скачать книгу бесплатно
– Почему? – не могла не спросить я. – Из-за Лотереи? Ты боишься, что кто-то из нас получит уведомление?
После мучительно долгой и грустной минуты он ответил:
– Я ждал несколько лет, когда же ты, в конце концов, откликнешься на мои чувства, проснешься…
– Ты не… – в который раз за день приходится оправдываться.
– Я ждал и рисковал стать защитником вместе с тобой три года, но я устал ждать.
– Я хотела… я думала…
– Об эмпатах второй категории я прочел все. И точно знаю теперь, что если бы ты любила, то чувства бы сами по себе прорывались, я бы однозначно ощутил твои эмоции… любовь. А ты… С тобой я ощущаю пустоту. Даже в постели… физическое удовольствие, не более. Словно в глухую стену изо дня в день бьюсь без толку.
Глаза у меня защипало; он говорил правду, но от этого почему-то было больно. Ведь Сережка – мой идеал мужчины, а сердце и душа молчат. Иногда самой казалось, что я бесчувственная. Трусливо и малодушно сваливала все на собственные усилия держать контроль над своим даром, вот и произошло что-то со мной такое…
– Прости меня, – тихо шепнула я. – Ты самый лучший мужчина на свете и ты…
– …очень нравлюсь тебе, но не более, – с горечью закончил он.
– Да, – кивнула и добавила: – Но я надеялась, со временем ситуация изменится.
– Нет, – покачал он головой, отчего золотистая прядь скользнула на глаза, и я с трудом удержалась, чтобы не поправить ее. – Четвертый раз рисковать в Лотерее не хочу, да и биться в глухую стену тоже.
– Ты уже все решил? – хрипло спросила я, почувствовав страх потерять мужчину, который стал первым, а возможно и последним, с которым даже подумывала создать семью, – больно.
– Да, – Сергей нахмурился, отвел взгляд в сторону и уставился в никуда. – Ксения, недавно я встретил девушку, обычную, без магии, – он снова посмотрел на меня, в его голубых глазах сверкнул лед. – Мне, менталисту, читать ее слишком легко… но ты знаешь, оказывается, так приятно, когда тебя любят, восхищаются, боготворят землю, по которой ходишь.
– И ты готов связать жизнь с женщиной, которую не любишь? – изумилась я.
Сергей грустно усмехнулся:
– Мои способности сделали меня прагматиком. Я один раз поддался искушению, чувствам и что получил? Ничего. А Снежана… хорошая девочка. Очень добрая, ласковая… преданная. Мне будет с ней хорошо и комфортно.
– Ясно! – выдохнула я, затем с иронией спросила. – Ты пригласишь меня на свадьбу?
– Нет, – мужчина, уже не влюбленный в меня или решивший избавиться от этого чувства, неожиданно стушевался, – не хотелось бы на своей свадьбе сравнивать бывшую подругу и невесту.
Подперев кулаком щеку и мрачно посмотрев на него, придралась:
– Знаешь, ты хорош, светлый! – черт побери, мне все равно стало обидно. – Встречался с двумя одновременно… Лучше бы уж не говорил.
– Я не спал с ней еще, если тебя это задело. Одно знаю точно: если сегодня сделаю предложение, завтра она на крыльях любви и счастья полетит со мной регистрировать брак.
– Вот как, да ты еще и циник к тому же? – удивилась я очередному открытию.
Сергей симметрично подпер щеку, уставился на меня и усмехнулся:
– Ксю, представляешь, как мало я тебя интересовал, что за несколько лет ты так и не узнала меня. Я кажусь себе слизняком…
– Видимо, ты хорошо притворялся. Белым и пушистым, – поморщилась в ответ.
Вялый обмен претензиями завершился серьезным вопросом:
– Ты бы вышла за меня, если бы я сейчас предложил? Хотя бы ради того, чтобы избежать Лотереи?
