Игорь Осипов.

Потусторонний батальон. Том 2. Война за дружбу



скачать книгу бесплатно

– Едрить через коромысло, – буркнул разведчик, всё ещё бродящий рядом. – А это кто?

– Цена-а-а, договорна-а-ая, – утробно протянул мамонт, – ре-е-ейсы в го-о-ород через тума-а-ан. К метро-о-о «Алый проспе-е-ект».

Перевозчик глубоко вздохнул и замолчал, не утруждаясь больше никакими пояснениями. И так всё ясно. Это вместо рейсового автобуса.

Сзади с рёвом на поляну выскочил УАЗик. Взвизгнув тормозами, он встал рядом с нами. Из громко хлопнувшей двери выскочил, блестя красными от недосыпа глазами, злой, как цепная собака, начальник штаба, а следом затравленный командир комендантского взвода.

– Щукин, нна, эту хрень, нна, – начал подполковник Захаров, едва сдерживаясь от того, чтоб перейти на отборную брань, – к вечеру, ить, огородить колючей проволокой. Тоже мне, нна, устроили вертеп. Возьмёшь у инженера, нна. И КПП поставь. Разогнать бы всех вас к хренам.

Он плюнул под ноги, а потом перевёл взгляд на метаморфа.

– А это что за шалавёнка, нна, из стриптиз-бара съе… сбежавшая? Мало мне, что ли, одной, на хрен?

Существо неспешно подошло к уазику и провело кончиками пальцев по блестящей фаре, а потом улыбнулось от уха до уха. Оно приблизилось к подполковнику, так, что между ними осталось два шага и, наклонив голову, стало рассматривать его. Я стиснул кулак, по которому с лёгким треском пробежали разряды. Я был готов ударить при любом признаке агрессии, но существо опять улыбнулось и, развернувшись, пошло к мамонту.

– Это? – переспросил я, оглянувшись на тварь орды, вспомнив при этом про слова Дениса о секретности и погасив заготовку боевого заклинания, – Марфа. Дух лесной. Дикая она.

– Сразу видно, что дикая. Что делать с ней будете?

– Воспитывать, – ответил я.

Глава 5. Яробор и подковёрная возня

Через большое окно в горницу падал ранний свет, витая яркими пылинками в воздухе. Солнце роняло свои лучи на ровненькие, подогнанные досочки, устилающие пол, на белёные стены, на пахнущую дымом печь и стол.

В углу щёлкал кнопицами по дощечке Андрюша, отчего рисунки на цветастом зеркале-мониторе быстро сменяли друг друга. Он время от времени оборачивался, думая, что хозяин заимки может что-то не видеть в собственном доме, и глядел некую социальную страницу, как сие называлось, где мелькали имена его друзей и матери. Подросток писал им коротенькие записки, а после нетерпеливо ждал ответа.

Бывший стражник Антон сидел в углу большой горницы, положив на колени ноутбук, и остервенело водил пальцем по чувственной плашке с такой злой рожей, словно взаправду мог кого убить. Яробор раз заглядывал узнать, чем он там занимается. Оказывается, он руководил нарисованной самоходной телегой, окованной обильно железом, и пущавшей ядра из длинной пушки в такие же телеги, зовущиеся ласково Таньками, видать, по имени той Татьяны, что придумала сию безделицу. Не по нраву эта забава пришлась Яробору. Нет, не то, что Антон ныне бездельничал, а сама забава с рисованными телегами. То ли дело город новый, огромный, интересный, полный всяких новшеств, к коим ещё привыкать и привыкать.

– Я с вояками общался, – проговорил Антон, не поднимая глаз, – там сетуют, что из-за тебя люди погибли.

– Кто? – негромко переспросил Яробор, вздёрнув бровь.

– Два чародея из новеньких пропали.

– Клевещут.

Никого я не убил, – отмахнулся он, недовольно скривившись. – Мало ли чего понапридумывают людишки.

– Ты барьер снял, лазутчики орды проникли. Мы всё-таки на войне.

