скачать книгу бесплатно
В хижину неслышно проскользнула встретившая меня молодая женщина и принесла чай и сласти, если можно так назвать влажное сладкое липкое месиво, которое в соответствии с местными традициями принято есть руками. Балийская поговорка гласит: есть при помощи приборов – все равно что заниматься любовью через переводчика. Здесь пищу нужно брать рукой и класть в рот, придерживая большим пальцем. Это требует определенного навыка, иначе можно уподобиться ребенку, внезапно оказавшемуся без слюнявчика.
– Значит, мы создаем свой образ, исходя из того, что говорят нам другие, или бессознательно делая выводы из происходящих с нами событий, правильно?
– Да.
– Это происходит только в детстве?
– Нет. Конечно, бо?льшая часть убеждений складывается в детстве, но некоторые могут появиться во взрослом возрасте. В этом случае их причиной чаще всего становятся сильные эмоциональные потрясения.
– Например?
– Представьте, что, впервые выступая перед большой аудиторией, проваливаетесь самым жалким образом. Вы запинаетесь, не можете подобрать слова, голос застревает в горле, а во рту так сухо, словно вы провели три дня в пустыне без капли воды. Вы говорите так, что даже мухи дохнут от скуки. Большинству присутствующих вас жаль, а на лицах некоторых появляется издевательская улыбочка. Вы бы отдали все свои сбережения и зарплату за ближайший год, лишь бы оказаться как можно дальше отсюда и не переживать этого позора. Потом вы не можете вспоминать этот эпизод без стыда. Скорее всего, вы решите, что не созданы для публичных выступлений, хотя на самом деле провалились только один раз, выступая перед конкретной аудиторией с определенной темой. Однако ваш мозг обобщил этот опыт и сделал категоричный вывод.
В этот момент я как раз доел сласти и почувствовал, какие липкие у меня пальцы. Я мучился сомнениями, облизать их или вытереть об циновку. Не решаясь сделать ни то ни другое, я замер, стараясь ни к чему не прикасаться. Очевидно, я как раз убеждал себя в том, что не способен есть так, как это принято на Бали.
– Завтра вы придете, и мы познакомимся с другими предрассудками, которые мешают вам быть счастливым, – спокойно сказал старик.
– Я не знал, что приду завтра.
– Только не говорите, что комплексы по поводу фигуры – это единственное, что вас мучает. Уверен, у вас есть гораздо более серьезные проблемы. Попытаемся вместе решить их.
– Звучит сурово!
– Если говорить людям только то, что они хотят услышать, они не будут развиваться, – улыбнулся старик.
– Знаете, я думал, вы целитель и лечите только телесные недуги.
– На Западе вы привыкли разделять тело и душу. Мы же считаем, что они неразрывно связаны и образуют единое целое. Посмотрим, может, мы еще поговорим об этом.
– Последний вопрос. Мне будет спокойнее, если мы сразу решим его, хоть мне и неловко говорить на эту тему. Сколько я вам должен за помощь, за то время, что вы тратите на меня?
Он внимательно посмотрел на меня и проговорил:
– Я знаю, что в силу своей профессии вы тоже несете знания людям. Пообещайте поделиться с другими тем, что узнаете от меня. Этого будет достаточно.
– Обещаю.
Уходя, я все же положил немного денег в коробочку на этажерке.
– Это за то, что вы осмотрели мои пальцы ног.
5
Дорога до Убуда оказалась потрясающе красивой. Я не заметил этого по пути туда, занятый мыслью о том, как найти нужную деревню. Теперь же я любовался извилистым шоссе, которое пересекало небольшие поля, окаймленные дикими бананами и кое-где прорезанные ручьями. Эта холмистая местность в центре острова известна своим изменчивым климатом: солнце здесь то и дело сменяется теплым дождем, после которого в воздухе разливается одуряющий аромат трав. В таких условиях роскошная тропическая растительность чувствует себя как нельзя лучше.
На одном из поворотов в нескольких метрах от дороги показались силуэты трех балийцев лет двадцати-тридцати, очень стройных и… абсолютно голых. Их внезапное появление стало для меня полной неожиданностью. Я даже не догадывался, что в культуре этой страны стыдливость играет такую незначительную роль. Хотя, может, они только что искупались после тяжелого трудового дня? Как бы то ни было, троица спокойно шла по краю поля. Мы поравнялись, и наши взгляды пересеклись, но я так до конца и не понял выражения их лиц. Смутились ли они, увидев машину на этой обычно пустынной дороге? Заметили ли, как меня удивила их нагота?
