banner banner banner
Выжить вопреки всему
Выжить вопреки всему
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

Выжить вопреки всему

скачать книгу бесплатно


– Только потому, что давно тебя знаю, дам еще пятьдесят медяков.

Глоб расстроенно махнул рукой, соглашаясь. Пока Док отсчитывал деньги, пара матросов сноровисто и быстро затащили Дарка на барк и после того, как Док поднялся на борт, убрали сходни.

«Неплохо я этот раз загрузился, и прибыль должна быть приличной, надо только спешить», – думал Док, глядя на убывающий берег.

Глава вторая

Дарк пришел в себя и никак не мог сообразить, где он. В темноте трюма он различал какие-то копошащиеся силуэты. Ужасно болела голова, и он дотронулся до затылка, куда пришелся удар, и обнаружил огромную шишку и подсохшую корку крови.

«Да, знатно меня приложили, – мелькнула мысль, – что же с той женщиной? Жаль, я так и не смог ей помочь».

Он осмотрел и ощупал себя: единственное, что на нем осталось, – это его рубашка и медальон, который, сколько он себя знал, был всегда на нем, и отец, и мать очень сердились, когда он его с себя снимал. Он был босой, и на нем были какие-то лохмотья вместо штанов. А еще его убивала неизвестность. Единственное, что он понял: он находится на корабле, потому что слышен был шелест волн, бьющих в борт.

– Кто-нибудь знает, где мы находимся и куда мы плывем? – спросил он у силуэтов.

– Везут нас на остров Рюдель, а находимся мы на корабле, больше я ничего не знаю, – раздался откуда-то из сумрака мужской голос.

Дарк хорошо учил географию и историю и знал, что остров Рюдель – это вотчина пиратов, они уже сотню лет как там обосновались, и на этом острове самый большой рынок рабов. И все королевства так или иначе участвовали в его развитии: то сбывали туда преступников, продавая их пиратам, то закупали по дешевке товары, захваченные теми же пиратами, то устраивали охоту на пиратов, когда они начинали наглеть или их становилось много. Отметились все и не один раз. Плыть до острова при попутном ветре шесть дней.

Дарк хоть и не терял присутствия духа, но на душе у него стало очень тревожно и неспокойно. Вечером им спустили немного черствых лепешек и жареной рыбы. Утолив голод, Дарк постарался заснуть, и это у него получилось. Утром им спустили в бачке попить воды, и на этом все. Когда открыли люк, Дарк при свете, пробивающемся через люк, смог рассмотреть, с кем свела его судьба. Тут были и мужчины, и женщины, в основном молодые и полные сил, количеством почти полтора десятка. Попали сюда все по-разному: кто-то, как и Дарк, в бессознательном положении, кого-то приволокли пьяным, пообещав золотые горы, кого-то, в основном женщин, притащили насильно, нисколько не заботясь об их чувствах и желаниях. Так что все товарищи по несчастью ждали и одновременно боялись конца плавания.

Дарк задумался, что может ему реально угрожать. Он знает грамоту и много чего еще, отлично владеет мечом, кинжалом, копьем и неплохо стреляет из лука и арбалета. Но до поры не стоит это светить, а просто заявить, что грамотен, пишет, считает и читает, знает законы, географию и историю… Вечером снова сбросили черствые лепешки и жареную рыбу, правда, дали еще воды напиться.

Да, на такой кормежке ноги точно протянешь, капитан экономил на всем, главное – прибыль. На третий день плавания стало слышно, как по палубе забегали, послышались резкие команды, через некоторое время раздался свист ветра и весь корабль стал трястись от удара волн. Его бросало из стороны в сторону, людей в трюме так же бросало, как и корабль, все уже поняли, чем для них все это может закончиться. Послышался плач и причитания, кто-то громко молился. Сквозь борта начала просачиваться вода, чем дальше, тем больше. Люди стали кричать и просить открыть люк и выпустить их из трюма. Люк открыли или он сам открылся от удара, Дарк подпрыгнул и, ухватившись за край проема, вмиг оказался на палубе. А там творилось светопреставление, волны перекатывались через палубу, и устоять на ногах было практически невозможно. Капитан и рулевой, вцепившись в штурвал, пытались развернуть корабль носом к волнам. Это им пусть и удалось, но барк все равно несло к берегу на рифы.

Кто-то, как и Дарк, решил выбраться из трюма, но в это время корабль мотнуло, и крышка люка упала вниз, раздался крик, наверное, несчастному отрубило пальцы. Дарк не успел даже додумать мысль, как сильный удар просто выбросил его с корабля. Плавать он не умел, но, видно, Спаситель думал о нем, и, уже погружаясь под воду, он увидел проплывающую рядом дверь и вцепился в нее изо всех сил. Вокруг была почти ночь, хотя по времени должна быть середина дня, били молнии, и крупный дождь хлестал по телу, вдобавок огромные волны бросали и его, и дверь, как пушинку ветер. Дарк лег грудью на дверь, закрыл глаза и отдался на волю стихии.