– А, – отмахнулся Яробор, – пустое. Это не моя война, а людская.

Антон на некоторое время замер, а потом снова стал биться с нарисованным врагом, на что Яробор ухмыльнулся, думая, что никогда никто о нем не переживал, и ему самому не след переживать. Даже из-за смертей. Людской век и так короток, чтоб ему ещё счёт по пальцам вести. Одни умрут, другие народятся.

Лучик солнца чуток сдвинулся и упал Лугоше на лицо. Девчурка, спавшая на широкой, укрытой серой овчиной лавке, поморщилась и поджала ноги. Яробор ласково поправил сбившийся платок и положил ладонь на её голову. Девчурка, одетая в домашнее серенькое платье длиной до коленок, мерно и спокойно задышала.

Четыре сотни лет они вместе. Четыре сотни лет назад выгнали Лугошу на болото её же родичи. Хотели принести в жертву. Лесному божеству принести.

Когда буря миров сдула колдовство с этого мира, всяк дух попрятался, а кто не смог, тот сдох. Яробор же потихоньку лишался рассудка, капля за каплей становясь тем зверем, которым был в самом начале своего бытия. Деревня людская, что стала прибежищем прятавшихся от гонений князя Владимира, поклонялась ему. Яробор не сильно радел о деревенских, а как разум совсем на грань угасания встал, стал охотиться на них, аки медведь-шатун.

Хозяин заимки тоскливо вздохнул. Давно это было. Давно.

Жертву ему и раньше приносили. Не впервой это случилось. Бродит, бывало, по ночному лесу девица, слёзы роняет, о пощаде молит, а лесное чудище рыскает рядом, рычит неистово, гонит несчастную в саму чащобу, где потом вырвут у неё сердце да оросят обильно кровью полусгнивший столб со своим ликом.

А тут диво дивное, стоит предо ним дева бесстрашная с серыми, как вода, глазами да в ярком венке из белых цветов и молвит: «Не тро?не них». И молила она о пощаде не для себя, но для своих убивцев, что её долг таков умереть, но сберечь остальных. В тот миг Яробору показалось, что он узрел ту грань человечности, которой была противна алчность и злоба, лесть и зависть. Чистейшая душа.

Четыре сотни лет она одна лишь помогала не угаснуть огню разума лесного бога в пучине дикости и беспричинной ярости.

Яробор улыбнулся и погладил спящую девицу, утопшую в болотине. Он вспомнил, как вырвал хребет той болотной твари, что затащила Лугошу в трясину, а потом рыдал над бездыханным телом. И словно кто сжалился над ним, обратив ту в духа ручья. А может, Лугоша сама не смогла уйти за кромку. Деревенские потом подохли все, как один, от морова поветрия, но тут ничьей вины нет. Сами они.

– Андрюшка, – тихо позвал Яробор дьяка, узрев, что тот быстро щёлкнул клавицами, прежде чем повернулся. – Что пишут люди обо мне?

Паренёк тоскливо глянул на экран.

– Ничего толкового. Ты же не в городе, а в глухомани.

– Ой, брешешь, – протянул Яробор, – молви как есть. Я же чую ложь, и нечего от меня скрывать правду.

– Да так, – нехотя ответил парень, – Есть несколько комментариев. Говорят, есть болотный даун, который, сидя в кустах, от натуги пугает всех своим кряхтением. А ещё говорят, ты ети.

– Кто ети? – нахмурившись, спросил Яробор, – Опять эти неведомые тролли пишут брехню.

Ему представились те духи камня, что у поморов на голых островах живут в морозном море.

«Дурные они, – думал Яробор, – и на язык длинные. Поймать бы одного, да подвесить за этот язык над медленным огнём, чтоб пятки поджарить».

Яробор второго дня с одним долго бранился, так их ещё больше слетелось, как падальщиков на тушу дохлого лося. И грызутся меж собой, подобно псам шелудивым за кость. Хозяин заимки сперва чуть экран не расшиб со злобы, а потом понял, что глупо это, не надобно уподобляться тем упырям зазеркалья. Не по чести это.

