье в мире – невозможно —
За счет смерти одного – живет другой —
Кто Богу молится – а кто – безбожник —
Мир с бесконечностью ведет свой вечный бой!
 

Медитация 113

«Люди должны дотрагиваться друг до друга – вот моя мысль. Гуттенберг* уничтожил всеобщую потребность дотрагиваться. Стали дотрагиваться» в трубу», «через телефон» (книги): вот злая

черная точка в Гутенберге. Гуттенберг один принес более Смерти на Землю, чем все люди до него. С него-то и начались замораживающие (планеты).

Исчезли милые дотрагивания.

(потом приписал) И что я вышел «голым перед людьми» («У.», «Оп. л.») * – в звездах:

я хочу, чтобы все трогали меня пальцами, и я всех трогал пальцами:

ибо тогда-то я закричу: " Был мертв… и жив», " Мы умерли – и воскресли.»

«После Сахарны»

 
Вышел голым перед всеми —
Всех трогать вышел – чтобы трогали меня —
Трогали бы – в тайне вечной – в темень —
Рождая смысл бессмертного огня!
 

Медитация 114

«Вращайтесь, люди, вокруг своей оси, не стойте «на одном градусе».

Один раз вы приходите в мир и должны все увидеть. Вращайтесь, вращайтесь.»

«После Сахарны»

 
Вращайтесь люди – обнимайте мир —
Заглядывайте внутрь – сквозь тьму глядите —
И пусть Господь прах изотрет до дыр —
Душе даровано в тьме таинства отплытье!
 

Медитация 115

«Если бы «согласие» – был бы покой. Молчание. Смерть? – По крайней мне «не стреляет». А пока мы живем, все что-то

из нас «стреляет». Только когда «подмочен прах» – тишина и мир, и покой… могилы. Вечная тьма. Вечное «нет». Брр…

Нет, уж пусть лучше «стреляет», хотя и с мукой.»

(28 июля 1913 г. прочтя)

«После Сахарны»

 
Тишина – и вечный мир – покой – могилы —
Зияющая всюду пустота —
В безумстве лучше бы стреляли наши силы —
И в ярой страсти нас сжигала красота!
 

Медитация 116

«– Господи, ленитесь! Ради Христа – ленитесь! Пока вы ленивы – все спасено. Как заторопитесь – чудное Видение исчезнет, и на месте его останется грязная лужа действительности.»

(получив письмо Цв. 25 июля 1913 года)

«Сахарна»

 
Лень во спасении души – весьма полезна —
Человек всем – не завидует – не лжет —
Только летает милой птичкой в поднебесье —
И продлевает с хитрецой крылатый род!
 

Медитация 117

«Основание существования его в сущности коренится в «мнении их о нем».

Кого «их»? Окружающих, толпы, общества, всех. «Сам себя» он даже, пожалуй, никак не оценивает, это ему и на ум не приходит,

что он «существует для себя».

«Сахарна»

 
Он – человек – но существует для других —
Себя – увы – ценить – никак – не может —
Вся жизнь его – бессмысленный порыв —
Ради мнения толпы – вон – лезть из кожи!
 

Медитация 118

«Моя тихая, молчаливая Муза, 20 лет меня со спины крестившая.

(М.) (опять перекрестила на занятия)

Сегодня сказала: Вот мы с тобой состарились, а в небесах все весна.

И погодя.

– В небесах вечная весна.»

(звездная ночь 17 июля 1913 года)

«Сахарна»

 
Мы состарились – а в небесах весна —
Весна вечная – рождающая лето —
Пробуждающая тени – ото сна —
Из мрака души вызывающая к свету.
 

Комментарий: (М.) – сокращенное «мамочка» – именно так называл свою вторую (гражданскую) жену Варвару Бусыгину Василий Розанов. Еще он называл ее Музой, другом, путеводной звездой.

Медитация 119

«Сквозь безумную ненависть…

Такая же безумная любовь…

И капают капли крови из под ненависти…

И капают капли крови из под любви…»

«После Сахарны»

 
Любовь и Ненависть – 2 полюса Земли —
И там – и тут – одно безумье —
И пробегают реки пролитой крови —
Но никто – из умерших – не умер!
 

Медитация 120

«Побыл в церкви и чувствуешь, что день прошел «как следует».

Не побыл в церкви и чувствуешь, что «все как-то не так». Из борьбы этого «не так» и «как следует» и сложилась «История Церкви». (курю на крылечке церкви 17 сент. 1913 года)

(на улице, по сю сторону стеклянной закрытой двери)

«После Сахарны»

 
В церкви душа раскрылась – и все так —
Как и следует быть в добром вечном смысле —
А без церкви – полный мрак —
И не чувствуешь просвета в своей жизни!
 

Медитация 121

«Я колеблюсь… Мерцают звезды, а не льют свет» как из трубы»…

Извилисты горы… И дрожит как луч Божий, человеческая душа…»

«После Сахарны»

 
Дрожит как Божий луч душа —
И звезды свет не льют – а лишь мерцают —
И кажется – все – в тайне миража —
Осуществляют Вечность мыслями о рае!
 