Часа через три болтания в море Дарк вдруг почувствовал под ногами твердую почву, он даже вздрогнул от неожиданности и открыл глаза. Буквально в двух десятках метров был песчаный берег, а чуть дальше по берегу росли деревья. Дарк бросился к спасительному берегу, волны били в спину, он два раза упал, но почему-то тащил с собой дверь, бросил ее только тогда, когда глубина стала ему по щиколотку. Выбравшись на берег, из последних сил он направился к деревьям, дождь уже прекратился и ветер стал не таким злым. Достигнув деревьев, он просто упал без сил и потерял сознание или заснул, он этого даже сам не понял.

Пришел в себя Дарк, когда солнце уже давно встало, и, осмотревшись вокруг, увидел обломки корабля, разбросанные по берегу, и лежащее навзничь у кромки воды тело. Подойдя, он увидел, что это тело капитана: голова его была разбита. Как ему ни было противно, но Дарк стащил с капитана сапоги и штаны, прополоскал все это в море, подсушил на солнце и натянул на себя. Сапоги были старые, и чувствовалось, что после купания в морской воде долго не протянут. А штаны были необъятные в поясе, поэтому пришлось позаимствовать и широкий пояс, в котором с внутренней стороны в хитрых кармашках нашлись монеты, среди которых были даже две золотые. Удивительно, но на ремне болталась абордажная сабля, которую не смыло и не оторвало, Дарк прихватил и ее.

Побродив по берегу, он не нашел больше ничего, стоящего внимания, и стал взбираться на довольно крутой берег, который шел сразу за десятком деревьев, которые дали вчера ему приют. Сегодня море снова было спокойное и ласковое, весело отражало лучики солнца, но он вспомнил, какое море было вчера, и Дарка передернуло от отвращения.

– Нет, я, наверное, все-таки поспешил, решив связать свою жизнь с морем, – парень еще раз посмотрел, как ласкают набегающие волны песчаный берег, и принялся взбираться на косогор.

Забравшись на берег, Дарк снова оглянулся на море и пошел вдоль него в надежде найти село или город, здраво рассудив, что море – это кормилица и кто-то все равно живет его дарами, значит, и находится возле моря. Через час он наткнулся на тропинку, которая привела его в большое село. В этом селе имелся даже постоялый двор, рынок и несколько лавок.

Село промышляло рыбой и другой морской живностью, сюда почти ежедневно приезжали купцы на ее закупку. Первым делом Дарк прошелся по лавкам, приобрел себе штаны из небеленого полотна, неплохую куртку и даже сменял сапоги капитана на более новые, доплатив сапожнику. Потом упросил его сделать в каблуках потай на всякий случай, усилить стельку, промазать все швы хорошо дегтем и набить металлические набойки. Сапожник посмотрел на парня с интересом, но за половину серебряной монеты сделал, что Дарк просил.

Как сложится дальше жизнь, пока неизвестно, деньги надо поберечь. Затем у кузнеца поменял абордажную саблю на кинжал, так как до совершеннолетия парни не имели права носить оружие с длинным лезвием, если только это не было позволено по службе. Отъевшись и отлежавшись пару дней, он уговорил одного из купцов разрешить ему следовать с караваном до ближайшего города, прекрасно понимая, что, не имея ни документов, ни знакомых, не стоит сильно выделяться, лучше пока уменьшить свой гонор и жить как простолюдин, пока не наберется сумма, чтобы добраться домой. Начальник охраны каравана выдал в пользование Дарку меч.

– Смотри, не порежься, парень, раз разрешили тебе следовать с караваном, то побудешь и его охранником, – проговорил он, вручая меч Дарку.

– Постараюсь, – ответил тот, с сомнением осматривая оружие из плохого железа, тупое и местами с видимыми выщерблинами на режущей кромке. Он целый день чистил и полировал лезвие, доводя его до идеального состояния.

Вся его работа или служба состояла в том, чтобы на стоянке собрать хворост для костра, принести воды в котел да вымыть его после еды. В общем, подай-принеси, работа простого слуги, но слуге надо платить за услуги, а тут только и того, что иногда можно присесть на телегу. Но парень не обижался и честно выполнял свои обязанности, не выказывая недовольства.

Местность, где очутился Дарк, была Республикой Свободных Торговцев: в ней не было дворян и аристократов, а было всего два сословия – торговцы, купцы и все остальные. Правил республикой совет старейших торговцев, по сути, совет олигархов и магнатов. Дарк, конечно, этих слов не знал, но суть уловил точно. Расспрашивал он попутчиков обо всем, все-таки он был впервые в другом государстве, и все вызывало у него интерес. У купцов в караване было десятка полтора телег, груженных бочками с сельдью, копченой и свежей рыбой. Свежую рыбу везли пересыпанную, обложенную льдом и укрытую опилками и сеном. Дарк сам не понимал, что его понесло в глубь страны, проще было дождаться какого-нибудь корабля и добираться домой. Он представлял, как волнуется Марк и сходит с ума Верона. «Ладно, – решил Дарк, – доберусь до города, посмотрю, как они живут, и оттуда уже сразу направлюсь к портовому городу и на корабле домой».