Я поехал дальше. Чем ближе к Убуду, тем чаще попадались небольшие деревни. Судя по домам, здесь жили довольно бедные люди, но улицы были чистыми, ухоженными и утопали в цветах. Перед каждой дверью на земле лежали обязательные подношения божествам, регулярно обновляющиеся в течение дня: цветы и несколько блюд на переплетенных кусках банановых листьев.
На Бали жизнь людей протекает в области сакрального. Их религия не привязана к исполнению ритуалов в определенные часы или дни недели – они пребывают в постоянном контакте с богами. Балийцы словно пропитаны своей верой, она присутствует в них постоянно. Всегда спокойные, мягкие, улыбчивые – очевидно, это самый славный народ на Земле, не считая жителей Маврикия. Эти люди всегда в хорошем расположении духа; кажется, ничто не может вывести их из себя. Они спокойно принимают все, что судьба посылает им.
Все, кто приезжает на Бали, ощущают себя словно в раю. Думаю, они весьма удивятся, узнав, что такого слова в балийском языке нет. Для местных рай – естественная среда обитания, поэтому логично, что у них нет для этого специального термина, так же как у рыб вряд ли есть слово, обозначающее воду, в которой они проводят жизнь.
Я вспомнил встречу с целителем и понял, что до сих пор нахожусь под впечатлением от беседы. Этот человек обладал особой аурой, от него исходила удивительная энергия. Меня взволновало то, что? он открыл мне, хотя, честно говоря, некоторые мысли привели в замешательство. И потом, я даже представить себе не мог, что однажды буду сидеть в хижине на другом конце света и слушать рассуждения балийского мудреца о попке и груди Николь Кидман.
Выехав из Убуда, я свернул на восток, направляясь домой. День оказался эмоционально насыщенным, и я мечтал побыть один, чтобы «переварить» впечатления. Меньше чем за час я доехал до крошечной рыбацкой деревни, где снимал бунгало на красивом диком пляже с серым песком. К счастью, туристы предпочитают селиться на юге острова, где протянулась полоса пляжей с белым песком, поэтому «до?ма» мне редко встречались западные лица. Разве что чета голландцев, остановившихся неподалеку, – вот, пожалуй, и все. Это были довольно приятные люди, и потом, мы редко пересекались. Мое бунгало принадлежало семье, жившей в отдалении от моря. Я снял его на месяц за очень скромную для приезжего, но внушительную для них сумму, что весьма обрадовало меня: люблю, когда всем хорошо. Утром на пляже было абсолютно пусто, а во второй половине дня сюда приходили играть несколько деревенских детей. Мой покой нарушали только рыбаки: иногда в пять утра я слышал, как они выходят в море в своих пирогах. Однажды я даже увязался с ними, хотя из-за языкового барьера было довольно сложно объяснить, чего я хочу, и получить согласие.
Но это приключение до сих пор остается одним из лучших моих воспоминаний о Бали. Мы вышли в море задолго до рассвета. Я чувствовал себя очень неуверенно, сидя в шаткой лодочке вровень с водой и не видя ровным счетом ничего в темной безлунной ночи. Однако рыбаки отлично знали свое дело. В тот день я осознал, что значит доверие, я бы даже сказал – слепое доверие. Долгое время единственной связью с внешним миром были плеск волн и обвевающий лицо легкий бриз. Три четверти часа спустя на горизонте медленно появилось солнце, словно прожектор, осветивший сцену и в мгновение ока явивший изумленным зрителям колоссальные, невероятные, волшебные декорации. Моему взгляду одновременно открылись бескрайность морского простора, грандиозность неба и хрупкость пироги, скользившей, как по волшебству, над бездонной пропастью, словно спичка на волнах океана. В тот же момент я увидел улыбающиеся лица рыбаков, и волна счастья захлестнула меня.
На обратном пути неподалеку от пироги появилось несколько дельфинов. Движимый идиотским рефлексом западного человека, слишком часто бывающего в зоопарках и океанариумах, я собрался было нырнуть и поплавать рядом с ними. Балийцы удержали меня, кое-как объяснив, что плывущие на поверхности моря дельфины обычно преследуют стаю рыб, за которой в глубине часто гонятся акулы. Их аргумент убедил меня, и я удовольствовался наблюдением за животными, воплощающими природную красоту и гармонию, свободными в движениях, в выборе своего пути и всей своей жизни.
По дороге домой я завернул в придорожную забегаловку и съел наси-горенг, традиционное блюдо из риса, как, впрочем, все блюда на Бали. К концу четвертой недели один вид этого продукта отбивал у меня всякий аппетит. В бунгало я вернулся с наступлением темноты – идеальный момент, чтобы прогуляться по берегу, не встретив ни одной живой души. Разувшись, я сразу отправился на пляж. Как я и предполагал, там было абсолютно пусто, и я долго бродил по воде, закатав штаны.
