Густав Эмар.

Сокровище Картахены. Береговое братство. Морские титаны (сборник)



скачать книгу бесплатно

– Ладно! На рассвете я буду здесь в сопровождении двоих слуг. Ты также возьми двоих, больше нам не нужно.

– Хороши ли дороги? Можно ехать на лошади? – спросил капитан с сомнением в голосе.

– К чему этот вопрос?

– Ну и наивен же ты, ей-богу, Дрейф! – вскричал Красавец Лоран с громким хохотом. – Ведь среди испанских пленных есть женщины!

– А ты остер на язык, Лоран! – весело воскликнул Медвежонок. – Но должен сознаться, твое замечание справедливо. Бесчеловечно было бы заставлять женщин идти, быть может, более двадцати лье по отвратительным дорогам.

– В высшей степени бесчеловечно! – подтвердил Красавец Лоран с комической серьезностью.

– Дороги в порядке, – успокоил Дрейф, – лошади пройдут без труда.

– Тогда я возьму двух лошадей.

– Как хочешь. Итак, решено, до завтра.

– До завтра!

Выпив по последней рюмке ликера, флибустьеры встали, дружески пожали хозяину руку и ушли, пожелав ему спокойной ночи.

Но капитан долго не мог заснуть. Неведомое чувство коварно закрадывалось в его сердце. Некое любопытство, о природе которого он сам не мог дать себе отчета, отгоняло от него сон.

Слова Красавца Лорана звучали в ушах Медвежонка Железная голова помимо его собственной воли.

На другое утро, еще до восхода солнца, Дрейф, олицетворенная точность, согласно своему обещанию явился с двумя вооруженными с ног до головы слугами и постучал в двери. Медвежонок открыл и вышел, чтобы дружески пожать Дрейфу руку.

– Мы готовы, – сказал он.

– Так отправимся в путь, – ответил Дрейф. – Если поторопиться, мы, пожалуй, часов в одиннадцать или в полдень еще сможем застать Польтэ в его букане. Или нам не удастся увидеть его раньше шести часов вечера.

Медвежонок тотчас велел предупредить испанцев.

Спустя десять минут караван покинул дом и направился к горам, все дальше удаляясь от моря. Во главе шли Дрейф и Медвежонок, сопровождаемый своими неизменными спутниками – собаками и кабанами.

Далее верхом на лошадях следовали две женщины. Они до того тщательно закутались в свои мантильи и шарфы, что были видны одни только черные глаза, блестевшие словно карбункулы, когда женщины с беспокойством оглядывались по сторонам.

В нескольких шагах от них шли испанские пленники, нахлобучив шляпы с широкими полями и до самых глаз окутав себя толстыми складками плащей.

Испанцы ни в какую погоду, будь то дождь или солнце, холодно или жарко, и ни в какой части света, будь то Европа или Америка, не расстаются со своим плащом. Это неизменная и в то же время любимейшая их одежда.

Двое слуг Медвежонка и двое – Дрейфа шли на флангах колонны, с ружьями на плече, пистолетами и топорами за поясом, штыками и висящими на боку ножами в ножнах из крокодиловой кожи.

Редкие прохожие, встречавшиеся флибустьерам на улицах, почтительно кланялись им и желали счастливого пути, ничем не изобличая нескромного любопытства. Караульные подняли решетку городских ворот и опустили подъемный мост, едва завидев этот маленький караван, который уже вскоре очутился в открытом поле.

Глава IV
Как флибустьеры нашли Польтэ, который один-одинешенек держал в оцеплении полусотню испанцев

Было еще темно и по-ночному холодно.

Волны Антильского моря вспыхивали на горизонте кровавым оттенком: солнце вот-вот готово было выйти из-за горизонта.

Путешественники пробирались по узкой каменистой дороге, окаймленной с обеих сторон частым кустарником сасафраса[5]5
  Дерево семейства лавровых, листья которого после измельчения используются как приправа.