– Ети, это лесной человек, типа обезьяны, – поёжившись, ответил Андрюша.

– Не видели они, стало быть, лесных людей, – пожал Яробор плечами. – А дауны это кто?

– Юродивые, – ещё сильнее сгорбившись, промолвил дьяк.

– Сами они юродивые. Ты так и напиши, – со вздохом произнёс хозяин дома. – Эх, надобно к мо?рам с просьбой идти. Пока одного на кол не посадишь в назидание другим, как дохлую ворону на верёвочке не подвесишь, чтоб остальные не каркали, не угомонятся. Что ещё молвят? Что в мире деется?

– Орда на железнодорожный эшелон напала. Отбили только половину состава, остальную в хлам разграбили. Больше всего пострадали системы залпового огня. Но самое интересное, что они два вагона со стрелковым оружием и боеприпасами умыкнули в этой каше. Там, наверное, военные волосы на себе рвут.

– Ха! Ещё бы, – усмехнулся Яробор. – Всё это добро против них же и обернётся. Я бы тоже землю рыл через каждую сажень, чтоб схрон найти.

С кухни раздались звонкие крики, а потом в горницу вскочила Настька, жена электричества мастера. Она в негодовании стискивала в кулаках полотенце и силилась что-то сказать, да только слов не находила.

Яробор в недоумении уставился на неё. И даже Антон с Андрюшей оторвались от светлых зеркал мониторных.

– Вот, паразит, – наконец выдавила женщина из себя, – с утра уже нажрался. Где он её берет-то. Лес же кругом. Думала, тут трезвым будет, так нет же, и здесь бухать умудряется, падла.

– Тихо, женщина, – отозвался Яробор на такую пылкую речь, – найдём, откуда он горькую берёт. Ежели с рынка таскает, запрещу ему продавать, а ежели у стрельцов, то воеводе наказ дам.

– Здесь рынок есть? – оживилась Настька.

– Есть тепереча, – ответил Яробор и встал с лавки, а потом услышал стук в дверь.

Лесной бог повёл бровью, и дверь отворилась, чтоб заставить его нахмуриться. На пороге стояли три дюжих молодца в странных алых шапках и с чёрными повязками на руках с большими белыми буквами.

– Что надобно? – зло спросил хозяин у непрошенных гостей.

А те долго смотрели на лесного бога, не решаясь заговорить, а потом старшой всё же нашёл смелость, обернувшись на своих подчинённых.

– Начальник отдела военной полиции майор Ежов, – заговорил он, – нам информация пришла, что вы обвиняемого в убийстве прикрываете. По электронке скинули приказ оказать помощь следствию.

Вояка осторожно протянул грамоту, в которой был некий указ. Весь с печатями и росчерками пера знатных столичных воевод и судей.

Ярбор прочёл, а потом нахмурился, и спиной почувствовал, как забегал глазами Антон, думая сорваться с места и прыгнуть в окно, да в лес податься. Дурной. Там либо болотины его прикончат, либо твари разные.

– И что? – надменно спросил Яробор, заставив красных шапок переглянуться.

– Нам бы его задержать.

– В тёмную бросите? – спросил хозяин, ухмыльнувшись, а когда пришлые переглянулись, добавил, не поворачиваясь: – Собирайся.

– Как же так? – недоумённо протянул Антон, он явно не хотел в кандалы и колодки.

– Не боись, вызволим, – зловеще улыбнувшись, ответил Яробор. – Есть задумка, но сейчас с ними иди, а то скажут, что я деспот и самодур.

– А разве не так? – едва слышно донёсся голос Настьки с кухни.

– Цыц! – рявкнул лесной бог.

Антон неспешно и понуро встал, закрыл крышку ноутбука и вышел на крыльцо, где ему на руки одели железные кандалы. Ему всё же не верилось в слова о выручке.

