Иэн Бэнкс.

Алгебраист



скачать книгу бесплатно

Айлен присоединилась к ним, поблескивая в слабом свете огней флаера; ее золотистые волосы сияли. Она кивнула.

– Добрый вечер, – сказала она, улыбаясь.

– Добро пожаловать назад, – сказал ей Сал и, вытащив из одного из багажных отсеков флаера рюкзак, забросил его себе за спину.

Таинс бросила взгляд на рюкзак, потом на Сала:

– Ты что это за херню задумал?

Сал напустил на себя невинный вид:

– Да так, решил прогуляться. Можешь присоединиться ко мне, если…

– Хер ты куда пойдешь.

– Таин, детка, – рассмеялся он, – мне не нужно твоего разрешения.

– Я тебе не детка, говно ты собачье, и разрешения моего тебе придется попросить.

– Может, ты все же не будешь столько ругаться? Не стоит тебе так бравировать новообретенной армейской грубостью – это даже подозрительно.

– Мы остаемся здесь, – ответила она, снова переходя на ледяной тон. – Вблизи флаера. Мы не будем бродить посреди ночи по запретной зоне в инопланетных обломках, когда над головой кружит вражеский корабль.

– Почему нет? – запротестовал Сал. – Во-первых, этот корабль, вполне возможно, кружит над другой половиной планеты, а во-вторых, его, скорее всего, уже уничтожили. И потом, если это корабль запредельцев, или спутник-шпион, или беспилотный разведчик, или какая-нибудь другая хреновина, способная увидеть, что творится здесь внутри, – в чем я сильно сомневаюсь, – то он будет стрелять по флаеру, а не по теплокровным людишкам, так что безопаснее быть где-нибудь подальше отсюда.

– Правило гласит, что надо оставаться на месте посадки, – сказала Таинс, выпятив подбородок.

– И как долго? – спросил Сал. – Сколько обычно продолжаются эти занудные налеты, эти комариные укусы?

Таинс смерила его уничтожающим взглядом.

– В среднем около полусуток, – сказал ей Сал. – Ну, в данном случае – ночь. Но мы-то находимся там, куда при обычных обстоятельствах попасть невозможно, и, заметь, попали мы сюда не по своей вине, и время нам девать некуда… Так почему, черт побери, не посмотреть, что тут и как?

– Потому что это запрещено, – сказала Таинс. – Вот почему.

Фассин и Айлен обменялись взглядами – озабоченными, но тем не менее веселыми.

– Таинс! – сказал Сал, размахивая руками. – Жизнь – это риск. Чего тут валять дурака? Идем!

– Положено оставаться на месте посадки, – мрачно повторила Таинс.

– Ты можешь хоть на секунду забыть о своей программе? – спросил ее Сал, в голосе которого звучало теперь неподдельное раздражение. В поисках поддержки он посмотрел на Фассина и Айлен. – Может, мне хоть кто-нибудь объяснит, почему тут запретная зона. Что они тут застолбили? Только не надо всего этого набора авторитарной, бюрократической, трусливой милитаристской херни.

– Может быть, им известно что-то такое, что неизвестно нам, – сказала Таинс.

– Да брось ты! – возразил Сал. – Они это всегда говорят.

– Послушай, – ровным голосом сказала Таинс. – Я согласна, что противник может атаковать системы флаера, и потому буду каждый час дежурства подходить к дыре в корпусе, где после нейтрализации помех субспутников появится нормальная связь, и получу разрешение на вылет, если опасность миновала.

– Отлично, – сказал Сал, залезая в другой отсек флаера. – Ты выходи на связь, а я воспользуюсь единственной в жизни возможностью осмотреть этот воистину любопытный инопланетный аппарат.

Если услышите мои жуткие вопли, значит я попал в когти, пасти или клюв не замеченного санитарной командой космического монстра, который именно в этот вечер за все семь тысяч лет надумал проснуться и почувствовал спазмы голода.

Таинс глубоко вздохнула, отошла от флаера и сказала:

– Ну что ж, похоже, это следует рассматривать как чрезвычайные обстоятельства. – Она засунула руку в карман своей технички и извлекла оттуда маленький серый прибор.

Сал недоуменно смотрел на нее:

– Это что еще за срань? Пистолет? Уж не собираешься ли ты в меня стрелять, Таинс?

Она покачала головой и включила что-то на боковине прибора. Наступила пауза. Таинс нахмурилась, внимательно разглядывая то, что держала в руке:

– В данный момент я даже не угрожаю тебе тем, что донесу местной безопасности, по крайней мере в реальном времени.