В горах республики добывали медь, другие металлы, там даже были серебряные рудники. Сама республика была вытянута полосой вдоль побережья, и одним из основных товаров была рыба и другие морские продукты. Было и сельское хозяйство, но оно было не так развито, как дальше, в глубь континента.

Через несколько дней пути Дарк вошел с караваном в город Михель, столицу одноименной провинции. Тепло распрощавшись с купцом и остальными охранниками каравана, парень решил немного пожить в городе, узнать обычаи и законы государства. Расспросив и узнав у стражников, где тут находится постоялый двор или таверна с комнатами, он отправился ее искать.

Постоялый двор нашелся быстро, и, заплатив положенное, Дарк стал обладателем на время небольшой комнаты, больше похожей на чулан с окном. Но что может огорчать в юности, так это точно не такие мелочи. Вечером он упрятал в каблуки монеты, доставшиеся от капитана, оставив себе лишь несколько серебряных монет и медяков.

На следующий день он посетил местный рынок, поинтересовался ценами, прикупил себе у торговца, жарящего на решетке рыбу, приличную скумбрию и с аппетитом ее съел, а потом, довольный, продолжил дальше свое знакомство с городом.

* * *

Крав бесился и не знал, на ком сорвать свою злость. Прямо какая-то полоса невезения: из академии его выгнали с пометкой «за постоянную неуспеваемость и отсутствие способности понимать преподавателя». Конечно, не стоило бросать чернильницей в ректора и угрожать преподавателю торгового права, но как они смели указывать ему, сыну председателя совета провинции! «Вы пришли не в той форме, сейчас же идите и смените ее, а если вы не желаете изучать правило торговли, нам придется расстаться», – и так изо дня в день. Старшие братья смеются и издеваются, самое ласковое слово у них – «придурок», отец тоже выдрал его, хотя он уже совершеннолетний. Правда, все было дома, отец строго следит, чтобы ничего не вышло из дома – это же какой удар по его репутации, и тем не менее на задницу Крав пару дней опуститься опасался. Карманных денег лишили, разве что мать что-то подкинет, но отец, зная о ее отношении к младшему сыну, тоже посадил ее на голодный паек. А тут еще эта девка.

Крав и правда был с задержкой развития: лишь несколько лет назад он научился вовремя подбирать сопли или вытирать их платком. До двенадцати лет они просто свисали с его носа, пока не падали на землю или пока Крав не слизывал их языком, за что и получил кличку «сопля». Когда что-то не получалось у него, он впадал в ярость, а не получалось в учебе у него почти все. Но преподаватели его тянули, не желая иметь неприятности от его отца, председателя совета провинции. Почему Крав родился таким, никто не знал: или отец его зачал после хорошего возлияния, или природа решила не заморачиваться и на нем просто отдохнуть. Но вот гонора и апломба у Крава было более чем достаточно, последнее время он считал себя красавцем и чертовски умным парнем. Вот отец решит вопрос с академией, и все будет, как и раньше. Правда, эта девка слишком много себе позволяет.

Это же надо, Майла опять ему отказала, притом второй раз: она, видите ли, боится, что и дети будут такими же, как он, – недалекими. Вон, о чем-то разговаривает с Ирмой, и смеются. И что ей не так? На лицо недурной, роста нормального, у отца денег достаточно, успокоится и решит все вопросы, в первый раз, что ли. Чуть погодя пристроит сына на какое-нибудь свое предприятие. А может, и в личное пользование выделит какое-нибудь. Крав оглянулся на девушек, которые опять засмеялись.

«Все-таки неплохую лошадку ей подарил отец на совершеннолетие, вон как танцует под ней! Говорят, да я и сам видел, что на центральной площади заложили большой магазин и что по окончании строительства хозяйкой его станет Майла», – перескочили его мысли.

И тут девушки в который раз звонко засмеялись, поглядывая на Крава, а тот понимал, что смеются над ним, и от этого его прямо скрутило от злости.

Вдруг ему показалось, что какой-то местный ублюдок не очень расторопно уступил им дорогу. Вот и повод сорвать злость появился, и Крав изо всей силы ожег плебея плетью. Тот вздрогнул от удара и шагнул дальше в сторону. Крав потянулся, чтобы еще раз хорошенько врезать, как он считал, нарушителю, оказавшемуся молодым парнем. Сзади задорно заулюлюкали друзья Крава, из такой же золотой молодежи города Михель. И это еще больше раззадорило Крава. Парень же спокойно наблюдал за тем, как Крав замахивается, и в момент удара вытянул руку и перехватил плеть. Дальше Крав помнил плохо, он почему-то ощутил рывок и, хоть и выпустил кнутовище, но на руке осталась петля. И он вдруг ощутил себя летящим, а потом жесткое приземление в пыль под ноги этому плебею и остальной кавалькаде своих друзей.

