Йен Макдональд.

Новая Луна



скачать книгу бесплатно

«Мю-опиоидные кластеры в твоем околоводопроводном сером веществе подвергаются прямой стимуляции, – говорит голос внутри его головы. – Я могу отрегулировать входной сигнал».

– Эй, Цзиньцзи, ты вернулся. – Его фамильяр придирчив, как дворецкий, и эту манеру речи ни с кем не перепутаешь. У фамильяров проблемы с расплывчатыми формулировками. Лукасинью видит чиб в правом нижнем углу поля зрения. Человеку из семьи Корта не нужно обращать внимание на эти цифры, но он рад их видеть. Чиб сообщает, что он жив, в сознании и потребляет. – Где я?

«Ты в медицинском учреждении „Санафил Меридиан“, – говорит Цзиньцзи. – Тебя переместили из гипербарической камеры в компрессионный костюм. Ты перенес серию искусственно вызванных коматозных состояний».

– Как долго? – Лукасинью пытается сесть. Боль продирается вдоль каждой кости и сустава. – Моя вечеринка!

«Ее перенесли. Тебе предстоит еще одна искусственная кома. Отец придет повидаться с тобой».

На стенах разворачиваются белые суставчатые медицинские руки.

– Погоди, постой. Я видел Флавию.

«Да. Она приходила тебя навестить».

– Не говори ему.

Лукасинью так и не понял, отчего отец изгнал мадринью, его суррогатную мать из Боа-Виста утром того дня, когда ему исполнилось пять лет. Но ему известно, что если Лукас Корта узнает о визите мадриньи Флавии, он причинит ей боль с озлобленностью, помноженной на сто.

«Я не скажу», – обещает Цзиньцзи.


Лукасинью просыпается в третий раз. В ногах кровати стоит его отец. Лукас Корта – мужчина невысокий, худощавый; он угрюм и встревожен в той же степени, в какой его брат великодушен и излучает золотое сияние. Держится с достоинством, элегантно, усы и борода словно начертаны карандашными линиями, да и только; совершенен, но постоянно просчитывает, как сохранить это совершенство: его одежда, его волосы, его ногти безукоризненны. Хладнокровный, расчетливый человек. Над его левым плечом завис Токинью. Фамильяр Лукаса Корты выглядит замысловатым переплетением музыкальных нот и сложных аккордов, которые время от времени превращаются в едва слышный шепот гитары, играющей босанова.

Лукас Корта аплодирует. Пять четких хлопков.

– Поздравляю. Теперь ты бегун.

Внутри семьи и за ее пределами известно, что Лукас Корта никогда не принимал участия в лунной гонке. Причина – его секрет: Лукасинью слышал, что людей, которые суют нос в это дело, жестоко наказывают.

– Команда скорой помощи; офтальмики, спецы по пневмотораксу; аренда гипербарической камеры, аренда герметичного костюма, оплата О2… – говорит его отец. Лукасинью спускает ноги с кровати. Медицинские боты сняли с него гермокостюм. Вокруг открываются белые стены; роботические руки выдвигаются, предлагая свеженапечатанную одежду. – Перевод из Меридиана в Жуан-ди-Деус…

– Я в Жуан-ди-Деусе?

– Тебе предстоит вечеринка. Герой возвращается домой. Соберись с силами. И постарайся пять минут ни в кого не засовывать свой член.

Прибыли все. Даже Ариэль сумела оторваться от своих дел в Суде Клавия.

Прежде всего самое главное. Металлические лабреты и штанги[6]6
  Лабреты и штанги – разновидности пирсинга.


[Закрыть]
 – сувениры, напоминающие о расставаниях, – проникают в аккуратные отверстия в его теле. Цзиньцзи демонстрирует Лукасинью его самого, чтобы юноша смог начесать кок, придав ему великолепие, какое возможно лишь при малой силе тяжести; грива цвета темной морской волны, блестящая и густая. Убийственные скулы, а об мышцы пресса можно камни разбивать. Он выше отца. Все в третьем поколении выше, чем во втором. Он чертовски хорош собой.