Сал немного расслабился, но не вытащил то, что собирался, из ящика. Таинс покачала головой, всматриваясь в окружающий мрак. Она подняла маленький серый прибор, чтобы показать другим:

– Эта крошка может найти детский подгузник на другой стороне планеты, но сейчас она даже реликтовое излучение еще не поймала.

Голос ее показался Фассину скорее смущенным, чем рассерженным. Он бы в схожих обстоятельствах испугался до смерти и не смог бы это скрыть. Таинс кивнула, продолжая смотреть вверх:

– Производит впечатление. – Она снова убрала свой приборчик в карман.

Сал откашлялся:

– Таинс, так у тебя есть пистолет? Дело в том, что я сам собираюсь достать свой, а у тебя был такой вид, будто ты готова в любой момент спустить курок.

– Да, у меня есть пистолет, – сказала она ему. – Обещаю, что не буду в тебя стрелять. – Она улыбнулась, но это вовсе не походило на улыбку. – И если ты и в самом деле собираешься прогуляться по закоулкам этого кораблика, я не собираюсь тебе мешать. Ты ведь теперь большой мальчик. Сам можешь отвечать за себя.

– Ну наконец-то, – удовлетворенно сказал Сал, вытаскивая из отсека простой, но вполне эффективный электронно-лучевой пистолет и пристегивая его к поясу. – В заднем отсеке есть еда, вода, спальные мешки, кое-какая одежка и всякая мелочь, – добавил он, пришлепывая к плечам пару световых накладок малой яркости. – Я вернусь к рассвету. – Он постучал по своим микронаушникам и улыбнулся. – Да, внутренние часы все еще работают, – сказал он, переводя взгляд с одного на другого. – Слушайте, там, возможно, ничего такого и нет, и не исключено, что я вернусь через час.

Они все втроем смотрели на него.

– Никто не хочет составить компанию, а? – спросил он.

Айлен и Фассин обменялись взглядами. Таинс смотрела на Сала, который сказал:

– Не ждите меня – ложитесь спать, – и повернулся, чтобы идти.

– Ты неплохо подготовился к этому путешествию, – тихо сказала Таинс.

Сал, помедлив, повернулся к ней, открыв рот. Он посмотрел на Фассина и Айлен, потом распахнутыми глазами – на Таинс, махнул рукой в сторону дыры в корпусе и вверх, словно показывая на космос, потом покачал головой.

– Таинс, Таинс, – выдохнул он, проведя пятерней по своим густым черным волосам. – Неужели в армии готовят одних параноиков, одержимых подозрительностью?

– Компания твоего отца, Салуус, делает для нас боевые корабли, – сказала она ему. – Хочешь выжить, проявляй осмотрительность.

– Все это дешевка, Таинс, – сказал Сал; выражение лица у него было немного оскорбленное. – Я тебе правду говорю. Вполне серьезно. – Он сердито хлопнул ладонью по своему рюкзаку. – Черт меня раздери, женщина, если бы я не позаботился о том, чтобы подготовить флаер к возможным неожиданностям, ты бы мне все уши прожужжала, как это, мол, я полетел в пустыню, не взяв ничего на случай чрезвычайных обстоятельств!

Таинс почти без всякого выражения еще несколько секунд не сводила с него глаз.

– Будь осторожен, Сал.

Он облегченно кивнул.

– И вы тут тоже, – сказал он. – Скоро увидимся. – Он снова, улыбаясь, оглядел их всех. – Примите заверения… и все такое. – Он помахал рукой и двинулся прочь.

– Постой, – сказала Айлен; Сал повернулся; Айлен вытащила свой рюкзачок. – Я пойду с тобой, Сал.

Фассин в ужасе смотрел на нее.

– Что? – сказал он.

Голос у него прозвучал испуганно, тихо, словно говорил маленький мальчик. Никто его, казалось, не услышал, но на сей раз он был рад этому. Таинс ничего не сказала.

Сал улыбнулся.

– Ты уверена? – спросил он у девушки.

– Если ты не против, – сказала Айлен.

– Я не возражаю, – тихо сказал Сал.

– Правда не возражаешь?

– Конечно правда.

– Ведь если ситуация сомнительная, то идти на разведку в одиночестве запрещено, да? – сказала Айлен. – Я правильно говорю? – Она посмотрела на Таинс – та утвердительно кивнула ей. – Ну, тогда пока.

Айлен чмокнула Фассина в щеку, подмигнула Таинс и зашагала по наклонной поверхности к Салу. Они помахали остающимся и пошли прочь. Фассин некоторое время следил за ними в инфракрасном диапазоне – слабые пятна света, оставляемые их ногами, исчезали спустя долю секунды.