Яробор снова сел на лавку, зло улыбаясь. Забавную хитрость он сейчас придумал. После этого и стража к Антону более не придёт, и он сам отсюда в город вовек не денется. Так думал хозяин заимки, а в дверь снова постучали. Робко-робко.

Яробор нахмурился. Шибко много гостей на это утро.

Дверь снова отворилась, заставив хозяина терема вскочить и броситься к порогу.

– Опять ты? – проревел он на вжавшего в плечи голову попа?. – Прочь, покуда цел!

Поп подобрался, нахмурился, осенил себя крестом, и тяжело дыша, поднял очи. Он видно ждал, что леший растает дымом, аки проклятый. А вот накуси выкуси.

Яробор зло подался вперёд, и глаза его стали жёлтыми, а зрачки тонкими щёлочками, аки у дикого зверя. Сие всегда жуть нагоняло на людей, и Яробор таким приёмом пользовался без зазрения совести. Поп тут же вздрогнул и побледнел, но всё же остался торчать молчаливым столбиком на досках крыльца.

– Все есть царствие его, – произнёс он наконец, – не боюсь я тебя, чудище нечистое. И слова демоницы тут ни при чём.

– Царствие? Что-то его шавки совсем распоясались втихаря, в чужой дом вламываются и хозяевам жизнь портят, – рявкнул хозяин терема.

– Как смеешь ты так говорить?

Яробор раскрыл ладонь, и на столе позади него щёлкнул крышкой ларец, после чего в руку прыгнула грамота с печатью.

– Обучен грамоте? – прорычал хозяин заимки. – Читай. Сие есть земля Яробора. Карта прилагается. Видишь? Мне разрешено чудеса творить на этой земле неограниченно и иметь жрецов числом три. Видишь? Я не безумный демон. Я все чин по чину делаю, чтоб от вас дурных подвоха не было, а ты моё право нарушаешь! Что ж ты в Китай не подался с тамошними бодаться, или в Индию? А в Африке так и вовсе у каждого племени свой божок, иди, сей свою веру там, ежели неймётся.

– Господь всё видит, – не унимался поп, хмуро понизив голос.

– Великий Род, коего вы на разный лад кличете то Небесным Императором, то Аллахом, то безымянным господином, не любопытствуется такими мелочами, как два муравья меж собой кусаться вздумали. Он глядит, чтоб весь муравейник не спалили, да не разорили. У него к каждому народу свои надзиратели приставлены, и с них он спрос берёт, а не с ка?жного человечка. Пшёл прочь, пока я тебя в бесконечную очередь на суд небесный не отправил.

– Не уйду. Я со всеми вами нечистыми бороться буду, – снова повысил голос поп, чуть не разбудив Лугошу.

– Борись. Там, за дверью, борись, – буркнул Яробор.

– Я отправлю тебя в ад, откуда ты выполз!

– Я никогда не был в аду, даун, – ответил лесовик, вспомнив новомодное словечко, – а чуть не попал из-за тебя. Знаешь, что могло со мной статься за убийство ангела?

– Какого ангела? – опешил поп, изменившись в лице.

Он, видать, совсем не ожидал такого поворота событий, аж ещё более побелел и глазками забегал.

– Так ты не знаешь? – протянул Яробор, зловеще улыбнувшись, – и грамоту ты не читал, и про ангела не ведаешь. Ты сам себя в дураках выставил. За тебя ангел вступился, и из-за тебя я его чуть не убил. Я не человек, и это мне по силам, да только потом придут за мной, как за Антоном, или спустят с цепи хранителя смерти бессмертных. Впрочем, его и спускать не надобно, сам все цепи порвёт и кинется.

– А ангел кто? – шагнул вперёд поп, а Яробор выставил вперёд ладонь и легко толкнул того назад, не желая впускать в дом.

– Мучайся, – усмехнулся хозяин заимки, – он всё равно тебе не откроется, а я знаю. А не откроется, ибо они помнят ещё дикую охоту на ведьм, что учинили от их имени в своё время. Столько невинных сожгли, потопили, да на куски порубали. Им стыдно за вас.