* * *

Дарк спокойно шел, разглядывая все вокруг. Он уже неделю жил в городе. Сегодня был день его рождения, и он отправился на рынок, решив немного себя побаловать и купить какой-нибудь деликатес. Увидев впереди несколько всадников, он предусмотрительно ушел с их пути. Это были молодые люди, в большинстве своем его ровесники. Дарк засмотрелся на одну из девушек, очень хорошенькую и милую, как вдруг его ожег удар, и он непроизвольно отскочил еще дальше от дороги. Компания молодых людей засмеялась, вместе со всеми смеялась и так понравившаяся девушка. Дарк даже забыл про боль, стало очень стыдно, и он решил больше не позволять себя бить. Где-то далеко в подсознании мелькало: «Уйди, не лезь на рожон, будет только хуже». Но Дарк воспротивился внутреннему голосу. «Нет, не уйду, я дворянин, а не смерд, и пусть этот титул здесь ничего не значит, но никто безнаказанно не имеет права ударить меня!»

Обидчик, с вытянутым лицом, тяжелой нижней челюстью и какими-то бесцветными глазами, злобно щерился. Он, видать, не желал останавливаться на одном ударе, поэтому уже правил коня в сторону Дарка и замахивался. Вот рука пошла вниз, еще мгновение – и Дарк выставляет руку, плеть наматывается на нее, он тут же сжимает ладонь еще сильней, захватывая витой ремень плети, и резко дергает, пытаясь вырвать плеть. Но получается еще лучше: вместе с плетью из седла вылетает и этот великовозрастный болван. Он зачем-то накинул петлю на конце черенка на руку. А всадники уже смеялись над одним из своих, допустившим такую промашку. Плюхнувшись под ноги Дарку и весь перемазавшись в пыли, обидчик вскочил и принялся орать и пытаться достать шпагу, висевшую на боку.

– Ты знаешь, кто я такой?! Как ты вообще посмел мне сопротивляться, смерд, я сгною тебя в тюрьме! – орал обидчик.

– Да мне все равно, кто ты, я дворянин и не позволю всяким уродам бить меня плетью.

– Ах, так ты дворянин! Тогда я вызываю тебя на дуэль тем оружием, которое при нас, здесь и сейчас. И чтобы ты знал, у нас в республике нет дворян, здесь не ценят дармоедов, скрывающихся под титулом. Так что, тварь, я тебя сейчас нарежу мелкими кусочками!

Друзья этого напыщенного молодого человека начали его отговаривать и предложили просто вызвать стражу. Но тот уже закусил удила, да и предполагал быстро разделаться с парнем, имея в руках шпагу против кинжала: очень уж хотелось блеснуть умением перед Майлой. Тем более уже не один месяц учился фехтованию, и учитель его хвалил за успехи.

Дарк, услышав про дуэль, сделал церемониальный поклон и достал свой кинжал. Конечно, кинжал против шпаги – это заведомый про игрыш, но отступать некуда, да и учитель говорил, что проигрыш в схватке начинается с мыслей о проигрыше. Так что надо выбросить из головы все мысли и сосредоточиться только на шпаге и ногах соперника.

Дуэлянты разошлись в стороны и по команде стали сближаться. Дарк обратил внимание, что соперник как-то странно держит шпагу. Вот он попытался сделать укол в руку, держащую кинжал, но все было сделано так коряво, неточно и медленно, что Дарк спокойно увернулся от атаки.

«Ха, да он неумеха, он шпагу в руках держать не умеет», – подумал он после такой же неумелой второй атаки, проведенной соперником. После очередной атаки в ту же руку Дарк, поднырнув под атакующую, высоко задранную руку, ударил соперника кинжалом в плечо и обратным движением, вырвав из раны кинжал, взрезал ему вены на запястье оружной руки.

На этом дуэль и закончилась: соперник лежал в пыли и выл диким голосом, пытаясь зажать хлещущую кровь из раны на руке. В этот самый момент подоспел наряд стражников, и Дарка проводили в местную тюрьму, а его соперника отправили к лекарю. Дарк вел себя абсолютно спокойно, он был прав и ждал, что скоро во всем разберутся и его выпустят. Но почему-то никто к нему не пришел ни в этот день, ни в следующий. Лишь два раза в день приносили мерзкую похлебку. Казалось, что о нем забыли. На все вопросы разносящий еду односложно отвечал:

– Разговаривать запрещено, – и шел дальше.

И Дарк снова валился на слежавшуюся солому, заменявшую ему постель. Ожидание развязки его очень тревожило, да что там тревожило, просто убивало. Но он крепился изо всех сил и не показывал своей тревоги. Правда, иногда метался по камере, как загнанный в ловушку зверь, чувствуя грядущие неприятности.

Пришли за ним лишь через неделю, и дознаватель сразу, не таясь, обрисовал ему его участь.