– Никогда не могла понять эту девицу, – сказала Таинс с напускным безразличием; они с Фассином переглянулись. – Ложись-ка и вздремни, – сказала ему Таинс, кивнув на флаер. Она поковыряла в носу, потом внимательно осмотрела свой палец. – Я тебя разбужу, прежде чем идти к пролому проверять сигнал.

* * *

Где-то в темной комнате распустился бутон, воздух наполнился благоуханием, и несколько мгновений спустя Фассин ощутил аромат орхидии ноктисия – запах, который у него всегда вызывал ассоциации с Осенним домом. Легкое дуновение воздуха в тишине комнаты сказало Фассину, что бутон, вероятно, пролетает поблизости от него. Он поднял голову и увидел что-то маленькое, похожее на крохотный прозрачный цветок, – оно медленно падало между кроватью и тележкой, которая привезла ужин. Он снова положил голову на плечо Джааль.

– Мм? – сонно произнесла она.

– Встречалась с кем-нибудь в городе? – спросил Фассин, наматывая на палец длинный золотистый локон Джааль Тондерон.

Потом он приподнял голову, прижался носом к ее затылку, вдохнул ее запах. Она потерлась о него, пошевелила бедрами, словно сделала несколько шагов на месте. Он выскользнул из нее некоторое время назад, но ощущение блаженства еще не прошло.

– С Ри, Грей и Са, – сказала она, в голосе ее слышалась сонная хрипотца. – Ходили по магазинам. Потом встретилась с Джен и Сон. А потом с Дейдом. Дейдом Эслаусом. Да, еще с Йоаз. Ты ведь помнишь Йоаз Ирмин, да?

Он ущипнул губами ее за шею и был вознагражден – она в ответ задрожала и издала стон.

– Ну, это так давно было, – сказал он ей.

Она завела руку за спину и погладила его обнаженный бок, потом пошлепала по ягодицам.

– Не сомневаюсь, в тебе еще живут воспоминания о ней, дорогой.

– Ха! – сказал он. – И я тоже не сомневаюсь.

Она на это шлепнула его и снова пристроилась к нему в прежней позе. Она опять сделала это движение бедрами, а он подумал – останется ли у него до ухода время на секс.

Она повернулась к нему лицом. Лицо у Джааль Тондерон было круглое, широкое и необыкновенно красивое. Вот уже около двух тысяч лет у о-землян лица были такими, какими их хотели видеть владельцы, и отражали либо удовлетворение, либо безразличие к данной им от природы внешности; еще они могли смотреть с тем особым, откорректированным выражением, которое впоследствии предпочли их носители. Единственными уродами были те, кто хотел этим что-то выразить.

В эпоху, когда любой мог стать красавцем и/или выглядеть как знаменитый исторический персонаж (теперь уже имелись законы, ограничивающие степень сходства со слишком известными современниками), по-настоящему интересные лица и тела были у тех, кто предпочитал ничем не выделяться или оставаться возможно более непривлекательным и тем самым добивался максимального эффекта. Говорили о лицах, которые выглядели хорошо в жизни, но не на изображениях, о тех, что были хороши на реалистическом портрете, но не на экране, о лицах, которые казались непривлекательными во сне, но поражали в момент пробуждения или же не впечатляли, пока не озарялись улыбкой.

Джааль родилась с лицом, которому требовался (как говорила сама Джааль) консилиум специалистов по пластической хирургии: неправильное, непропорциональное, отдельные части не соответствуют друг другу. И в то же время все, кто хоть раз видел Джааль, находили ее вызывающе красивой благодаря необъяснимому сочетанию черт лица, его выражения и написанных на нем личных качеств Джааль. По мнению Фассина, лицо Джааль все еще не выросло и в среднем возрасте она станет еще красивее. Это была одна из причин, по которой он сделал ей предложение.

Они могли с надеждой смотреть в будущее. У Фассина были все основания полагать, что их совместная жизнь будет долгой, точно так же как имелись все резоны заключить брак с коллегой по профессии – составить пару, которая будет горячо одобрена соответствующими семьями, укрепить связи между двумя самыми известными кланами наблюдателей; не следовало забывать и о долголетии.

