Свет над выкройкой

Игорь Орлав

Свет над выкройкой

Свет над выкройкой

Игорь Орлав

Последний пустой чехол не снимался с вешалки: крючок попал в прореху, и Лариса, потянув, только удлинила её. Она освободила крючок ногтем. Чехол свернула дыркой внутрь, хотя его уже никто не собирался использовать.

На стойке остался серый плащ Нины Деминой. Рукава были укорочены, пояс продет в шлёвки. Лариса убрала с плеча белую нитку и посмотрела на часы. Без пяти двенадцать.

За мутным стеклом шли люди с пакетами из соседнего магазина. Под окном ещё лежала прошлогодняя листва, хотя апрель уже кончался. Лариса хотела приоткрыть форточку, но до неё теперь пришлось бы тянуться через две коробки. Она оставила всё как было. Места между столом и стеной хватало ровно на стул.

Коробку с подкладками она подписала «Свете», с пуговицами — тоже «Свете», затем вздохнула и дописала на обеих, что внутри. Скотчем пока не заклеивала. На столе лежали ножницы, мел и последняя квитанция. Всё остальное со стола было убрано, кроме лампы с медной кнопкой и бумажной выкройки воротника под её основанием: так лампа меньше царапала столешницу.

Позвонил Виктор.

— К четырём подъеду. Коробки внизу будут?

— На первом этаже я, Витя. Куда ещё ниже?

— У двери, значит. Чтоб мне не ходить туда-сюда.

— Будут у двери.

— После половины пятого там встанем у путепровода.

— Помню.

Она положила телефон рядом с квитанцией. Нина пришла почти сразу, придерживая локтем тяжёлую дверь. Куртку оставила на стуле, сумку поставила между ног, пока надевала плащ.

— Обед короткий. Можно я быстро?

Лариса попросила вытянуть руки вперёд, потом обнять себя за плечи. Нина послушалась, глядя поверх её головы на часы.

— Так хорошо, — сказала она. — Раньше всё время отворачивала.

Манжеты больше не закрывали ладони. Лариса расправила один рукав, второй трогать не понадобилось.

Нина достала из куртки телефон и сунула во внутренний карман плаща. Телефон провалился ниже. Она успела прижать его ладонью сквозь ткань.

— Вот ещё. Вчера ключи туда ушли. Думала, мимо положила.

Лариса помогла вытащить телефон и отогнула полу. Из отверстия торчал серый лоскуток.

— Вы снизу держите, — сказала Нина. — Там, кажется, ещё монета.

Монета нашлась у самого низа подкладки. Лариса положила её на стол, отдельно от ножниц. Нина стояла с раскрытым плащом, и из двери тянуло холодом: замок опять не защёлкнулся.

* * *

Лариса закрыла дверь, попросила снять плащ и включила лампу.

Внизу кармана ткань протёрлась и разошлась вдоль шва. Если просто стянуть края, шить придётся по такому же истончённому месту. Она показала Нине светлую полоску возле разрыва.

— Здесь держаться не будет.

— А можно, чтобы держалось? Телефон больше некуда. В наружном, когда сажусь, мешает.

Лариса просунула руку в карман, проверяя, сколько осталось целой ткани. Плащ был удобный, с глубокой проймой, без лишней толщины под поясом. Такой Нина ещё могла бы долго носить. Но подкладка имела неприятный для подбора оттенок: возле окна уходила в зелень, под лампой казалась просто серой.

— У меня была похожая, — сказала Лариса.

Она открыла верхний ящик. В нём остались отвёртка от машины и короткая линейка. Ящик закрыла чуть сильнее, чем хотела.