– Ты напал на мирно совершавших конную прогулку детей, их отцы управляют городом и провинцией, заседая в совете, при этом нанес серьезную рану одному из них, и, если бы не подоспевший наряд стражи, скорее всего, убил бы. Назови себя, кто ты и откуда.

Дарк назвал свое полное имя и место проживания. Дознаватель похмыкал, а потом предложил направить отцу письмо с просьбой о выкупе и назвал сумму в тысячу золотых, иначе его ждет вечная каторга на медных рудниках. Тысяча золотых – это был доход баронства за полгода, но будь выкуп даже в один золотой, Дарк все одно не стал бы писать отцу. Сам натворил, сам и выпутываться должен, парень, по своему убеждению, верил в законы и справедливое правосудие. И даже первое столкновение с несправедливостью, когда его обманом продали, по сути, в рабство, не смогло убить в нем эту веру.

– Подождите, о каком нападении вы говорите, ведь была дуэль, и были свидетели того, что этот парень вызвал меня сам.

– Аха-ха-ха, – засмеялся дознаватель, – вот как раз свидетели и сообщили, что это ты напал на них. И мой тебе совет – пиши отцу, иначе на медных рудниках даже такой молодой и здоровый парень, как ты, умрет через два-три года. Вот, подпиши, – и он протянул ему лист, который заполнял во время их беседы. Дарк пробежал глазами то, что было там написано, и отказался это подписывать. Его снова отвели в камеру и снова о нем забыли.

«Какой запоминающийся у меня день рождения, – думал Дарк. – Такое ни за что не забудешь, и прав был учитель, что мир очень разный и жестокий, а сообщество людей неоднозначно».

Лишь через месяц его повели на суд.

В небольшой комнате, куда его привели, сидело несколько человек. Председательствующий, маленький толстый человек с бегающим взглядом и презрительно поджатыми губами, быстро зачитал заявление пострадавшего, затем показания свидетелей и обвинение. Указал, что баронет Дарк дир Мушер отказался подписывать допросный лист и не признал себя виновным. Затем поинтересовался у присутствующих, будут ли вопросы к суду или обвиняемому. Вопросов ни у кого не оказалось. И судья прочел приговор, в котором говорилось о пожизненной каторге на медных рудниках.

– Но погодите, господа судьи, – начал говорить Дарк, но договорить ему не дали, а два дюжих стражника потащили из зала суда.

Уже у самой двери, взбешенный такой несправедливостью, Дарк вырвался из рук своих конвоиров и успел прокричать:

– Я вернусь, честью своей клянусь, я обязательно вернусь, и все понесут кару за эту несправедливость!

Дальше ему говорить не дали, один из конвоиров ударил его мечом в ножнах по голове, и уже дальше они потянули бесчувственное тело.

А потом для Дарка начался ад: в его камеру стали пропускать старшего брата Крава, перед этим несколько человек, навалившись, связывали Дарка. А тот, войдя в камеру, бил его ногами, нисколько не заботясь о том, будет жить избиваемый им или нет.

– Вернешься, говоришь, и кары тут нам обещаешь? Это тебе будет уроком на долгую память, прежде чем надумаешь возвращаться, вспомни, – приговаривал истязатель.

– Тебя, гаденыш, я убью первым! – орал Дарк, выплевывая кровь разбитым ртом, но это только бесило истязателя.

И так продолжалось неделю, а потом Дарк смог кое-как изловчиться и ударить двумя ногами в низ живота истязателю. Тот отлетел к стене, ударился об нее и остался лежать. В камеру залетели тюремщики, которые связывали Дарка, и принялись осторожно вытаскивать из камеры посетителя. Видно, хорошо Дарк приложил его: больше тот не появился, а через пару дней Дарка передали в колонну таких же несчастных, как и он, и погнали в сторону гор.

Глава третья

Осенняя прохлада пробирала до костей, слава Спасителю, что у него не отобрали в тюрьме ни куртку, ни пояс, даже не поинтересовались, что там. Медальон он сразу спрятал в каблук сапога, оторвав устилку, хорошо, что деньги он спрятал раньше, сейчас, правда, он их переложил в пояс. Те, что были в кошеле, само собой, пропали, как ему сказали, в качестве «оплаты услуг судьи и прокурора». Плохо только то, что он в шестнадцать лет уже каторжанин, а что будет в восемнадцать? Законченный убийца? Нет, надо было сразу в пираты подаваться. И Дарк невесело засмеялся своей шутке.

Ссадины и синяки постепенно сходили, одно время все лицо Дарка было разноцветным: красно-коричневые ссадины, покрытые подсыхающей коркой, сине-фиолетовые синяки и те же синяки уже желтые. Охрана, смеясь, звала его разноцветным, но, с другой стороны, прямо удивительные вещи произошли. Так что он имел немного денег и при случае мог себе кое-что купить через конвой, который гнал каторжников на рудники. Цены они ломили просто аховские, но деваться-то ведь все равно некуда. Идти им долго, еще целый месяц, мало ли что понадобится. Шли они, скованные попарно кандалами. В паре с Дарком шел старик, когда-то он был коренастым и довольно сильным, но годы и невзгоды жизни взяли свое. И сейчас это был старик с изрезанным морщинами лицом, уже не мощный, еле передвигающий ноги, но еще умудряющийся шутить на привале.

