Между ударами

Игорь Орлав

Между ударами

Между ударами

Игорь Орлав

Лида Северина разложила ткань прямо на счёте за новые рамы. Через серое полотно шла бурая полоса шириной в ладонь.

— Вот здесь ваши часы решили отдохнуть.

Савел Рудый отодвинул чашку, чтобы не добавить к полосе ещё и круг.

— Часы не отдыхали.

— Полотну от этого легче?

Он провёл ногтем поперёк волокон. Бурая часть была жёсткой, словно в неё втерли сухую глину. Заказ на подключение сушильни лежал под локтем; внизу Савел различил собственную подпись. Сорок восемь лет прожил, а всё ещё оставлял подпись там, где следовало сначала оставить вопрос.

В башню поднялись втроём. Антон Вешний, смотритель, придержал дверь плечом. Над шахтой висел единственный чугунный груз, поднятый утром. От него получали усилие и часы, и колокол, и новая сушильня на другой стороне площади.

Савел откинул крышку распределительной пластины. Тонкая светлая жилка под стеклом ровно пульсировала: ход часов брал своё первым. Две широкие жилки сходились ниже, у чёрной черты. Один тяжёлый толчок пластина пропускала; два сразу — нет. При совпадении она отдавала усилие колоколу, а команду рамам гасила.

— И потом возвращает? — спросила Лида.

— При прямой подаче — теряет.

Рядом стоял регулятор с ползунками задержки. Савел отвёл один, придержал рабочую команду и выпустил её на свободном такте. Из открытой двери сушильни донёсся короткий стук.

— Можно заставить её ждать. Но груз от ожидания вверх не поднимется.

Лида потёрла ткань между пальцами.

— Наш ветролист терпит короткую выдержку. Только следующую надо считать после поворота. Если потом наверстывать, опять будут полосы.

Антон закрыл ладонью винт боя.

— Вот это не трогаем. И бегать сюда к каждому удару я не стану.

Савел достал записную книжку. Ему хотелось обещать, что к обеду всё будет исправно. Вместо этого он спросил, сколько испорченного полотна осталось для проб.

* * *

На площади в Клинцах-на-Ветру пахло печным дымом и мокрыми канатами. Ветер поднял угол счёта, который Лида несла обратно, и Савел увидел над своей подписью: «До шести партий за смену».

Он вписал это число после испытания пустых рам.

В сушильне тёплый воздух шёл от кирпичной печи. Чары ничего не грели: они только поворачивали рамы, подставляя потоку другую сторону ткани. Лида велела нагрузить пробную раму мокрыми обрезками до обычного рабочего веса. Савел попросил сначала повесить половину.

Лёгкая рама прошла несколько поворотов без задержки. Полная тоже исправно перевалилась через ось, скрипнула втулкой и замерла до следующего толчка.

— Втулка сухая, — сказал он.

Лида протянула маслёнку. После смазки скрип исчез. Пропуск остался.

Ровно в десять пришло время поворота, но рама не двинулась. Над крышей ударил колокол. Лида придержала край полотна, чтобы тот не попал под крепление. Савел поставил на бумаге крестик.

У него на ящике лежали обычные карманные часы, сверенные утром. Он сравнил их с башней: минутные стрелки подошли к отметке вместе. Антон, стоявший у окна наверху, поднял лист с числом ударов. Все десять прошли вовремя.

Савел ещё полчаса отмечал движения рамы. Между боями каждый толчок доходил. У окна висел привязанный к верёвке колокольчик для связи с башней, но дёргать за него не понадобилось.