Конечно же, совместное будущее Фассина и Джааль, наблюдателей медленных, будет и в абсолютных и относительных величинах значительно дольше, чем у большинства их современников. В медленном времени долгой экспедиции наблюдатели и в самом деле старились очень медленно, и Фассину с Джааль без особых затруднений удастся побить четырнадцативековой срок жизни (пока еще не рекордный и, к счастью, не исчерпанный) дядюшки Словиуса. Пары наблюдателей – супруги и просто возлюбленные – должны были тщательно планировать свое медленное время и нормальную жизнь, чтобы не слишком разойтись друг с другом, не потерять эмоциональную связь. Жизнь Чайан Олми, старого наставника и учителя Фассина, как раз и выбилась из колеи при непредвиденном временном разрыве, и та рассталась со своей старой любовью.

– Что-то не так? – спросила его Джааль.

– Да нет, вот только эта беседа. – Он посмотрел на древние часы, висевшие на противоположной стене комнаты.

– С кем?

– Не могу сказать.

Встретив Джааль с суборбитального челнока в порту, расположенном внизу в долине, он сообщил ей, что ему предстоит некая встреча, но она была занята своим – передавала ему последние столичные сплетни, рассказывала о скандале с ее тетушкой Фим и парнем из клана Хустриал, а потому не стала вдаваться в подробности. А потом его предстоящая встреча забылась в свете других дел – ее ду?ша, ужина и более насущных потребностей.

– Не можешь сказать? – переспросила она, нахмурившись и поворачиваясь к нему.

Она приподняла одну темную грудь и прижала ее к светло-бронзовому телу Фассина. Тот уже не в первый раз подумал, как его заводит ареола соска, более светлая, чем окружающая кожа.

– Эй, Фасс, – сказала Джааль с напускным раздражением, – я надеюсь, речь идет не о какой-нибудь девице? Уж не о служанке, по крайней мере? Вот ведь блин – неужели прямо так, еще до свадьбы?

Она улыбалась. Он усмехнулся ей в ответ:

– Геморрой, но ничего не поделаешь. Извини.

– Ты и правда не можешь сказать?

Она тряхнула головой, и ее светлые волосы упали ему на плечи. На ощупь эти волосы были еще прекрасней, чем на вид.

– Правда, – ответил он.

Джааль уставилась на его рот.

– Правда? – переспросила она.

– Понимаешь, – сказал он, – я не могу подтвердить, что это не девушка.

Она продолжала внимательно смотреть ему в рот.

– Слушай, Джааль, у меня там что, сопля какая висит?

– Нет. – Она медленно приблизила свой рот к его губам. – Пока еще нет, – сказала она.


– Вы – Фассин Таак из клана наблюдателей Бантрабал, луна Глантин, газовая планета Наскерон, система Юлюбиса?

– Да.

– И вы присутствуете здесь физически, а не в виде какой-либо проекции или другого изображения?

– Верно.

– Вы по-прежнему остаетесь наблюдателем медленных, проживаете в сезонных домах клана Бантрабал и работаете со спутника-луны Третья Ярость?

– Да, да и да.

– Хорошо. Фассин Таак, все, что будет сказано здесь между вами и этим конструктом, должно быть сохранено в строжайшей тайне. Вы будете уважать эту тайну и не передадите другим ничего из сказанного здесь, кроме того, что будет абсолютно необходимо, дабы облегчить ваши действия, которые потребуются для осуществления того, что вас попросят сделать, и для достижения тех целей, о которых вам сообщат. Вы понимаете и принимаете это?

Фассин задумался. На мгновение, когда проекция начала говорить, ему вдруг пришло в голову, что мерцающая сфера похожа скорее на плазматическое существо (нет, прежде он таких не встречал, но видел их изображения), и этого мига рассеянности оказалось достаточно, чтобы Фассин упустил полный смысл того, что было сказано.

– Вообще-то, нет. Прошу прощения, я не хочу быть…

– Повторяю…

Фассин находился в зале для аудиенций на вершине Осеннего дома – в большом круговом помещении с обзором на все четыре стороны и удивительной прозрачной крышей; все вокруг было погружено в темноту. Теперь в помещении не было ничего, кроме стула для Фассина и короткого, по виду металлического, цилиндра, над которым парил сверкающий газовый шар. Толстый кабель тянулся от цилиндра к отверстию на полу в центре зала.

Газовая сфера повторила только что сказанное. На сей раз она говорила медленнее, хотя, к счастью, без всякого следа раздражения или снисходительности. Голос у нее был ровный, флегматичный, но все же в нем присутствовала какая-то индивидуальность, словно в качестве основы использовали чей-то голос, почти, но все же не до конца лишенный выражения.

Фассин, выслушав на сей раз, сказал:

– Да, хорошо, я понимаю и принимаю.