– Зря меня эти торгаши на каторгу отправили, могли бы устроить просто казнь на площади, еще и билеты на нее продать, вот нет у них никакой торговой жилки, – он начинал смеяться, смех обычно переходил в кашель и, откашлявшись, старик, кое-как перекусив, ложился и спал.

Звали его Симор Кубил. Ели они то, что готовили сами по очереди. Каждый вечер из следующего с ними обоза выдавался котел, немного крупы и даже немного старого прогорклого жира неизвестного происхождения. И пара кандальников начинала что-то варить, некоторые по пути следования собирали по возможности какие-нибудь корешки и травы и добавляли их в котел. Другие просто все бросали в котел и ждали, когда разварится крупа. Поэтому и питание было разным по вкусовым качествам, лишь одно было всегда одинаково – еды было мало.

Но последнее время старик сдал, он уже еле доходил до вечернего привала, Дарку иной раз приходилось тащить его на себе. От плохого питания и Дарк стал уставать и терять силы. Но деда почему-то тащил, невзирая ни на что. Сегодня старик, дойдя до привала, упал и даже не стал привычно шутить, его била крупная дрожь, и сам он был горячим.

«Плохи дела», – думал Дарк. Уже многие в их колонне болели, все-таки ночевки на холодной осенней земле дали себя знать. Осторожно порывшись в поясе, чтобы никто не видел, и достав несколько медных монет, он подозвал одного из конвоиров и, протянув монеты, попросил его купить травы, которые он скажет. За эти деньги можно было купить воз сена, а не пучок трав. Конвоир деньги взял и пообещал помочь. Отношения с конвоем были нормальные: те не срывали зло на каторжниках, просто потому что тут не было откровенных бандитов и разбойников. Кто-то не вовремя задолжал деньги, кто-то по пьяной лавочке набил морду более состоятельному, кто-то поломал руки или ноги, а то и чем-нибудь проткнул повадившегося к его жене. Старик был загадкой: он постоянно молчал, лишь изредка шутил и на этом все, да и в этапе мало кто рассказывал о себе. Конечно, не бывает без исключений, был тут один, который постоянно кого-нибудь шпынял, но делал он тоже это нечасто, только когда его взгреет за что-нибудь сержант. Остановились они сегодня у небольшого городка, и старший над конвоирами объявил, что они задержатся тут на пару дней. Кандальники обрадовались, понимая, что они могут выспаться и немного восстановить силы.

Через некоторое время Дарку передали то, что он просил, и он принялся заваривать травы: заварил, остудил и принялся поить старика. Настой был горький и вязал во рту, он очень хорошо помогал от простуды, лихорадки и вообще укреплял организм. Учитель не зря его учил всем премудростям солдатской жизни, а не только маханию мечом. Старик пил, хоть и кривился. Дарк его понимал: хорошего в горьком питье мало, но он и сам хлебнул ради профилактики. Старику полегчало, утром Дарк его еще раз попоил и так весь следующий день поил деда и пил сам.

– Зачем ты это делаешь? Мне ведь все равно недолго осталось, – спросил его старик.

– Сколько бы ни осталось, просто мне тяжело видеть, как ты мучаешься.

– Спасибо тебе, сынок, пусть Спаситель будет к тебе снисходителен.

– Давай мы с тобой наломаем лап с ели и подстелем на землю, нам тут еще сутки находиться, все не так холодно будет.

Чем они и занялись, предварительно сообщив конвою о своих действиях.

Старика за эти несколько суток он подлечил, и поначалу тот вел себя довольно бодро. Но все-таки давали знать себя и годы, и усталость. Затем снова началось то же, что и прежде, Дарк тащил его на себе. Как-то вечером, когда они уже легли спать, старик приблизил свои губы к его уху и стал шептать:

– Ты, сынок, не думай, что я выдумываю или сошел с ума, но то, что я тебе сейчас расскажу, – это истинная правда.

В свое время я был таким же, как и ты, – молодым, сильным и веселым. Скажу честно, законы я чтил не очень, а жил я в небольшой рыбацкой деревушке Соленый Ветер на северном побережье Лазурного моря в герцогстве Марвел. Вот однажды у нашего пирса и пришвартовалась шхуна пиратов. Надо было им поправить такелаж да подремонтировать немного корпус. Улучив момент, я и пристал к капитану пиратов с просьбой взять меня с собой. А люди им были нужны, в последней схватке потрепал их королевский корвет. Так я и оказался среди пиратов.