– Жить будет, – говорит Лукас.

– Кто? – Лукасинью, поколебавшись, выбирает рубашку с меланжевым узором в светло-коричневых тонах.

– Коджо Асамоа. У него двадцатипроцентные ожоги второй степени, поврежденные альвеолы, разорванные кровеносные сосуды, мозговые поражения. И минус один большой палец на ноге. С ним все будет в порядке. В Боа-Виста дожидается делегация Асамоа, чтобы поблагодарить тебя.

Возможно, там будет Абена Асамоа. Может, она окажется настолько благодарной, что позволит себя трахнуть. Желтовато-коричневые брюки с двухсантиметровыми подворотами и шестью защипами. Лукасинью застегивает ремень. Носки из паутинного шелка и двухцветные лоферы. Это вечеринка, так что пиджак спортивного типа подойдет. Он выбирает твидовый и, пропуская ткань между пальцами, чувствует покалывание волокон. Это животная штуковина, не напечатанная. Немыслимо дорогая животная штуковина.

– Ты мог погибнуть.

Надевая жакет, Лукасинью замечает булавку на отвороте: «Дона Луна», сигилла лунных бегунов. Святая-покровительница Луны: Владычица жизни и смерти, света и тьмы, одна половина ее лица – черный ангел, другая – голый белый череп. Двуликая госпожа. Царица Луна.

– Что бы тогда делала семья?

Как отец Лукасинью узнал, что он выберет жакет с булавкой? Потом манипуляторы забирают остальную одежду в стены, и лунный бегун успевает заметить, что «Дона Луна» есть на каждом пиджаке.

– На твоем месте я бы его бросил.

– Ты не был на моем месте, – говорит Лукасинью. Цзиньцзи демонстрирует общий результат его выбора. Элегантно, но не напыщенно, небрежно, но стильно и соответствует тренду сезона, то есть европейским 1950-м. Лукасинью Корта обожает одежду и украшения. – Теперь я готов к своей вечеринке.


– Я сражусь с тобой.

Слова Ариэль Корты четко разносятся по всему суду. И зал взрывается. Ответчик вопит: так нельзя. Его адвокат мечет громы и молнии – незаконное использование судебной процедуры! Юридическая команда Ариэль – теперь, когда достигнуто соглашение о судебном поединке, они стали ее секундантами – умоляет, упрашивает, кричит, что это безумие, что защитник Альяума разрежет ее на части. Публика взволнованно гудит на галерее. Судебные журналисты забили всю пропускную полосу, передавая репортажи в прямом эфире.

Рутинное разбирательство об опеке после развода превратилось в драму высшей пробы. Ариэль Корта в Меридиане – и, соответственно, на Луне – ведущий брачный адвокат, она и сводит, и разводит. Ее контракты-никахи затрагивают каждого из Пяти Драконов, величайших лунных семейств. Она устраивает свадьбы, договаривается о прекращении брака, разыскивает лазейки в титаново прочных никахах, торгуется об отступных и добивается сокрушительных алиментов. У суда, галереи для публики, прессы и хроникеров, а также у поклонников судебных разбирательств высочайшие ожидания по поводу процесса Альяум против Филмус.

Ариэль Корта не разочаровывает следящих за процессом. Она снимает перчатки. Стаскивает туфли. Выскальзывает из своего платья от «Диор». Предстает перед Судом Клавия в блестящих и обтягивающих капри и спортивном топике. Хлопает по спине Ишолу, своего защитника. Он – широкоплечий упрямый йоруба, славный малый и жестокий боец. Из Джо Лунников – новых иммигрантов – с их земной мышечной массой получаются лучшие судебные бойцы.

– Я с ним сама разберусь, Ишола.

– Нет, сеньора.

– Он меня и пальцем не тронет.

Ариэль подходит к троим судьям.

– Нет возражений по моему вызову?

Судья Куфуор и Ариэль Корта знакомы давно; они учитель и ученица. В свой первый день в юридической школе она узнала от него, что лунный закон держится на трех опорах. Первая состоит в том, что нет никакого уголовного права, только договорное: предметом сделки может служить что угодно. Вторая – в том, что чем больше законов, тем хуже законность. Третья – в том, что проворный ход, ловкий вираж и рисковый поступок в той же степени действенны, что и веский аргумент или перекрестный допрос.