– Прекрасно. Этот конструкт являет собой представительскую проекцию Администратуры Меркатории, подминистерского уровня, наделенную полномочиями властью Доминации, инженерное подразделение, старший инженерный уровень, техкорабль «Эст-тоон Жиффир», доставка портала. Проекция классифицируется как мыслящая, хотя таковой и не является. Вам это понятно?

Фассин обдумал услышанное и решил, что понятно.

– Н-да, – сказал он, тут же спросив себя, поймет ли проекция разговорное словечко.

Она явно поняла:

– Хорошо. Смотритель Фассин Таак, настоящим вы откомандировываетесь в распоряжение Шерифской Окулы. Вы получаете почетный ранг…

– Постойте. – Фассин чуть не выпрыгнул из своего сиденья. – Что вы сказали?

– Почетный ранг…

– Нет, в чье распоряжение я откомандировываюсь?

– В распоряжение Шерифской Окулы и получаете почетный ранг…

– Шерифской? – сказал Фассин, пытаясь говорить ровным голосом. – Окулы?

– Верно.

Барочные, намеренно запутанные силовые структуры новейшей эпохи, инициированной Кульминой (эпохи, которая отражала устремления и вынужденные ограничения по меньшей мере восьми основных входящих в нее видов и бессчетного числа подкатегорий иных покорителей космоса, а также – по собственной терминологии Кульмины – «контекстуализировала» различные мелкие цивилизации самых разных масштабов и амбиций и, по крайней мере периферийно, влияла на весь инопланетный спектр ксениев), включали в себя множество организаций и институтов, к названию и сути которых люди (по крайней мере люди, знавшие о существовании таковых) склонны были относиться с некоторым уважением, не без примеси страха.

Шерифство было, вероятно, самым нетипичным примером; люди могли его уважать (многие даже считали его цели довольно скучными), но боялись его не многие. Оно представляло собой военизированную организацию. Порядок, дисциплина, контингент технического персонала и теоретиков, которые обеспечивали то, что раньше называлось информационными технологиями, – все это позволяло Шерифству заниматься также (хотя здесь эта организация и не была монополистом) приемлемо ограниченными остатками технологий искусственного разума, все еще сохранявшимися в поствоенную эпоху.

Война машин более восьми тысяч лет назад уничтожила подавляющее большинство ИР во всей галактике, а инициированный впоследствии Кульминой (и принудительный) мир упрочил режим, который не только запрещал какие-либо исследования в области ИР, но и требовал от граждан, чтобы они активно участвовали в поисках и уничтожении тех немногих остатков ИР, которые по каким-то причинам не были истреблены. Организованное по военному образцу и скрепленное воедино религиозной догмой, Шерифство несло ответственность за функционирование, руководство и обслуживание тех систем информационных технологий, которые, обладая достаточно высокой степенью сложности, могли случайно или по чьему-либо умыслу обрести разум, но в то же время являлись настолько важными для управления различными зависимыми обществами, что их не стали отключать и демонтировать.

Другой орден, который внушал гражданам гораздо большие опасения, – Цессорийский орден Люстралиев – был создан для выявления не только ИР, но и тех, кто предпринимал попытки создать или защитить таковой, спрятать сохранившиеся экземпляры или каким-либо иным образом содействовать им. Но это не помешало созданию в рамках Шерифства нового подразделения – разведывательного (Шерифской Окулы), которое по своим обязанностям, методам и даже философии во многом приближалось к Люстралиям. И вот Фассин по причинам, пока неясным для него самого, откомандировывался в распоряжение этой самой Окулы – таинственной конторы с мрачноватым на слух названием.

– Меня в Окулу? – спросил Фассин. – Вы не ошиблись?

– Ни в коей мере.

С формальной стороны, у него не было выбора. Чтобы заниматься тем, чем они занимались, наблюдателям нужно было получить статус, официально признанный в Ассортиментарии – всеобъемлющем списке всех полезных для Меркатории, но не подпадавших в стандартизированные субкатегории профессий, а потому все наблюдатели вынуждены были соблюдать заведенные в Меркатории порядок и дисциплину и подчиняться любым приказам тех, кто был наделен соответствующими полномочиями и имел достаточно высокое положение.

Но на практике такого никогда не случалось. Фассин не мог припомнить, чтобы кто-либо из клана Бантрабал в мирное время получал приказ подобного рода. Во всяком случае, почти за две тысячи лет истории клана. Почему же теперь? Почему именно он?

– Мы можем продолжать собеседование? – спросил сверкающий шар. – Это важно.

– Да, можем, но у меня есть вопросы.

– На все вопросы, имеющие отношение к делу, будут даны ответы, если это возможно и целесообразно, – сказал шар.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14