Очень быстро мои мысли обратились к встрече с целителем, и я снова стал прокручивать в голове его идеи. Значит, мы, люди, строим тот или иной собственный образ под влиянием окружающих или бессознательно делая выводы из того, что с нами происходит. Я готов был согласиться, но где границы этой веры? По словам мудреца, можно считать себя красивым или уродливым, умным или глупым, интересным или скучным, верить в свою способность влиять на людей или, наоборот, считать себя не способным добиться от них желаемого. В каких еще областях проявляются эти убеждения? Конечно, если человек верит в определенные вещи, это влияет на его судьбу. Но где предел? Я задавался вопросом, как именно представления о себе повлияли на ход моей жизни и в какой момент под воздействием людей и различных обстоятельств я мог бы воспринять себя по-новому, что могло бы повернуть мою жизнь в другое русло.
Ответом мне был шум волн под ногами, нарушающий тишину пустынного побережья. Окаймляющие пляж пальмы не издавали ни звука, даже самый легкий ветерок не волновал их изящные ветви. На Бали у меня вошло в привычку купаться каждый вечер. Вот и сегодня, скинув штаны и футболку, я нырнул в теплое море и долго-долго плыл, ни о чем не думая, под доброжелательным взглядом молодой луны.
6
Я спал очень глубоко, а проснувшись, обнаружил, что солнце уже высоко. Позавтракав фруктами, я отправился на утреннюю прогулку в небольшой лес, начинающийся прямо за пляжем. Приблизившись к бунгало Ханса и Клаудии, тех самых голландцев, которые жили неподалеку от меня, я услышал их голоса.
– Обед еще не готов? – спросил Ханс, сидящий на небольшом уступе с книгой на коленях.
У него были темно-серые волосы, маловыразительное лицо и довольно тонкие губы.
– Сейчас, дорогой, еще минутку, – ответила Клаудия, милая спокойная женщина лет сорока, с круглым лицом, обрамленным светлыми локонами.
Она жарила рыбные шашлыки.
– Ты кладешь слишком много угля, это совершенно не нужно. Пустая трата денег!
Ханс даже не понимал, что упрекает жену. Он считал, что просто констатирует факт.
– Если положить меньше, еда будет готовиться слишком медленно, – попыталась оправдаться Клаудия.
В последний раз, когда я проходил мимо, она наводила порядок в бунгало, а Ханс читал свою чертову книгу. Я недоумевал, что может заставить женщину в двадцать первом веке взять на себя роль домохозяйки. К тому же ее муж вовсе не был мачо в традиционном смысле слова. Очевидно, он просто считал нормальным, что домашними делами занимается жена. Скорее всего, они даже не обсуждали эту проблему. Просто так сложилось.
– О, Джулиан, рада видеть тебя! – воскликнула она.
– Добрый день, Джулиан.
– Добрый день.
– Поешь с нами? – предложила Клаудия.
Ханс еле заметно поднял бровь.
– Нет, спасибо, я только что позавтракал.
– Ты недавно встал? – удивился Ханс. – Мы уже успели посетить храм Танах-Лот и музей Субак в округе Табанан.
– Прекрасно, поздравляю вас.
Ханс не заметил иронии в моем ответе. Он был из породы людей, которые слышат слова, но не обращают внимания на интонации и выражение лица говорящего.
– Мне кажется, ты мало где бываешь. Тебе не нравится Бали?
– Нравится, но я предпочитаю гулять по деревням и проникаться их атмосферой: разговариваю с людьми, ставлю себя на их место, представляю, каким бы я был, живя здесь. Мне хочется понять их культуру.
– Видишь, дорогой, Джулиану нравится узнавать страну изнутри, а ты черпаешь знания из книг, – сказала Клаудия.
– Так быстрее, уйма времени экономится, – объяснил Ханс.
Я кивнул. Зачем спорить? Каждый видит мир по-своему.
– Не хочешь провести с нами вечер? – спросила Клаудия. – Мы едем в Убуд слушать гамелан, а после заката будем смотреть на черепах на пляже Пемутеран. Сегодня-завтра черепашата должны вылупиться из яиц. Обычно это длится две-три ночи в году, не больше. Потом будет поздно.
Перспектива провести вечер с Хансом меня не особо вдохновляла, но очень уж хотелось посмотреть на детенышей черепах. И потом, я чувствовал, что Клаудия обрадуется, если я присоединюсь к ним.