– Советник Корта, вы знаете не хуже нас, что это Суд Клавия. Все можно подвергнуть испытанию, включая Суд Клавия, – говорит судья Куфуор.

Ариэль сжимает пальцы правой руки и опускает голову пред лицом судей. Поворачивается к яме, где уже стоит защитник ответчика. Он весь из мышц и шрамов, ветеран двух десятков разбирательств, которые закончились поединками, и он уже призывает ее продолжить, спуститься, сойти на судебную арену.

– Так давайте сразимся.

Зал суда ревет в знак одобрения.

– До первой крови, – кричит Эральдо Муньос, адвокат Альяума.

– О нет! – рявкает Ариэль Корта. – Насмерть – или никак.

Ее команда, ее защитник вскакивают на ноги. Судья Нагаи Риеко пытается перекричать взволнованную толпу:

– Советник Корта, я должна вас предупредить…

Среди шума и криков Ариэль Корта держится с достоинством и излучает мощь; она – воплощенное спокойствие в сердце бури из голосов. Адвокаты ответчика совещаются, опустив головы, бросают на нее быстрые взгляды и возвращаются к своему спешному и тихому разговору.

– Прошу внимания суда. – Муньос вскакивает. – Ответчик отзывает свои требования.

В зале номер три все перестают дышать.

– Тогда решение выносится в пользу истца, – говорит судья Чжан. – Расходы возлагаются на ответчика.

В третий раз зал взрывается, и теперь громче всего. Ариэль впитывает обожание до последней капли. Убеждается, что камеры видят ее во всех ракурсах. Достает из сумки длинный и изящный титановый вейпер, раздвигает на всю длину, фиксирует, зажигает и выдыхает тонкую струю белого дыма. Набрасывает жакет на одно плечо, подцепляет туфли пальцем и гордо выходит из зала суда в своей бойцовской одежде. Аплодисменты, лица, роящееся облако фамильяров – она поглощает все. Любой суд – это театр.


Вид наружу стоит дорого; развлечения стоят еще дороже, так что Марина сидит на нижнем ярусе, на месте в центральной части, и корчит рожи мальчишке, который пялится на нее через щель между подголовниками. Из Меридиана в Жуан-ди-Деус поезд идет всего час. Смешить ребенка – достаточное развлечение. Это первый раз, когда Марина выбирается за пределы Меридиана. Она на Луне. Она на поверхности Луны, мчится по магнитным рельсам со скоростью тысяча километров в час и ничего не видит, потому что сидит внутри металлической трубы. Равнины и ободы кратеров, каньоны и крутые откосы. Великие горы и огромные кратеры. Все там, за пределами этого интерьера, теплого, пахнущего жасмином, выкрашенного в пастельные тона и располагающего к болтовне. Все серое и пыльное. Все одинаковое, лишенное великолепия. Она ничего не упускает.

У Хетти полный доступ к сети, так что, когда мальчишке велят не приставать к леди в заднем ряду, Марина занимает себя музыкой и картинками. Ее сестра загрузила новые семейные фотографии. Там есть ее новая племянница и ее старый племянник. Там есть зять Арун. Там есть ее мать – в кресле, с трубками, торчащими из тыльной стороны ладоней. Она улыбается. Марина рада, что не видит безвоздушных гор, суровых пустых морей. По сравнению с пышной листвой, небесами цвета бледно-сизого голубиного оперения, морем столь зеленым и обильным, что кажется, будто его глубину можно ощутить с помощью обоняния, Луна выглядела бы белым черепом. В этом поезде Марина может притвориться, будто она дома, на Земле, и, выйдя наружу, окажется среди деревьев и вулканов Каскадии.

«Мама начинает новый курс во вторник». Кесси бы никогда открыто не попросила денег, но просьба таится внутри. Мамины медицинские счета отправили Марину на Луну. Большой Бум на Луне! И все тянут руки. Все, каждую секунду каждого дня. Марина борется с гневом. Это не по-лунному. Если бы все вели себя в соответствии с чувствами, города бы к ночи превратились в морги.