[Закрыть]
и высокими кокосовыми пальмами, чьи густые верхушки слегка колебал затихающий утренний ветерок. Вдали виднелся темный и величественный массив самого густого леса в Артибоните, над которым выступала остроконечная вершина горы Куридас.

Равнина пробуждалась, и все ее таинственные обитатели по-своему приветствовали наступление дня.

Отвратительные пипы – гады из семейства жаб – по-коровьи мычали у какого-то неизвестного болота, над которым с жужжанием кружились тучи москитов. Кампанеро, или птица-колокол, повторял один и тот же однообразный и пронзительный звук через равномерные промежутки времени. Обезьяны визжали наперебой, пекари глухо хрюкали в колючем кустарнике, а исполинские грифы, широко распустив свои большие крылья, описывали в воздухе громадные круги, испуская отрывистые, пронзительные крики, к которым примешивалось мяуканье диких кошек и веселое пение скрывавшихся в густой листве тысяч птиц всех родов и цветов.



Путешественники шли довольно быстро, отчасти чтобы согреться – на Санто-Доминго утро бывает крайне холодным, отчасти чтобы вернуть время, потерянное на приготовления к дороге.

С самого выхода из города никто не проронил ни слова. Флибустьеры курили коротенькие трубочки, испанцы же, вероятно, размышляли о счастливом и неожиданном событии, которое возвратило им свободу, тогда как перед ними маячила одна лишь печальная перспектива вечного рабства.

Однако когда мрак совсем рассеялся и на смену ему пришел ослепительный тропический рассвет, перед которым самый прекрасный день нашей старой Европы кажется серым и туманным, путешественники стали понемногу оживляться, и в разных группах, из которых состоял караван, уже успели переброситься несколькими словами.

Медвежонок Железная Голова, обычно хладнокровный и сдержанный, казался чем-то озабоченным, даже взволнованным: он то и дело оглядывался назад или по сторонам, на вопросы товарища отвечал невпопад, иногда вдруг останавливался без видимой причины и потом с досадой снова ускорял шаг.

– Что это сегодня на тебя нашло? – вскричал наконец Дрейф. – Четыре раза я повторяю один и тот же вопрос, а ты не удостаиваешь меня ответом. Хороший же ты после этого собеседник!

– Я не слышал, – ответил Медвежонок с удивлением человека, который внезапно проснулся.

– Это дело другое! Стало быть, ты оглох.

– Оглох?

– Разумеется, раз ты не слышишь. Берегись, дружище, – прибавил Дрейф, наклоняясь к уху капитана, – если так пойдет и дальше, я поневоле приду к заключению, что Лоран был прав.

– С какой стати ты приплел Лорана? – возразил Медвежонок, мотнув головой.

– Как! Разве он не говорил, что ты вдруг воспылал участием к испанским пленникам из-за прекрасных черных глаз одной из сеньорит? А может, и сразу обеих?

– Да я еще и лиц-то их не видел.

– Тем более, приятель.

– Ты бредишь!

– Разумеется, я брежу, а ты в полном рассудке. Так и порешим. Однако, как бы я ни бредил, будь я на твоем месте, я не упустил бы случая, которого, пожалуй, более не представится… Я подошел бы к дамам и отважно вступил с ними в разговор.

– И что мне это даст?

– Удовольствие услышать нежный и мелодичный голос, который будет ласкать твой слух. Разве этого мало?

– Но о чем же мне говорить?

– Вот тебе на! Нашел трудность! Говори с ними обо всем на свете, о дне и ночи, о погоде, настоящей и будущей.

– Премилый предмет для беседы, и весьма занимательный, – возразил капитан, презрительно пожав плечами.

– Занимательнее, чем ты полагаешь. Сейчас докажу тебе это.

– Ты?

– И в одну секунду. Смотри.

Дрейф остановился, поджидая, чтобы дамы поравнялись с ним.