Конечно, хотелось согласиться, потому что после утренних новостей меня не оставляло неприятное предчувствие грядущих неприятностей, а раньше такого не было. Но сейчас, узнав планы Сергея, его мысли и желания, поняла – не смогу, зря он сказал о другой девушке, и потому ответила с небольшой задержкой:
– Нет, – виновато улыбнулась, – не стоит портить жизнь ни тебе, ни себе.
Несостоявшийся муж достал бумажник, положил на стол купюру и уже на выходе с террасы процедил:
– Желаю удачи в Лотерее. Но если тебе все-таки повезет и в этот раз, не думаю, что мы останемся друзьями.
– Счастливой семейной жизни, – уныло пожелала я в спину бывшему другу.
Официантка чуть не плакала, забирая оставленные Сергеем деньги, полностью отражая мое внутреннее состояние. В такие моменты я не в силах бываю контролировать свои эмоции, и они транслируются прямиком на окружающих, охватывая их.
А спустя три дня, двадцать пятого апреля, в двадцать один час по столичному времени, сидя с родителями перед телевизором, я с замирающим сердцем наблюдала, как проходит Всемирная Лотерея. Как один за другим на электронном табло начинают светиться зловещие цифры. И такие, как я, свободные молодые светлые под бешеный стук собственного сердца вглядываются в них, страшась увидеть свои, личные.
В Лотерее ежегодно участвует несколько миллионов личных номеров граждан со всего мира, у которых выявлена хоть толика светлой магии. И среди них та самая, злополучная тысяча неудачников светлых, обязанных отдать все, ради благополучия и спокойствия других.
Протяженность Стены столь громадна, что ее разделили на сегменты, и каждый из них объединяет несколько регионов: одной ли страны, нескольких ли государств – не важно. Нужда в поддержке купола стирает все границы. А «выигравших» свозят к нужному участку Стены из разных мест.
И в этом году я «победила»! И теперь стану защитником Света.
Глава 4
Майская гроза разразилась с самого утра. И лютовала так, что от очередного раската грома я вздрогнула, от нечего делать обреченно наблюдая, как за окном струи дождя смывают уличную грязь с высоток, стекая по стеклянным фасадам офисных зданий, с уличных фонарей, вечными стражами стоящих вдоль тротуаров и дорог, с посеревшей от пыли зеленой листвы, добавляя городу весенних красок.
Крупоград свое название получил из-за песка, добываемого в карьерах за городской чертой, который благодаря специфическим свойствам похож на крупу. Большой – полмиллиона жителей – региональный центр с тремя крупнейшими в нашей стране университетами, процветающими научными заведениями, бизнесом. Жилось в нашем городе совсем неплохо…
Как же хочется жить!
Автобус с жертвами Стене, а выглядели мы именно так и чувствовали себя соответствующе, подпрыгнул, попав колесом на выбоину, и я чуть не стукнулась лбом о стекло. Из-за грозы церемонию вступления в защитники отложили до обеда – молнии могли создать помехи или вовсе нарушить процесс инициации и распада. А молодые светлые – те, кого уже фактически исключили из реестра живых граждан – получили возможность помучиться еще несколько часов в ожидании смерти или, подобно мазохистам, подышать воздухом, напоенным весной и дождем. Последний раз!
Больно вспоминать, как я прожила месяц с того момента, когда ведущий Лотереи объявил «выигравших». Выпал мой номер, который присваивают каждому выявленному магу еще при рождении. Первую неделю я ходила на работу, действуя на автомате, стараясь не думать ни о чем, связанном с предстоящим уходом. Затем улетела на море с родителями, и следующие две недели стали самыми теплыми в жизни, и в тоже время та самая бетонная плита уже не висела – давила. Мы знали, что я умру через несколько дней, но никто из нас не мог смириться с моей участью.