Поезд, замедляясь, въезжает в Жуан-ди-Деус. Пассажиры собирают вещи. Инструкции Хетти гласят, что надо представиться охране на платформе номер шесть и оттуда частный трамвай отвезет куда надо. Марина ощущает прилив возбуждения; она впервые думает о том, что лежит на другом конце этой частной трамвайной линии: Боа-Виста, легендарный дворец-сад семьи Корта.


Снаружи судебного зала номер три Ариэль Корту обступает свита. Ее постоянно окружают поклонники, прилипалы, потенциальные клиенты, потенциальные ухажеры разнообразной гендерной принадлежности. «Привлекательная» – вот первая вещь, которую люди говорят про Ариэль. Члены семейства Корта никогда не отличались необыкновенной красотой, но бразильцы не бывают уродливыми, и каждый из детей Адрианы не без изящества вынуждает любоваться собой. Привлекательность Ариэль – ее опора; она несет себя с достоинством и уверенностью, с хладнокровной непоколебимостью. Внимание так и течет в ее сторону. Ее коллега Идрис Ирмак проталкивается сквозь поцелуи и поздравления.

– Ты могла там умереть.

Над головой Ариэль роятся камеры размером с насекомых.

– Нет, не могла.

– Он мог выпустить тебе кишки.

– Ты так считаешь?

Руки Ариэль поднимаются и хватают Идриса за предплечье. Она берет в захват его локоть. Если чуть увеличит нажим, сустав выскочит, как крышка от бутылки. Свита ахает. Камеры резко снижаются для лучшего угла съемки. Это сенсационно. Сетевые сплетники будут визжать несколько дней. Ариэль освобождает «пленника». Идрис трясет рукой, которую терзает мучительная боль. Всех детей в семье Корта учат Грейси джиу-джитсу. Адриана Корта убеждена, что каждый ребенок должен быть знатоком какого-нибудь боевого искусства, играть на музыкальном инструменте, говорить на трех языках, читать годовые отчеты и танцевать танго.

– Он бы меня на ленточки порезал. Думаешь, я бы стала рисковать, если бы не знала, что Муньос капитулирует?

Идрис развел руками. Объяснить ему трюк?

– Альяумы были клиентами Маккензи, пока Бетаке Альяум не оскорбил Дункана Маккензи, не женившись на Тэнси Маккензи, – говорит Ариэль. Свита с благоговением ловит каждое слово. – Маккензи отозвали свою помощь. А раз ее нет, то, если бы Альяум меня хоть поцарапал, им пришлось бы столкнуться с вендеттой семьи Корта, не имея за спиной Дома Маккензи. Они не могли пойти на такой риск. Я все это время вела дело к судебному поединку, потому что знала: им придется уступить. – Она останавливается у двери адвокатской комнаты и поворачивается к свите. – А теперь прошу прощения, но у меня впереди лунная вечеринка в честь племянника, и я попросту не могу пойти на нее в таком виде.


В адвокатской комнате Ариэль дожидаются судья Нагаи и бутылка джина с десятью растительными компонентами.

– Если снова провернешь такой фокус в моем суде, я прикажу защитникам тебя зарезать, – говорит судья. Она притулилась на краю умывальника. Адвокатские комнаты маленькие и тесные.

– Но это будет явная халатность в отправлении правосудия, – говорит Ариэль и бросает охапку деловой одежды в депринтер. Загрузочная воронка проглатывает вещи, и ткань превращается в органическое исходное сырье. Бейжафлор, фамильяр Ариэль, уже выбрала для нее праздничный наряд: платье 1958 года от Баленсиаги, на лямках, асимметричного покроя, с черным цветочным узором на темно-сером фоне. – Неужели суд не сумеет защитить сторону договора, чьи интересы были нарушены?

– Ну почему ты не можешь просто заняться добычей гелия, как твои братья?..

