Под осиной

GrtMoon s

Под осиной

Под Осиной

Глава 1. Дом на краю Кривого Лога

Деревня Кривой Лог стояла так далеко от больших дорог, что казалось, будто её придумали не люди, а лес. Тринадцать дворов, покосившиеся заборы, колодец с воротом, который скрипел, как старик во сне. За огородами начинался ельник, за ельником — болото, а за болотом уже никто не ходил. Там, говорили, живёт Корень.

Корень был их богом. Не тот, которому молятся в городе, не тот, о котором слышал Игорь. У Корня не было лица, но было имя, были праздники, и были запреты. Его изображали чёрным деревом с оленьими рогами, и стоял его идол в овине Виктора — на самом краю деревни, ближе всех к лесу. К тому самому болоту.

Виктор был человеком тяжёлым. Не толстым — тяжёлым. Такой человек входит в дом, и половицы сразу знают, кто пришёл. Он говорил мало, но каждое его слово падало, как топор. Он был слушающим Корня: передавал его волю, назначал посты, решал, когда резать скот и когда молчать. Деревня верила ему. Виктор же верил, что Корень выше всего. Выше жены. Выше сыновей. Выше собственной крови.

У него было три сына.

Старшего звали Игорь. Он родился от первой жены Виктора и долго жил не здесь, а в райцентре, с матерью. Мать его, Настя, работала в столовой, смеялась громко, по вечерам включала телевизор и не запрещала Игорю задавать вопросы. Игорь помнил её руки, пахнущие тестом, помнил чай с сахаром вприкуску, помнил, как она говорила: «Никого не бойся, сынок. Даже бога. Если он добрый, он поймёт».

Потом Настя заболела. Осенью её не стало. Игорь приехал в Кривой Лог к отцу, которого до этого видел редко. Виктор встретил его у калитки, посмотрел сверху вниз и сказал:

— Теперь ты мой.

Среднего сына звали Костя. Ему было двенадцать. Младшего — Андрей, ему шёл девятый год. Они были Игорю братьями по отцу, единокровными, хотя деревенские бабы называли их сводными и качали головами: мол, что Виктор делает, то и растёт. Костя был тихим мальчиком, с острыми глазами и привычкой смотреть в землю, когда взрослые говорят о боге. Андрей был ещё маленький, но знал: если отец молится, надо стоять смирно, а если отец молчит — лучше не дышать.

Виктор поднимал сыновей до рассвета. Сначала молитва в овине, потом работа. Корень любил порядок. Корень не любил праздности, смеха без причины и вопросов. Особенно вопросов.

— Корень дал нам лес. — Говорил Виктор за завтраком. — Корень дал нам землю. Корень заберёт нас, когда придёт срок. Кто отвернётся от него, тот отвернётся от отца.

Костя кивал. Андрей повторял за отцом слова молитвы, путая окончания. Игорь молчал.

Он молчал долго. Сначала потому, что боялся. Потом потому, что присматривался. Он видел, как Виктор каждую субботу уходит в овин и возвращается оттуда с чёрными руками. Видел, как деревенские несут туда зерно, яйца, иногда живого петуха. Видел, как Пахом, старик с бородой, похожей на мох, говорит: «Корень видит», — и все сразу опускают глаза. Игорь думал: если Корень видит, почему он не видит, что Костя боится отца? Почему не видит, что Андрей ночью плачет в подушку? Почему не видит, что сам Виктор не любит никого, кроме своего деревянного бога?