На последней неделе папа и мама попытались добиться моей замены, предложив свои жизни, но я официально отказалась. Мало того, накануне вечером к подъезду буквально вывалился из такси пьяный вдрызг Сергей, теперь уже, надеюсь, благополучно женатый. Помятый, землистого цвета бывший плакал и просил прощения неизвестно за что. Пришлось, вместо того, чтобы наслаждаться последними часами жизни, приводить его в порядок, отпаивать чаем и долго, подробно и нудно объяснять, что в случившемся нет его вины. Действительно – он три года рисковал вместе со мной, надеясь на чувства с моей стороны.
А утром меня забрали представители специальной службы, занимающейся защитниками Великой Стены. Родителям запрещено сопровождать нас. Правительствам всех стран истерики во время процедуры инициации и распада не нужны, во избежание волнений среди граждан и брожений умов. Купол должен существовать, а значит – Лотерее быть. И надо отдать должное, процедура выбора жертв, как ни крути, – абсолютно прозрачная и честная. Если выбор судьбы падал на кого-то, то ни происхождение, ни чин, ни высокопоставленные родители не могут изменить ситуацию. Если только кто-то другой не вызовется заменить избранного.
До чего удивительно устроено наше общество! Родиться магом – это печально и здорово одновременно. Первое – потому что ты с рождения обречен участвовать в игре «обмани судьбу» и до двадцати одного года не знаешь, будешь ли жить дальше или нет. Второе – если тебе удалось не выиграть в первый, обязательный, раз в Лотерее, а затем быстренько жениться и родить первенца, то в будущем однозначно будешь обеспеченным. Работников со способностями выше средних приветствуют в любой отрасли, области и сфере жизни. Маги чаще всего у власти: занимают высокие должности, руководят корпорациями, крупными учреждениями и тому подобное. А людей, в генах которых отсутствуют признаки мутаций, вызванных последствиями падения крупного метеорита восемьсот три года назад, данные проблемы не касаются. Они живут и радуются тому, что их Лотерея затрагивает постольку поскольку. Они лишь зрители у Стены.
Кортеж медленно подъехал к тому самому парку, где полтора месяца назад я по сути спасла жизнь оборотню. Вокруг небольшой площадки у купола собралось множество народа. Здесь были и представители власти, и пресса, и самые обычные зеваки, жадные до зрелищ. Сразу отыскала глазами среди толпы маму и папу. Мои бедные несчастные родители с бледными осунувшимися лицами, надеюсь, вы будете утешением друг другу.
Автобус дернулся, останавливаясь, двери с шипением открылись – и мы услышали гул тысяч голосов, щелчки камер. Сейчас возле каждого сегмента Стены, разделившей материк на два мира, происходит то же самое или уже произошло, или только готовится. Инициацию проводят в течение одних суток, чтобы усилить мощность энергии, вливаемой в купол. Так решили давным-давно, и порядок, заведенный раз и навсегда, ни разу не нарушался.
На выход я встала вместе с другими девятью светлыми. Десять душ для каждого сегмента – закон! У двери расстелили красную дорожку; я с десяток раз видела церемонию по телевизору, но даже не представляла, что когда-нибудь собственными ногами в белых мягких туфлях ступлю на кровавого цвета покрытие. Все десять защитников были в одинаковой белой одежде: свободных рубашках и прямого покроя брюках. Соответственно, обуты в белые «тапочки».
Десять будущих призраков в белом, понурившись, скорбной вереницей шли к Стене по красной дорожке. Голоса стихли, а вот щелчки камер стали раздаваться чаще: еще бы, шоу начинается. Краем глаза я отметила, что родители больше не плакали, исчерпав слезы, – сжимая руки другу другу, не отрываясь смотрели на меня. Прощались. Я грустно улыбнулась, поднесла кулак к груди, там пока жила душа и билось сердце, затем отвернулась. Боже, как же страшно умирать.