– Они такие скучные ребята. – Ариэль целует судью в обе щеки. – У Лукаса отрицательное чувство юмора. – Она изучает джин: подарок клиента. – Печать по заказу. Как мило.

Чуть подталкивает бутылку к судье Нагаи. Та качает головой. Ариэль смешивает себе жгучий сухой мартини.

Риеко касается левым указательным пальцем точки между глаз: общепринятый жест, предлагающий поговорить без фамильяров. Ариэль, моргнув, отключает Бейжафлор – едва заметную колибри, переливчатое облако, постоянно меняющее оттенок, чтобы соответствовать наряду хозяйки. Фамильяр Риеко – чистый лист, постоянно складывающийся в новые фигурки-оригами, – исчезает.

– Я тебя не задержу, – произносит судья Нагаи. – Буду краткой: ты, возможно, не в курсе, что я член Павильона Белого Зайца.

– Как там люди говорят? Любой, кто назовется членом «Белого Зайца»…

– …таковым не является, – заканчивает афоризм судья Нагаи. – Из каждого правила есть исключение.

Ариэль Корта с учтивым видом пьет свой мартини, но все ее чувства бдительно напряжены. Павильон Белого Зайца – собрание консультантов Орла Луны – обитает в пространстве между мифом и реальностью. Он существует, он не может существовать. Он прячется у всех на виду. Его члены подтверждают и отрицают свое членство. Ариэль Корта и без Бейжафлор знает, что ее пульс участился, дыхание ускорилось. Приходится как следует сосредоточиться, чтобы от возбуждения не расплескать мартини.

– Я член Павильона Белого Зайца, – говорит судья Нагаи. – И было им пять лет. Каждый год «Белый Заяц» меняет двух членов по принципу ротации. В этом году пришла моя очередь. Мне бы хотелось номинировать тебя на свое место.

Мышцы живота у Ариэль напрягаются. Ну почему место за круглым столом ей предложили сейчас, когда она стоит тут в нижнем белье?..

– Это честь для меня. Но вынуждена спросить…

– Потому что ты необычайно одаренная молодая женщина. Потому что «Белый Заяц» осведомлен о растущем влиянии на КРЛ кое-кого из Пяти Драконов и желает компенсировать это влияние.

– Маккензи.

Ни одна другая семья не проявляет столь неприкрытых политических амбиций. Эдриан Маккензи, старший сын директора Дункана, – око Джонатона Кайода, Орла Луны, председателя Корпорации по развитию Луны. Роберт Маккензи, патриарх клана, давно проводил кампанию за отмену КРЛ и полную лунную независимость, свободу от отеческого надзора Земли. «Луна принадлежит нам». Ариэль в курсе политических доводов и знает игроков, но всегда оставалась к ним безучастной. Лунное брачное право в большей степени, нежели другие разновидности права, представляет собой хаотическую территорию, на которой властвуют пылкая преданность, шипящее негодование и бесконечные обиды. С политикой КРЛ все это образует гремучую смесь. Но заполучить место за столом Орла… Может, Ариэль и не нюхала лунной пыли, но она Корта, а семейство Корта создано, чтобы властвовать.

– Есть персоны, приближенные к власти, которые считают, что для Корта пришло время отказаться от своей изоляции и принять участие в управлении лунным обществом.

Ариэль оказалась к политике ближе, чем все другие члены семьи. Рафа, бу-хвэджан «Корта Элиу», наделен экономической властью: благодаря «Корта Элиу» по ночам на Земле горит свет; Адриана, основательница и матриарх компании, обладает моральным авторитетом. Но Корта не пользуются всеобщим обожанием среди старых кланов. Они – Пятый Дракон; их считают выскочками, разбогатевшими жуликами, ухмыляющимися убийцами, ковбоями-кариока. Все знают, что Корта всаживают нож с улыбкой. Больше они не будут кариока-ковбоями, гелиевыми отморозками. Это их приглашение в ряды власть имущих. Это признание семейства Корта в качестве благородного дома. Мамайн будет насмехаться – кому нужно одобрение этих дегенератов, этих мягкотелых паразитов? – но порадуется за Ариэль. Та всегда знала, что она не любимый, не золотой ребенок, но если Адриана Корта сурова со своей дочерью, то лишь потому, что ожидает от нее большего, нежели от сыновей.