– Извините, сеньорита, – вежливо обратился он к той, которая ехала ближе к нему, – кажется, у вашей лошади ослабла подпруга, позвольте мне осмотреть ее.

– Извольте, сеньор, – ответила дама.

Дрейф с самым серьезным видом осмотрел подпругу.

– Я ошибся, – сказал он через минуту, – все в порядке.

– Благодарю за внимание, сеньор.

– Не позволите ли вы задать вам один вопрос? – едва слышным голосом обратилась к нему другая дама.

– Весь к вашим услугам, сеньорита, так же как и мой друг, – с почтительным поклоном отвечал Дрейф, указывая на Медвежонка, который шел рядом с ним и, чувствуя, что стал предметом внимания дам, не знал, куда себя девать.

– Долго мы еще будем путешествовать таким образом? – спросила дама.

– Я не могу ответить вам определенно, сеньорита, по той простой причине, что сам не знаю.

– Однако вы должны знать, куда ведете нас? – настаивала незнакомка.

– Приблизительно.

– То есть как – приблизительно? – Испанка рассмеялась свежим и мелодичным смехом.

– Берегись, Лилия, ты задаешь нескромные вопросы, – остановила ее спутница.

– Я? Чем же мой вопрос нескромен, любезная Эльмина?

– Ты должна бы понять, что эти господа, вероятно, имеют важные причины отвечать тебе таким образом.

– Вы напрасно так думаете, сеньорита, – вдруг вмешался в их разговор капитан, – смею вас уверить, что слова моего друга – чистейшая правда.

– Я верю вам, – с глубоким чувством ответила донья Эльмина. – Вы обошлись с нами так благородно и великодушно, что мы ни одной минуты не позволим себе сомневаться в вашей правдивости.

– Позвольте, сеньорита, я объясню вам в двух словах то, что может казаться загадочным. Вы, вероятно, знаете, что мы пребываем в постоянной войне с вашими соотечественниками?

– Да, знаю, – ответила донья Эльмина слегка изменившимся голосом.

– Значит, нам необходимо соблюдать величайшую осторожность, приближаясь к испанской границе, если мы не хотим угодить в засаду.

– Однако с нами, – перебила его с живостью донья Лилия, – опасности этой не существует. Если бы напали на нас…

– Молчи, Лилия, ради бога! – вскричала с испугом донья Эльмина и даже схватила спутницу за руку.

– Мы – моряки, как вы можете убедиться, – продолжал, улыбаясь, капитан, – стало быть, очень мало знакомы с местами, где теперь находимся. Теперь мы разыскиваем приятеля-буканьера, который охотится где-то поблизости и наверняка научит нас, как беспрепятственно достигнуть какого-нибудь города или испанского местечка. Вот и вся тайна, сеньорита.

– Благодарю вас, кабальеро! Действительно, все очень просто, и я сознаюсь, что ваш друг не мог ответить иначе.

Остальные испанцы между тем подошли ближе и слушали этот разговор с неодобрительным видом: вероятно, непомерная кастильская спесь мешала им смириться с тем, что их соплеменницы унизились до разговора с ворами-флибустьерами, хотя эти воры и оказали всем громаднейшую услугу.

Флибустьеры, однако, сочли за лишнее продолжать разговор, в котором участвовало столько лиц. Они почтительно раскланялись с двумя всадницами и заняли свое прежнее место во главе каравана.

– Ну! – со смехом воскликнул Дрейф. – Как видишь, все просто.

– Ты прав, но что же это дало?

– Что дало? Во-первых, мы узнали имена этих дам, и, кстати будь сказано, я нахожу эти имена прелестными. А ты? Далее, мы сделали открытие, что наши бывшие пленницы гораздо знатнее, чем хотят казаться.

– Когда же и как ты сделал это великое открытие? – с усмешкой спросил Медвежонок.

– Самым естественным образом: когда донью Лилию вдруг остановила подруга – вероятно, чтобы не позволить ей выдать их тайну.