Мы выстроились вдоль Стены, которая сейчас аж гудела от напряжения: слишком много народу находилось поблизости. Рядом со мной стоял крепкий парень с открытым волевым лицом, яркими синими глазами – не красавчик, но очень приятный. Кажется, он из Североморска. И зовут его Андреем. Обычно защитников привозили из разных мест к ближайшему сегменту. Представитель Правительства произнес традиционную короткую речь, тоже неизменную с основания Стены. Потом город огласил громкий тоскливый звук трубы. Одна низкая, хватающая за душу нота, – но теперь каждый знает, что сейчас произойдет.
«Начали!» – приказали нам.
Первой шагнула девушка, которая все время, не переставая, рыдала и дрожала как осиновый лист. Я успела заметить, как тень несчастной присоединилась к подобным, и в следующее мгновение на землю упали тапки, следом – рубашка с брюками, словно белый саван, а тело буквально растворилось в Стене. Конец!
Позади каждого из защитников стояли представители службы и контролировали процесс «захода», сомневающимся «помогали». Так, следующему парню посодействовали тычком в спину, уж больно заторможенным он выглядел. Белые кучки одежды оседали все ближе ко мне. Я бросила последний взгляд на родной город, всхлипнула от страха – и меня ткнули в спину, тоже помогая найти в себе мужество умереть.
Сколько раз я смотрела аналитические программы, где обсуждалось, что чувствуют защитники, входя в биополе Стены. Мгновенно распадаясь на частицы, наше тело выбрасывает большое количество энергии, создающей силовое поле – купол. А вот души становятся защитниками, «церберами», которые не пропускают темных к нам, в то же время препятствуя любому общению двух миров. Почему они так делают – никто не знает до сих пор.
И вот я в Стене, но боли, как многие предполагали, не чувствую. Скорее – невероятное давление, словно в меня кто-то хочет пробраться, просочиться. Будто я кусочек сахара, брошенный в чай, и меня сейчас помешивают, растворяя.
Я закричала, концентрируясь на самом сокровенном – лицах мамы и папы. Ведь они сейчас видят меня. На краю сознания слышался жуткий многоголосый ор, требующий расслабиться, отпустить себя, отдать… душу. Меня затопил ужас, который я невольно выпустила из себя, пытаясь отмахнуться от навязчивого сонма голосов, спрятаться, убежать, спастись.
С воплем рухнув на колени, я замолчала и стала судорожно хватать ртом воздух, ошалело осматриваясь. Рядом оказался Андрей, дикими глазами вытаращившийся на меня.
– Мы прошли… – потрясенно выдохнули оба.
Позади меня разворошенным пчелиным ульем гудела Стена; я увидела на другой стороне удивленные лица зрителей и особенно – представителей власти. Затем обернулась на улицу, аккуратно мощенную мелким камнем, невысокие дома, низкие серые облака – все в серой дымке, которая всегда здесь висит, похожая на смог. Сумеречный мир – неведомый и от того устрашающий.
Перед нами стояла небольшая группа серых – местных обитателей, которые видимо тоже были не прочь понаблюдать за жертвоприношением светлых. А точнее, любителей кровавых развлечений – вампиров.
– Сегодня прекрасный день, господа, – расплываясь в клыкастой зверской ухмылке, процедил один из них, плотоядно рассматривая нас. – Меня ожидает вкусный дармовой ужин.
– Целых два деликатеса… Неслыханная щедрость со стороны защитников светлых! – проурчал второй, невольно облизываясь и мягкой поступью направляясь к нам.
– Бежим, – просипел Андрей, хватая меня за руку и увлекая за собой.
Мы рванули так, как я никогда не бегала. А улюлюкающая стая зубастых охотников за человечинкой понеслась за нами. Если принимать во внимание несвойственную людям пластику и скорость, о которых было известно за Стеной, чему я сама была свидетелем совсем недавно, они решили поиграть с нами.
Боже, как же страшно умирать!