Поп, было, шагнул снова, но над лесом протяжно поднялся истошный громкий вой, а вскоре прокатился многоголосый гром средь ясного неба. Он громыхал и громыхал, ему вторил другой гром, что доносился издали.

Яробор оттолкнул попа и вышел на крыльцо, глядя на огненный вихрь.

С громким рёвом над деревьями взлетало дымное и горящее железо, уносящееся к горизонту, чтоб пламенем пасть на землю. Там, за тридевять вёрст, разорванный в клочья лес заполыхал пожарищем.

– Андрюшка, что это? – резко обернувшись, спросил Яробор у дьяка.

– «Грады» работают, – ответил тот, – ну, реактивные системы залпового огня. Учения идут, или скопление орды с беспилотников увидели.

Хозяин лесной заимки промолчал, снова поглядев на зарево. Уж и забыл он, что война идёт. Хоть и не его эта война была, а оторопь взяла от тех вещей, что людишки понапридумывали. Уже и верилось в то, что огонь они могут источать, который целые города в пепел обращает. Верилось.

Глава 6. Чужие пейзажи

Время шло, а я сидел и смотрел на взмывающие в небо сполохи «Градов». Они уходили вдаль, неся разрушение и смерть тому врагу, которого даже не видно отсюда. Не зря говорят, что артиллерия – бог войны. Я усмехнулся. Есть старые боги в лице Сварога, Перуна, Велеса и рожани?ц, что стояли подле Рода в момент сотворения нашей Земли, есть новые боги, рождённые силами природы уже при памяти людей, а есть сверхновые боги, созданные руками человека. Хотя, это будет неверно звать бездушные железяки богами, ведь они лишь инструмент в руках людских. Сверхновый бог – это само человечество, выползшее из пещер, сбросившее с себя оковы земного притяжения, покорившее иные миры, чуждые хрупкой оболочке двуногой обезьяны. Человек, расправив руки, прыгнул из стратосферы, опустился в глубины океана, ступил на Луну. Человек заставил нули и единицы думать, и вот-вот создаст цифровую душу. Человек меняет облик планеты, а его творения покинули пределы Солнечной системы.

И отделил он воду от тверди, поставив на пути рек плотины ГЭС. И разделил он твердь небесную от тверди земной, создав плотную завесу из искусственных спутников. Да будет свет, сказал он, и ночные города вспыхнули миллиардами ламп, продлевая день.

Он даже способен создать собственную звезду. Термоядерную.

Правда, человечество – это странный бог, который не может прийти к единому мнению и постоянно мечется во внутренней борьбе своего коллективного разума.

Я вздохнул и опустил голову на листочки очередных документов, которые шевелил слабый утренний ветер, заставляющий поёжиться от свежести. Я думал, буду дальше настоящим боевым магом, а потихоньку превращаюсь в бумажного. Методики обучения, отчёты по применению магических спецсредств, заявки, рапорта, конспекты, планы подготовки планов. Я начинал ненавидеть авторучку и белые бланки, прижатые сейчас к столешнице пистолетом, чтоб не улетели. Собирай их потом по всему лесу. Благо секретных документов не было.

Неподалёку от нас строгановцы, те, которые совсем не гномы, ваяли непонятную конструкцию, состоящую из металлических уголков, гнутых на наковальне, разрезанных автогеном и сваренных электродуговой сваркой. Двое коротышек работали небольшими шлифовальными машинками, счищая швы. Третий бил небольшим молоточком по раскалённой железяке, что лежала на наковальне. Железку держал длинными щипцами тот самый деревянный голем, которого они притащили с собой. Неживое создание казалось ретрофутуристическим роботом, монотонно махающим неподъёмным для человека молотом. Выглаженная поверхность магического помощника играла годичными кольцами старого кедра, а поверх них крепились железные завитки. Металл узоров потемнел от времени и стал похож на причудливые татуировки в стиле уральских мастеров. Вместо глаз прицеплены два больших круглых малахита в такой же оправе, что и драгоценные камни на перстнях. Из деревянных сочленений громилы едва заметно сочилась жёлтая смазка, похожая на обычный литол.