– Спасибо за приглашение. Я вечером как раз буду в тех краях, так что встретимся в Убуде. Только скажите, куда идти.
– В зал церемоний, знаешь, рядом с большим рынком. В семь вечера, – ответила Клаудия.
– Пойдешь смотреть галереи? – спросил Ханс.
В Убуде жило много художников, поэтому там было видимо-невидимо галерей.
– Нет, поеду к… как бы сказать… к духовному учителю, если можно так выразиться.
– Да? А зачем?
Я знал, что Хансу это действительно интересно. Есть такие люди, которые спрашивают, зачем вы ходите в кино, в церковь, на кладбище, почему не носите сто лет назад вышедшие из моды штаны, хотя они еще в хорошем состоянии. Все, чему нет рационального объяснения (с их точки зрения), они считают странным.
– Благодаря ему я осознаю некоторые вещи. В каком-то смысле он помогает мне найти себя.
– Найти себя? – переспросил Ханс удивленно и вместе с тем насмешливо.
– Да, что-то в этом роде.
– Если ты потерялся, почему ты считаешь, что сможешь найти себя здесь, а не в Нью-Йорке или Амстердаме?
Очень смешно. Как можно до такой степени не ощущать духовной составляющей жизни?!
– Я не потерялся. Если откроешь словарь – тебе, кстати, понравится, такие издания как раз соответствуют твоему уровню эмоционального развития, – то увидишь, что у выражения «найти себя» есть и другие значения. В данном случае я имею в виду «лучше узнать себя, обрести гармонию со своим внутренним миром».
– Не сердись, Джулиан.
– Я не сержусь, – соврал я.
– Ханс, дорогой, оставь его в покое, – примирительно заметила Клаудия. – Скажи, Джулиан, ты все еще ныряешь?
– Да, почти каждый день.
– Мы тоже погружались, когда приехали, – сказал Ханс. – Нам очень повезло с погодой, вода была абсолютно прозрачная. В результате за час увидели все, что нужно.
– А я очень увлекся этим. Мне нравится плавать среди рыб, приближаться к ним. Знаешь, они не боятся человека, к ним почти можно прикоснуться.
Я думал, Ханс спросит, зачем их трогать.
– Человек произошел от рыбы, вот Джулиан и решил вернуться к своим предкам.
– Да, а ты собираешься съесть одного из потомков твоих предков, предварительно поджарив его. Отличная идея! Ладно, не буду мешать вам. Приятного аппетита, и до вечера.
– Удачи в поисках себя! Главное, не теряй надежду. Если что, зайдешь в бюро находок в Джакарте!
– До вечера, – попрощалась Клаудия.
Я продолжил прогулку, думая о Хансе и размышляя, в чем состоит его «проблема». Странный все-таки человек! Он ведь не злой и нисколько не хотел обидеть меня, просто не понимает некоторых вещей.
Вернувшись в бунгало, я поспешно собрался и прыгнул в машину. На этот раз дорога не показалась мне такой сложной и я довольно быстро очутился перед домом учителя Самтьянга.
7
Меня радушно встретила уже знакомая молодая женщина и сразу провела в хижину, где я был накануне. На этот раз я спокойно рассмотрел скромный и вместе с тем красивый интерьер. Это место, которое я успел полюбить всей душой, излучало безмятежность, спокойствие и гармонию. Здесь можно было забыть о тревогах, оставив за дверью груз проблем. Время словно замедляло свой ход. Такое ощущение, что, просиди я в этой хижине долгие годы, у меня на лице не появилось бы ни одной морщины.
Я не заметил, как старик вошел. Просто в какой-то момент, обернувшись, увидел, что он стоит сзади. Мы поздоровались, и он сказал, что сегодня не сможет уделить мне много времени. Жаль.
– Ну что, ездили в Куту? Сходили в видеоклуб?
– Э-э-э… нет, – промямлил я.
Без тени упрека и не пытаясь давить авторитетом, он сказал:
– Хотите, чтобы я сопровождал вас на пути, который позволит улучшить жизнь, – делайте то, что я скажу. Когда вы сразу не отказываетесь от задания, я считаю, что вы согласились выполнять его. Если просто слушать то, что я говорю, ничего не произойдет. Ну что, как вам такие условия?
– Отлично, я согласен.
Я так хотел, чтобы наши встречи продолжались, что у меня не было выбора.
– Скажите, почему вы не поехали в Куту?
– Э-э-э… если честно, я очень устал вчера, и мне хотелось отдохнуть.
Он проговорил доброжелательно:
– Если вы врете другим, не обманывайте хотя бы самого себя.
– Что, простите?