Глава 5
Город, по которому мы бежали, основали не больше двух-трех столетий назад, как указывали наши источники. Так же, как и Крупоград, он постепенно расширялся и в результате приблизился к куполу вплотную. Но если на родине теперь стояли большей частью многоэтажные жилые и офисные здания да огромные торговые центры, то здесь по ходу движения мелькали небольшие лавочки разного профиля, добротные кирпичные домики с тяжелыми деревянными дверями, выходящими прямо на узкий тротуар.
Редкие пешеходы, завидев несчастных нас, преследуемых шумной стаей вампиров, спешили скрыться. Пару раз мы выскакивали из-за поворотов перед проезжающими автомобилями, но водители прибавляли газу, явно не желая стать участниками или свидетелями будущей трагедии. Никто даже не подумал притормозить, помочь нам, предложить сесть в машину… Каждый, увидев людей в белом, в лучшем случае понятливо отворачивался. А мы, словно два неприкаянных привидения, продолжали уносить ноги.
Андрей дернул меня за руку, резко заворачивая в подвернувшийся переулок. Не зная города и будучи слишком заметными, мы могли надеяться исключительно на чудо: вдруг удастся затеряться, спрятаться, чтобы прийти в себя.
В очередной раз судорожно оглянувшись, мы не обнаружили погони и замедлили бег. В боку нещадно кололо: к таким забегам я точно была не готова, мало того, из-за затянувшегося стресса и прохождения Стены – будь она неладна! – сколько сил растеряла. Мы неуверенно остановились, прислушиваясь: тишина и привычные городские звуки. Рядом баки с вонючим мусором. Вероятно, Сумеречный мир не так уж сильно отличается от нашего, каким он был в прошлом, лет сто назад.
Мы тяжело дышали, испуганно озираясь по сторонам. Припозднившаяся истерика накатила удушливой волной.
– Это ужасно, – всхлипнула я, – не правильно…
– Похоже, сегодня удача все-таки на нашей стороне, – нервно усмехнулся Андрей, выпрямляясь и стирая пот со лба.
Я не успела ответить; в этот момент с крыши к нему метнулась серая тень, повалила парня на спину, а вслед за ней еще и еще… Я захлебнулась воплем ужаса, увидев, что живого человека, подобно огромным диким зверям, рвут между собой трое вампиров, впиваясь в шею, запястье и даже в бедро, разрывая белую одежду, которая быстро становилась алой.
Жуткое, немыслимое зрелище – разумные пожирают разумного! – заслонила крупная фигура; в полнейшем ступоре я уставилась в кровавые глаза вампира. Почти обычный человек, каких миллиард на светлой стороне, если бы не ужасающее красное пламя в глазах, неестественно бледная, до голубизны, кожа да торчащие изо рта клыки – вот и, пожалуй, все внешние отличия. Рядом с убийцей возник второй, ниже ростом и худее. Ноздри у этого кровопийцы затрепетали. Он, резко вдохнув, в нетерпении взвыл:
– Ох-х, как же девчонка вкусно пахнет, аж внутри все болит…
И тут первое исчадие ада, сверкнув огнем в глазах, кажется, нежно погладило меня по щеке настоящим темным когтем, затем, царапнув до крови, прохрипело:
– Нежная шкурка… но голод не шутки.
Жадный синхронный вдох, смазанное движение – и моя шея взорвалась болью.
Забвение никак не наступало, из меня высасывали кровь, а рядом голодными гиенами урчали вампиры послабее, задираясь между собой – у останков Андрея. Или дожидаясь моих! Дальше я захлебывалась собственной кровью, ударившей в нос и рот, свалившись на тротуар. Ну почему удар о булыжник не выбил из меня последний дух? Возможно, немыслимая боль не давала скользнуть в спасительную темноту. Ведь теперь буквально жрали – меня. Кажется, во мне не осталось ни капли крови, так холодно было. Я перестала чувствовать свое тело. Сознание почему-то не отключилось и фиксировало, как возле мусорки останки Андрея доедали нелюди, суетились. Туман в глазах постепенно заволакивал окружающее безобразие, а мне было уже все равно. Нет, я молила о скорой смерти.