– Действительно, и я теперь припоминаю, что меня это удивило.

– Но мы выходим теперь на равнину Артибонита, – сказал Дрейф. – Надо держать ухо востро. Менее чем через час мы должны встретить Польтэ.

Было около половины одиннадцатого. Путешественники шли уже более шести часов. Дорога, по которой они следовали, вела к обширной равнине, покрытой высокой травой, местами перерезанной довольно широкими трясинами и мелкими речками. Оставаясь справа, остроконечный Куридас возвышался над равниной своей темной и величественной громадой.

Зной становился томителен. Испанцы, вероятно люди богатые и избалованные утонченной роскошью и комфортом, страдали от усталости: они с трудом передвигали ноги, спотыкаясь о каждый камушек на дороге, но терпели с безмолвным смирением, не позволяя себе ни малейшей жалобы.

Что же касается флибустьеров, то, давно свыкшись с жизнью в суровых условиях, они почти шутя могли побороть самые серьезные трудности и потому продолжали идти прежним твердым шагом.

– Мне кажется, – заметил капитан, – что, несмотря на гордыню и проявленный стоицизм, наши бывшие пленники были бы совсем не прочь отдохнуть часок-другой. Что скажешь на это, дружище?

– Разделяю твое мнение. Они едва поспевают за нами. На что я привычен ко всяким невзгодам, и то уже искал глазами удобное место для стоянки, – ответил Дрейф.

Караван следовал в это время через густой лес, который, по-видимому, простирался на довольно большое расстояние.

– Мы расположимся в тени, – продолжал флибустьер, – когда достигнем края леса. Неосторожно было бы останавливаться здесь. Я люблю видеть все вокруг себя. Не доверяю я этим стенам из листвы и лиан: никогда не знаешь, что за ними кроется.

Едва успел он договорить, как где-то неподалеку раздался выстрел, а вслед за ним – грозный и сильный голос:

– Я запретил стрелять, черт возьми! К чему попусту тратить порох, будьте вы прокляты! Ведь собаки-испанцы окружены и бежать им некуда!

Путешественники вздрогнули и остановились. Они заподозрили стычку, быть может даже кровопролитную, какие часто происходили в глубине этих неведомых чащоб, когда испанцы и буканьеры неожиданно сталкивались нос к носу.

– Это Польтэ, – шепнул Дрейф на ухо капитану. – Тут кроется какой-то подвох. Слушай!

В лесу раздался тяжелый топот. Похоже, рядом находился отряд солдат.

– Ваши хитрости нас не проведут, – ответил по-кастильски надменный голос. – Люди, с которыми вы разговариваете, существуют только в вашем воображении.

– Вы так полагаете? – тотчас возразил Польтэ, посмеиваясь. – Повторяю, вы окружены значительными силами. Берегитесь! При малейшем движении в вас будут стрелять одновременно со всех сторон.

Испанцы, по-видимому, поверили угрозе, потому что топот мгновенно прекратился.

– Покажитесь, по крайней мере! – опять вскричал с нетерпением испанский офицер. – Покажитесь, чтобы мы знали, с кем имеем дело!

– Вы увидите нас скорее, чем полагаете, – ответил Польтэ прежним насмешливым тоном. – Попали же вы впросак, господа! У вас есть только одно средство, чтобы избежать беды, предупреждаю вас! Вы должны немедленно сложить оружие и безоговорочно сдаться.

– Мы не можем вести переговоров с невидимым неприятелем, – вновь послышался голос, надо полагать, командира испанского отряда.

– Как угодно. Я даю вам пять минут на размышление.

Воцарилось молчание. Действующие в этой сцене лица, все еще невидимые, вероятно, совещались между собой.

Медвежонок шепнул несколько слов Дрейфу, тот дал согласие движением руки, тихим условным посвистом подозвал к себе четырех слуг, которым отдал приказания, а капитан между тем направился к пленникам.