Медитация 122

«Что ты видел, человек, – Спросит Б. «на том свете». И, утирая рукавом губы, вы скажете: Я выпил весь Твой мир, и весь он сладок. Б. скажет: Я и сотворил его сладким. Ты поступал, как я сотворил тебя, и увидел мир таким, каков он есть. Я: Кроме Смерти.

Он: Ты умер и пришел ко мне.

Если так – «осанна». Но так ли?»

«После Сахарны»

 
Бессмертие нас ждет – но только так ли —
Живем – не ведая – не зная ничего
Точно – актеры – в заколдованном спектакле —
Не помня роли – исполняем бытие!
 

Медитация 123

«При этом противоречия не нужно примирять: а оставлять именно противоречиями, во всем их пламени и кусательности. Если Гегель заметил, что история все сглаживает, что уже не „язычество“ и „христианство“, а Renaissance, и не „революция“ и „абсолютизм“, а „конституционный строй“, то он не увидел того, что это, собственно, усталая история, усталость в истории, а не „высший примиряющий принцип“, отнюдь – не „истина“. Какая же истина в беззубом льве, который, правда, не кусается, но и не доит. Нет: истина, конечно, в льве и корове, ягненке и волке, и – до конца от самого начала: в „альфе“ вещей – Бог и Сатана. Но в омеге вещей – Христос и Антихрист. И признаем Одного, чтобы не пойти за другим. Но не будем Сатану и Антихриста прикрывать любвеобильными ладошками. Противоречия, пламень и горение. И не надо гасить. Погасишь – мир погаснет. Поэтому, мудрый: никогда не своди к единству и „умозаключению“ своих сочинений, оставляй их в хаосе, в брожении, в безобразии. Пусть. Все – пусть. Пусть „да“ лезет на „нет“ и „нет“ вывертывается из-под него и борет „подножку“. Пусть борются, страдают и кипят. Как ведь и бедная душа твоя, мудрый человек, кипела и страдала. Душа твоя не меньше мира. И если ты терпел, пусть и мир потерпит. Нечего ему морду мазать сметаной (вотяки).»

«Последние листья»

 
Все – в хаосе – в броженье – в безобразье —
Но не погаснет в вечном пламени душа —
Смысл существа в любой скотине ясен —
Мы терпим – чтобы выстрадать себя!
 

Медитация 124

«„По ту сторону занавески“ перешла только мамочка. О, она и сама не знала, что „перешла“; и никто не знал, дети, никто. Это моя таинственная боль, слившаяся с ее болью воедино. И притом, она была потаенная. Прочие люди проходили мимо меня. Эта пошла на меня. И мы соединились, слились. Но она и сама не знает этого. За всю жизнь я, в сущности, ее одну любил. Как? – не могу объяснить. „Я ничего не понимаю“. Только боль, боль, боль…»

«Последние листья»

 
Боль – любовь – захватывает душу —
В один миг – сливаются сердца —
Точно птички – мигом выпорхнув наружу —
Соединились – в Вечность – из руки Творца!
 

Медитация 125

««Было, было, было».

– Ну, что же. Было и прошло.

«Плачь, бренный человек»

– Поплакать и мне хочется. Но утешилось: «будет».

«Но ведь 6удет уже не то и не такое?»

– Да. Новенькое всегда жмет и шершаво около шеи. Но обносится.

«Господи! – неужели и ты за новое?»

– По правде-то сказать, я «новое» ненавижу. Но – fatum.»

«Последние листья»

 
Что было – то прошло – плачь человек —
И ты уже – не нов – в безумном мире —
Из новых тварей зародится новый век —
Мы смертные – мишени в вечном тире!
 

Медитация 126

«Кто же придет на мои похороны?

Одни проститутки (м.б., даже «свои» не придут). Но ведь они даже не знают, что «есть Розанов»? Да. Но я о них заботился. Ну и пусть. Я был недобродетельный, и пусть добродетельные обойдут мои похороны. «Розанов не заслужил нашего участия». Ну и пусть «не заслужил».»

«Последние листья»

 
Не заслужил участия людей —
Быть может – пожалеют проститутки —
Но что им делать – в грешной тишине моей —
Пусть на могилке будут только незабудки!
 

Медитация 127

«Россия баба. И нельзя ее полюбить, не пощупав за груди. Тогда мы становимся «патриотами». И уже все и непременно.

А это «за груди» – быт, мелочи, вонь, шум, сор. Нужно принюхаться. И тогда полюбишь.»

«Последние листья»

 
Россия – баба – не любить ее нельзя —
Даже сквозь – быт – и шум – и вонь – и сор —
Безумным запахом – в душе найдет глаза —
И смоет лаской – явственный позор!
 

Медитация 128

«Каждый из нас есть «полицейский самого себя» в собственной душе. Он вечно хватает себя за полу, за ворот и кричит: «Держи

вора» (таинство покаяния). Как же вы хотите, чтобы в стране не было полиции?»

(происхождение христианско-полицейского государства)

«Последние листья»

 
Каждый – полицейский – для себя —
Хватает – сам себя – и в покаянье —
Чует – грех – это судьба —
Запечатленная всем смертным – в наказанье!
 


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4