Старик замолчал, переводя дух, ему уже было тяжело даже разговаривать, передохнул, а потом продолжил:

– Много я покуролесил, помотался по свету, много видел и удивительного, и обыденного, и добра, и несправедливости. Да и сам не отличался благодетелью, много душ загубил, и руки мои в крови невинных. Но однажды наша шхуна нарвалась на два королевских фрегата, и пришлось принимать бой. Бились мы до самой ночи, сильно нас потрепали, правда, и мы в долгу не остались. Но как только стемнело, попытались мы оторваться, и нам это почти удалось, да только попали мы в шторм, который шел полосой. Я ведь до этого в штормах бывал и всякое видал, а тут испугался. Стала наша шхуна тонуть. «Все, – подумал я, – пришла тебе, Симор, расплата за твою жизнь и за жизни, которые ты отобрал». Взмолился я Спасителю, что, если жив останусь, завяжу с пиратством, и еще много чего обещал, сейчас уже всего и не помню.

Шхуна утонула быстро, а мне, когда я оказался в воде, подвернулся кусок сломанной мачты, ухватился я за него как за последнюю надежду. И стало меня носить по морю, как щепку, туда-сюда, так я и болтался целые сутки. Но в конце концов прибило меня к острову Скалистому, что в королевстве Кармина находится. Вот рядом оно, за горной грядой, и выход к морю у них есть. На троне у них сидит королева, да и вообще бабы у них на первых ролях.

А на остров тот так просто и не забраться: не зря его Скалистым называют, у него скала почти по всему периметру идет. Но прибило меня к этому острову как раз со стороны скал, а волны бьются о скалы страшно, ну, думаю, не утоп, так о скалы разобьет. Разогналась моя мачта и летит на скалы, я от страха и глаза закрыл. А потом слышу, шум волн как-то стал сзади слышаться, я глаза-то открыл, смотрю, а тут такая небольшая бухточка, и ведет она прямо в подводный грот. Вот меня туда течением и занесло. А там пещера довольно длинная под этим островом и почва твердая. Давай я руками грести, подплыл и выбрался на землю. Хоть сил и мало было, но решил обследовать, куда же я попал, и, представь себе, увидел я сокровища несметные, даже страшно мне стало. Кто их туда натаскал и запрятал, я не ведаю, но, видно, давно лежат – все в пыли. И золото, и серебро, и каменья всякие. Взял я немного монет золотых, в пояс насовал, а куда еще брать? А тут отлив начался, выбрался я на своей мачте, смотрю – баркас рыбацкий в стороне, давай ему махать да кричать. Подобрали меня рыбаки да и вывезли на берег.

С пиратством я с тех пор завязал, в храме огромную свечу Спасителю поставил, да вот не смог я больше добраться до тех сокровищ, и даже рассказать никому не мог. Словно что-то мне говорило, мол, молчи, не время кому-то рассказывать. А тут еще узнал меня кто-то из ранее ограбленных пиратами, и погнали меня на каторгу. Я, конечно, бежал и стал пробираться к морю – меня снова поймали, снова бежал и так пять раз, вот последний раз уже не убегу, сил уже нет. А тут что-то давит на меня, словно требует, чтобы рассказал я все тебе: «Расскажи мальцу, расскажи мальцу!»

Заодно еще душа болит почему-то, вроде бы и давно это было, и я даже забыл и не вспоминал все это время, но недавно приснилось мне во сне, и теперь не могу, давит. Я ведь перед тем, как с пиратами уплыть, встречался с одной девушкой, звали ее Ликой. И однажды призналась она мне, что непраздная она, вроде бы носит под сердцем моего ребенка. Да я только отмахнулся от нее, мои мысли уже были далеко в море, с пиратами… А вот сейчас болит душа и за нее, и за того, кого она родила. Если вдруг получится у тебя все, помоги им, прошу. И ты знаешь, вот рассказал я тебе, и прямо легко так на душе стало, словно очистил я ее. Вот тебе еще кое-что… Думаю, пригодится, – старик сунул что-то твердое и холодное в руки Дарку и, отвернувшись, засопел, засыпая. Дарк, не глядя, сунул то, что дал старик, в голенище сапога, решил: «Завтра погляжу», и тоже заснул.

Утром оказалось, что старик ночью умер. Он лежал с таким спокойным выражением лица, словно спал, а все его проблемы и страхи ушли и его больше уже не волновали. Пришел старший конвоир и открыл замок кандалов, отстегнул старика от Дарка.

– Сегодня пойдешь сам, а там посмотрю, к кому тебя приковать. Будешь себя хорошо вести, так и дойдешь один, и никого на себе тащить не придется, – хохотнул конвойный.

День был пасмурный и холодный, сапоги давно уже у Дарка расползлись и просили каши, он подвязывал их периодически веревочками, которые плел из травы или лыка. Вечером на стоянке он осторожно осмотрел, что ему сунул старик, – это был ключ от кандалов.

«Ничего себе, старый каторжник все предусмотрел, лишь возраст и здоровье нельзя было предусмотреть. А что же мне теперь делать? И тянуть ведь нельзя, если вдруг завтра кого пристегнут, уже сложней бежать будет. Значит, сегодня, будь что будет. Решено!»