– Господа, – обратился он к ним, – вокруг нас происходит что-то странное, как вы сами слышали. Несколько наших товарищей вступили в борьбу с испанским отрядом. Дайте нам честное слово не вмешиваться, что бы ни случилось: не произносить ни одного слова, не делать ни одного движения, которое могло бы изобличить ваше присутствие. Если вы откажетесь, соображения безопасности вынудят нас прибегнуть к мерам, которые претят нам, особенно в том положении, в которое мы поставлены друг перед другом.

– Сеньор кабальеро, – ответил с достоинством один из пленных, – вы проявили рыцарское благородство в отношении нас, так можем ли мы отказаться исполнить ваши требования? От имени моих товарищей и моего собственного я даю вам честное слово: что бы ни случилось, мы будем соблюдать строжайший нейтралитет и нарушим его только в том случае, если вам понадобится помощь, если счастье изменит вам и вашей свободе или жизни будет грозить опасность.

– Принимаю ваше слово, кабальеро. – С этими словами Медвежонок вежливо раскланялся с испанцами и вернулся к Дрейфу.

По приказанию последнего слуги скрылись за деревьями и начали пробираться, скользя как змеи, сквозь кустарник.

– Пять минут прошли, – сказал Польтэ, – сдаетесь вы или нет?

– Невидимому неприятелю мы не сдаемся, – тотчас ответил испанский офицер.

– Ах вот как! Ну так мы сейчас посмеемся! – вскричал буканьер насмешливо. – Слушай меня, братья!

– Рады стараться, капитан! – грянули несколько грозных голосов с разных сторон в одно и то же время.

И страшный треск сломанных ветвей раздался в кустарнике.

Это ответили слуги Дрейфа и Медвежонка.

– Открыть огонь! – крикнул Дрейф.

– Постой! – крикнул буканьер, не проявляя ни волнения, ни удивления при обнаружении помощи, которая нежданно-негаданно пришла к нему в самую критическую минуту. – Возьми двадцать человек, Дрейф, и отрежь отступление этим негодяям.

– Железная Голова с пятнадцатью братьями уже заняли нужную позицию.

– Хорошо! Бить всех без пощады, Железная Голова, слышишь? Надо проучить мерзавцев по заслугам, – с невозмутимым хладнокровием продолжал Польтэ.

– Будь спокоен, брат! Не уйдет ни один, – твердым голосом отозвался Медвежонок.

Оторопев от этой многоголосицы, испанцы, прежде думавшие, что имеют дело всего с одним противником, даже не пытались защищаться. Они заранее сочли себя погибшими, когда услышали имена Дрейфа и Медвежонка Железная Голова, грозная слава которых вселяла в них ужас.

– Мы сдаемся! – крикнул офицер. – Пощадите во имя Святой Троицы, сеньоры!

– Бросайте оружие! – приказал Польтэ. – Четыре человека сюда, чтобы подбирать копья этих мерзавцев!

Дрейф, Медвежонок и двое слуг пошли по направлению к Польтэ, который, притаившись за кустом, хохотал до колик от славно сыгранной с испанцами шутки.

– Сколько у тебя человек? – спросил Дрейф.

– Я один! Эти собаки застигли меня врасплох, когда трое моих слуг отправились на охоту. Все равно, – прибавил Польтэ, протягивая руку флибустьерам, – вы можете считать, что поспели вовремя: мое положение становилось не то чтобы опасным, но достаточно затруднительным.

– Великолепная мысль! Одному оцепить целый испанский отряд! – восторженно вскричал Дрейф. – Это верх смелости!

– Шутишь, брат! У меня не оставалось иного выхода из западни, в которую я угодил. И когда раздался твой голос, у меня прямо от сердца отлегло… Но нельзя давать времени опомниться этим трусам.

Флибустьеры вышли из-за кустов и приблизились к испанскому отряду, держа ружья наготове, со взведенными курками, чтобы при малейшем подозрительном движении неприятеля мгновенно дать залп.