– Так ты согласна? – спрашивает судья Нагаи. – Мне бы весьма хотелось слезть с этого рукомойника.

– Разумеется, я согласна, – говорит Ариэль. – Разве я могла сказать что-то другое?

– Ты могла бы отнестись к этому осмотрительней, – замечает судья Нагаи.

– Почему? – Глаза Ариэль распахиваются от искреннего изумления. – Надо быть дурой, чтобы не принять такое предложение.

– У твоей семьи может быть другое мнение…

– Мнение моей семьи состоит в том, что я должна вернуться в Жуан-ди-Деус и покрыться пылью и по?том в пов-скафе. Нет. – Она поднимает бокал мартини. – За меня. Ариэль Корта из «Белого Зайца».

Судья Нагаи проводит по лбу правым указательным пальцем. «Можем вернуться к миру, который записывается». Ариэль, моргнув, возвращает Бейжафлор к жизни. Снова появляется Око, фамильяр судьи. Нагаи уходит. Принтер издает мелодичный сигнал. Вечернее платье от Баленсиаги готово. Бейжафлор уже меняет цвет, чтобы соответствовать ему.


Маленькая Луна Корта одета в платье-баллон с рисунком из пионов. Платье белое, с присобранным краем, с дерзким рисунком в виде алых цветов. От Пьера Кардена. Но Луне восемь лет, и элегантная одежда ее утомляет, так что девочка сбрасывает туфельки и мчится босиком сквозь заросли бамбука. Ее фамильяр – тоже Луна, желтовато-зеленая «сатурния луна» с большими синими глазами на крыльях. «„Сатурния луна“ водится в Северной Америке, а не в Южной, – сказала ей бабушка Адриана. – И тебе бы не стоило давать фамильяру собственное имя. Люди могут перепутать, с кем они разговаривают».

Откуда-то вырываются бабочки и кружатся над головой Луны. Синие-синие, точно фальшивое небо, и размером с ее ладонь. Детишки Асамоа принесли подарочную коробку и выпустили их. Луна восторженно хлопает в ладоши. В Боа-Виста ей не удается поглядеть на животных: ее бабушка их до жути боится. Не пускает в свое имение никаких существ с шерстью, чешуйками или крыльями. Луна преследует вереницу бабочек, медленно машущих крыльями, бежит не чтобы поймать, но чтобы сделаться свободной и порхать, как они. Воздух вихрится, в зарослях бамбука рождается шепот, доносятся голоса, звуки музыки и запах еды. Мясо! Луна обхватывает себя руками. Это что-то особенное. Отвлекшись на запах мяса на гриле, она проталкивается через высокие колышущиеся стебли бамбука. Позади нее медленные водопады низвергаются между громадными каменными лицами ориша.

Три с половиной миллиарда лет назад магма вырвалась из живого сердца Луны и затопила бассейн Изобилия, медленно булькая в каньонах, вдоль прирусловых валов и в лавовых трубках. Потом сердце Луны умерло, потоки остыли, и полые лавовые трубки превратились в холодные, темные и тайные окостеневшие артерии. В 2050 году Адриана Корта спустилась сюда на веревке из входного туннеля, который ее селенологи пробурили в Море Изобилия. Ее фонарь высветил скрытый мир; нетронутая лавовая трубка сотню метров в ширину и высоту и два километра длиной. Пустая, нетронутая вселенная, похожая на драгоценную жеоду. «Вот это место, – объявила Адриана Корта. – Вот где я создам династию». За пять лет ее машины облагородили внутреннюю часть, вылепили лица богов умбанда размером с городские кварталы, установили водный цикл и заполнили пространство балконами и апартаментами, павильонами и галереями. Это Боа-Виста, дворец семейства Корта. Даже в такой праздничный день скалы дрожат от вибраций экскаваторов и спекателей, которые трудятся глубоко внутри стен, создавая комнаты и пространства для юной Луны и ее потомков.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9