Работяги получил какой-то заказ. Мастер бил молоточком. И здоровенный, почти двух с половиной метров голем ронял тяжёлый молот следом. Тик-тик. Бам! Тик-тик. Бам!

Рядом со мной сидела Александра. Она почему-то последнее время была сама не своя, замкнутая. Когда я пытался расспрашивать, то она лишь отвечала, что всё нормально.

– Ты своих пчёл дорабатывать будешь? – спросила она, глядя, как одно такое насекомое ползало по краю столешницы.

Девушка сидела на раскладной зелёной табуретке, вытянув ноги и зажав между коленями ладони.

– Что с ними не так? – спросил я, поглядев на Шурочку.

– Ты обещался с них мёд стрясти, – проговорила Всевидящая, ещё сильнее опустив голову.

– Сейчас других проблем хватает, – ответил я.

– Ты сам знаешь, что древние сущности очень сильно цепляются к словам, а ты обещался, – поддев носком ботинка ножку стола, парировала Александра.

Она явно была не в духе.

– Я пробовал, но они не могут воск делать. Это химия, а химия не по части колдовства.

– У тебя пчёлы ненастоящие, пусть и воск ненастоящий будет. Пусть из полиэтилена соты делают, – она ухмыльнулась, – чтоб сразу в пакетиках мёд был.

Я скривился.

– В принципе можно. Нагреть, расплавить и стерилизовать. Мёд нужно ещё ферментировать.

– Это к берегине. Наверняка найдётся что-нибудь, – ответила Александра, указав кивком на небольшую палатку со слабо шевелящимся на невысоком флагштоке белым полотнищем с красным крестом.

– И третье, – продолжил я, – они не могут нектар собрать. Цветы словно специально его не отдают. Не иначе, этот придурок психованный постарался.

– А ты сомневался? Но ты же всё можешь, если захочешь. Придумай.

Я кивнул и посмотрел на тренировочную поляну. Со стороны открывалась забавная картина. Взвод волков, экипированный по полной выкладке и с автоматами в руках, вглядывались в траву, словно мышкующие лисицы. Глаза жадно пожирали миниатюрные фигурки бойцов, двигающихся по иллюзорной местности. Уши ловили каждый шорох, а между ними ходила Ангелина, с заносчивым и поучительным тоном ведя лекцию по тактике взвода. А издали за всем этим с усмешкой наблюдала пара разведчиков, устроившись в тени дерева. Один сидел на хвое, положив на колени автомат, а второй подпирал спиной шершавый красноватый ствол.

– …А потом короткими перебежками от укрытия к укрытию. Двигаться двумя группами. Одна прикрывает, другая перемещается. Затем смена!

Кто-то из волков легко дёрнулся вправо, а потом влево, примеряя на себя роль.

– Пулемётчик прикрывает сзади! – рявкнула Ангелина.

Волкудлак с ПКМ рухнул в траву, изготовившись к стрельбе.

– Маг прикрывает! Где маг, твою мать?! Кирилл, хватит ворон считать, никуда эта Марфа не денется.

Я встал из-за стола и потянулся. Ангелина тоже была сама не своя, постоянно бегая к раненой полуднице. Её как подменили, чуть что, а она уже там. Сейчас занятие кончится, и сорвётся туда со всех ног.

– Сделаю пасеку ядерных пчёл, – протянул я, а потом напрягся.

К моему столу подбежал метаморф. Тварь, всё так же улыбаясь от уха до уха, сжимала в руках пачку цветных карандашей, купленных Кириллом в канцелярской лавке. Существо потянулось за чистыми листами, а потом замерло, уставившись на пистолет. Секундой спустя оно его схватило, быстро положив на его место карандаши. Я выставил вперёд руку, готовый создать щит. А метаморф нахмурился и стал рассматривать оружие, как маленький ребёнок, разглядывающий кубик Рубика.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7