Но все предосторожности оказались излишними: испанцы даже не помышляли о сопротивлении.

Глава V
Что произошло на равнине между испанцами и Береговыми братьями и как они расстались

Испанскую границу охраняли от постоянных вторжений французских буканьеров отряды по пятьдесят человек под командой одного альфереса[6]6
  Альферес – подпоручик.


[Закрыть]
, специально с этой целью сформированные.

Сначала им давали ружья, но вскоре ружья заменили копьями. Причина перемены оружия, на первый взгляд лишенная всякой логики, заключалась именно в страхе, который внушали французские буканьеры своим врагам: как только испанские солдаты оказывались на равнине, они принимались палить из ружей в воздух и не прекращали этого занятия, пока не истощали все запасы пороха. Цель же пальбы состояла в том, чтобы предупредить буканьеров о своем присутствии и таким способом заставить их идти в другую сторону, что, разумеется, те и делали, но не из страха, а чтобы не прекращать охоты.

Надо сказать, что идея вооружить копьями вояк, привыкших встречать неприятеля с превосходными ружьями и славившихся искусством попадать с пятисот шагов в стебелек на апельсиновом дереве, компрометировала и самих солдат, и правительство, которому они служили.

Действительно, чего можно было ожидать от такого войска при стычках и что следовало думать о гуманности начальства, которое хладнокровно посылало этих бедняг на верную смерть?

Полусотня, возглавляемая альфересом, выстроилась в десяти шагах от леса, на открытом месте, со всех сторон окруженном, однако, густым кустарником, который воображение испанцев от страха населило невидимым неприятелем. Копья и сабли горой лежали перед ними на земле.

Между тем Польтэ шел немного впереди своих товарищей. Он насмешливо посмотрел на испанцев и после минутного молчания, от которого у побежденных мороз пробежал по коже, решил наконец заговорить своим прежним шутливым тоном.

– A-а! Кабальерос, – воскликнул он, – вы решились сдаться?

– Мы вынуждены сложить оружие перед превосходящими силами врага, – смиренно ответил альферес.

– Но теперь, – продолжал Польтэ насмешливо, – вы признаете, что были не правы?

– Как видите, мы сдались немедленно.

– Я вижу, – вскричал Польтэ и рассмеялся прямо в лицо альфереса, – что вы олухи и трусы!

– Милостивый государь! – воскликнул офицер, вскинув голову.

– Уж не думаете ли вы опять задирать нос? Предупреждаю, хвастливые выходки теперь неуместны. Вы сдались шести человекам, – прибавил Польтэ с невероятным нахальством. – Правда, – заключил он с гордостью, – эти шесть человек – Береговые братья, и каждый из них стоит десяти испанцев.



– Проклятье! – с яростью вскричал офицер.

– Довольно жалоб, и лучше покоряйтесь добровольно, судари, – сухо сказал буканьер. – Сеньор альферес, велите вашим людям связать друг друга.

– Но какие ваши условия?

– Никаких. Вы сдались без всяких условий, и я поступлю с вами, как мне заблагорассудится.

Что оставалось делать несчастным солдатам, попавшим в эту западню? Только одно: своей полной покорностью смягчить грозных победителей. Так они и поступили.

Через пять минут все солдаты оказались крепко связанными друг другом. Только офицер, из уважения к его чину, оставался на свободе.

Польтэ поднял шпагу и, подавая ее альфересу, сказал с убийственной иронией:

– Возьмите, сеньор кабальеро, я не позволю себе лишить вас оружия, которым вы так хорошо владеете.

От этой жестокой обиды молодой офицер сделался бледен как смерть, по его телу пробежала нервная судорога. Он схватил шпагу дрожащей рукой, взмахнул ею, со свистом рассекая воздух, и плашмя ударил буканьера по щеке.

Польтэ взревел, как тигр, кинулся на молодого человека и уложил его на месте ударом топора.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14