Дарк ждал, когда заснет лагерь, потом еще выжидал некоторое время, хоть и в сон клонило ужасно. И только в волчий час ночи осторожно отстегнул кандалы. Стараясь не издать ни одного звука, тихо их снял и двинулся к посту конвоиров. Обычно там дежурил один, остальные дрыхли, также устав за день, хоть и двигались они на лошадях, в отличие от каторжан, которым приходилось все расстояние мерить на своих двоих. Тот тоже дремал, положив голову на руки, и дремал крепко, потому что не слышал, как Дарк к нему подобрался. Дарк примерился и ударил его кулаком в висок, конвоир всхлипнул, дернулся и завалился на бок. Так же осторожно Дарк снял с убитого сапоги, меч и кинжал, подобрал лежащий рядом арбалет и с бьющимся сердцем, так что кровь шумела в ушах, двинулся в сторону от лагеря каторжан. Отойдя где-то на километр, он переобулся, сапоги были немного великоваты, ну да не беда, повесил на пояс меч и кинжал, закинул арбалет и сумку с болтами за спину и побежал.

Бежал он долго и, когда уже совсем не осталось сил, упал под какой-то куст и стал прислушиваться и осматриваться. Надо было хоть немного перевести дух и подумать, куда идти. Отдыхал он не более получаса, а потом снова отправился в путь. Сто метров быстрым шагом, сто метров бегом. Да, за эти несколько месяцев, начиная со дня его похищения, он заметно ослаб от плохого питания и постоянной нервотрепки. Но как бы ни было себя жалко, а надо бежать – через боль, через силу. Дарк двигался вдоль горной гряды, из географии он помнил, что она выходила к морю.

«Правда, там меня скорей всего и будут искать», – вдруг подумал он. От этой мысли, возникшей так внезапно в голове, он даже остановился.

«А если попытаться перебраться через горы, – думал он, – но на всех перевалах стоят крепости и посты пограничников». В нем словно спорили два человека в поисках правильного действия.

«Но ведь как-то ходят те же контрабандисты. Да, но я ведь не знаю ни троп, даже дорог на перевал не знаю. Что же делать… А если положиться на удачу? В общем, идем в горы, а дальше будет видно».

И Дарк резко повернул и направился к подножию гор. Вот они, вроде бы рукой подать, но даже до предгорий идти пришлось почти полмесяца. Пока они шел, убивал из арбалета сусликов, которыми кишела степь, и ел их сырыми. Первый раз его даже стошнило, но он настойчиво продолжал давиться жирным, теплым и сырым мясом.

На второй день он случайно натолкнулся на берга. Был тот еще молодым и не очень опытным, да еще кто-то его сильно потрепал. Берги были похожи на пещерных львов без гривы, имели короткий хвост и были очень сильны. На человека нападали лишь в некоторых случаях, когда он им угрожал, но специально не охотились и, если человек не имел намерения причинить им зло, то они, даже находясь рядом, ничего ему не делали. У него было разорвано ухо и повреждены мышцы на задней ноге, идти он мог, поджав ногу, вернее, ковылять, а вот охотиться – нет, даже несмотря на то, что берги ничем не пахли абсолютно и ночью видели так же, как днем. Поэтому было видно, что он сильно исхудал, еще немного – и мог бы умереть от голода. Этим огромным хищникам надо было много питания, они имели огромные клыки и когти и в основном охотились ночью. Убить их было не просто: начиная от нижней челюсти и до самого хвоста шел хитиновый панцирь, который непросто было пробить. А спину, бока и морду укрывала мягкая светло-коричневая шерсть с большими желтыми пятнами, вот только и ее пробить было проблематично. Убить его можно было, только попав в одну точку за черепом, там находился нервный узел, попав в который, охотники обездвиживали берга, и тогда можно было его добить или вообще делать, что хочешь. Но на бергов почти не охотились. Нет, конечно, были авантюристы, но, во-первых, бергов было очень мало, а во-вторых, его еще надо было выследить, и вот в это время охотник или охотники могли сами превратиться в добычу. Бергам приписывали много такого, во что верилось с трудом: что они могли понимать человека и выполнять его просьбы или команды, что если берг запоминал человека, то даже через много лет он его узнавал. Дарк вначале испугался, он первый раз видел этого страшного зверя и растерялся, но потом увидел, что берг не собирается нападать, и, разглядев его состояние, успокоился.

Вначале Дарк хотел просто пройти мимо, но, взглянув в очередной раз на берга, поймал его взгляд, полный тоски, и пошел охотиться на сусликов. Потом кормил берга и ел сам, вначале тот рычал и делал угрожающие движения.

– Давай, рычи, тогда так и останешься голодным. Вы посмотрите на него, ему свежее мясо подают, а он тут еще ворчать будет, – бормотал Дарк, подсовывая палкой свежедобытого суслика. – Ну и что, что мало, где я тебе тут антилопу найду, да и некогда мне, идти надо, а я тут с тобой время теряю.