Я не знаю, сколько бы это длилось, но внезапно в поле зрения появились новые представители Сумеречного мира.
– Чтоб у вас хвосты отвалились! – в сердцах прорычал один из вампиренышей и крикнул: – Братва, стражи!
На ходу частично изменяя тело, в переулок вбежали оборотни и сразу кинулись на вампиров – трое против десятка.
Трансформирующийся получеловек-полубарс с серой полосатой шевелюрой прорычал пившему мою кровь убийце:
– Что, кровососы, забыли, чья здесь территория? Или от вида светлых жертвенных овец последний страх потеряли? Давно свои кишки не жрали, выродки?..
Глаза у меня против воли закрывались, не в силах пошевелить ни рукой ни ногой, я не дернулась, даже когда через меня прыгнули на оборотня сразу двое кровососов. Уже через мгновение я оказалась в центре не то боевых действий, не то жесточайшей бандитской разборки: оборотни на лоскуты драли вампиров, хотя и им доставалось.
Порадоваться бы за свое отмщение, но мое сердце билось все медленнее. Я прощалась с жизнью, отчетливо чувствуя, что все еще в сознании, наверное, только благодаря невероятному всплеску адреналина. Видимо, когда сердце сделало последний судорожный рывок, на меня рухнули барс и пытавшийся дотянуться до его горла в отчаянной попытке выжить вампир. Я услышала хруст своих ребер. Кровосос, провернув обманный удар, располосовал оборотню шею, и внезапно мне стало тепло от его крови, хлынувшей на мое лицо и горло, от которого вряд ли что осталось. Громоподобный злобный рык – и враги скатились с меня, а вскоре победителем из схватки вышел настоящий огромный барс. Одежда полностью обернувшегося серого обрывками разлетелась по сторонам, впрочем, та же участь постигла и тело неудачника-вампира. От чего я все-таки испытала мстительное удовольствие.
Глаза закрылись; родного звука собственного бьющегося сердца больше не было слышно. Где же яркий свет и долгожданный тоннель в то самое загробное будущее?
– Сразу двое светляков? – услышала я удивленный голос одного из стражей, надо полагать.
– Да, свидетели сказали, что Стену прошли сразу двое, – раздраженно ответил второй.
Дальше понеслись крепкие витиеватые ругательства. Барс высказывался от всего сердца, и вашим и нашим, затем устало заявил:
– Проклятие, неужели нельзя по-тихому свои жертвы приносить? Ну что за идиотизм – в один и тот же день устраивать эту ярмарку ежегодно. А нам потом убирай тут за ними.
– Жаль, не успели сегодня. Моему клану целители бы не помешали… – прозвучал флегматичный равнодушный голос третьего. – Парня на куски порвали, восстановлению не подлежит. Посмотри, что там с девчонкой…
Диалог, к несчастью, слишком поздно появившихся спасателей слышался с трудом, издалека откуда-то. Мне с каждой секундой становилось холоднее и холоднее. Как же мучительно холодно! И никак не согреться или попросить добить уже последнюю кроху моего сознания, что до сих пор не может отдать богу душу.
– Из-за этого урода я ее своей кровью залил, но пульса нет. Все. Вызывай чистильщиков.
И темнота, наконец, ласково укрыла меня. Спасибо тебе, родная.
* * *
Странное ощущение лютого холода – и в то же время собственного тела не чувствуешь, будто оно промерзло насквозь. Еще тишина и пустота, плотная как вода. Я зависла в этой пустоте, подобной толще воды. Или льда? Эмпату невозможно оказаться в эмоциональном вакууме, ведь вокруг всегда есть люди или животные, те и другие испытывают чувства даже во сне. А здесь – ничего, совсем. Неужели я умерла?