скачать книгу бесплатно
Черт! И не надоест ему! Придется снова врать. Его уже тошнило от вранья.
– Вы его не знаете, – сказал он и надкусил чизбургер.
– Может, я захочу с ним поговорить?
– Зачем?
– Разве у тебя не было из-за этой драки неприятностей? Например, учитель таскал тебя к директору или что-нибудь в этом роде?
– Нет. Уроки уже закончились.
– А говорил, что подрался в школе.
– Ну, в школе вроде все началось, ясно? Мы с этим парнем поцапались за обедом и договорились встретиться после школы.
Харди с силой потянул через соломинку молочный коктейль. Проглотил, откашлялся и спросил:
– Так как того парня зовут?
– А зачем вам?
Харди рассердился и перестал жевать. Марк старался не встречаться с ним взглядом, низко наклонился над тарелкой и уставился на кетчуп.
– Я – полицейский, парень. Работа такая – задавать вопросы.
– А я должен отвечать?
– Разумеется. Разве только если ты чего-то скрываешь и боишься отвечать… В таком случае мне придется пригласить твою мать и всем вместе отправиться в участок для допроса.
– Допроса о чем? Что именно вы хотите знать?
– Кто тот парень, с которым ты подрался сегодня в школе?
Марк все жевал и жевал картошку. Харди принялся за второй чизбургер, испачкав рот майонезом.
– Не хочу, чтобы ему влетело.
– Не влетит.
– Тогда зачем вам его имя?
– Знать хочу. Работа такая, понял?
– Вы считаете, что я вру, правда? – жалобно спросил Марк, глядя в крупное лицо полицейского.
Тот прекратил жевать.
– Не знаю, парень. В твоей версии полно дыр.
Марк посмотрел еще жалобнее:
– Не могу же я все помнить. Все так быстро было. А вы хотите, чтобы я рассказал все подробности. Я так хорошо не помню.
Харди отправил в рот остатки картошки.
– Ешь. Нам пора возвращаться.
– Спасибо за ужин.
Рикки поместили в отдельную палату на девятом этаже. На большой вывеске около лифта было написано «ПСИХИАТРИЧЕСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ», и там было значительно тише. Не такой яркий свет, более спокойные голоса и меньше спешки. Около лифта стоял стол для дежурной медсестры, откуда легко обозревались все выходящие из лифта. Здесь же находился второй охранник, который шептался с сестрами и наблюдал за коридорами. Вниз по коридору, в стороне от палат, была небольшая гостиная без окон, где имелись телевизор, различные автоматы, лежали журналы.
Кроме Марка и Харди, в гостиной никого не было. Марк потягивал «Спрайт», уже третью по счету банку, и смотрел повтор «Блюзов Хилл-стрит» по кабельному телевидению, а Харди спокойно дремал на ужасно маленькой кушетке. Было почти девять вечера. Полчаса назад Дайанна водила его в палату Рикки, чтобы он мог быстренько на него взглянуть. Рикки казался таким крошечным под простыней! Дайанна объяснила, что ему внутривенно вводили питание, так как он не ел. Она уверила его, что с Рикки все будет в порядке, но Марк по ее глазам видел, что она обеспокоена. Доктор Гринуэй скоро вернется; он хотел бы поговорить с Марком.
– Он что-нибудь сказал? – спросил Марк, разглядывая капельницу.
– Нет, ни слова.
Она взяла его за руку и по полутемному коридору повела в гостиную. Раз пять Марк уже совсем было собрался все ей рассказать. Они проходили мимо пустой комнаты недалеко от палаты Рикки, и он решил было затащить ее туда и покаяться. Но передумал. «Потом, – говорил он себе, – я все расскажу ей потом».
Харди его больше ни о чем не спрашивал. Его смена кончалась в десять, и было очевидно, что ему надоело все: и Марк, и Рикки, и больница.
Хорошенькая медсестра в короткой юбке прошла мимо лифта и поманила Марка за собой. Он встал со стула, все еще держа «Спрайт» в руке. Медсестра взяла его за другую руку, и в этом было что-то необыкновенное. Ногти у нее были красные и длинные. Кожа гладкая и загорелая. Светлые волосы и превосходная улыбка. И она была молодой. Звали ее Карен, и руку его она сжала крепче, чем было необходимо. Сердце Марка забилось неровно.
– С тобой хочет поговорить доктор Гринуэй, – сказала она, наклоняясь к нему на ходу. От нее пахло духами. Такого приятного запаха Марк не мог припомнить.
Она подвела его к палате номер 943, где лежал Рикки, и выпустила руку. Дверь была закрыта, она легонько постучала и открыла ее. Марк медленно вошел, а Карен похлопала его по плечу. Сквозь полуоткрытую дверь он видел, как она уходит.
На этот раз на докторе Гринуэе была белая сорочка с галстуком, а сверху – белый халат, на левом верхнем кармашке прикреплена карточка с его именем. Он был очень худ, носил очки и бороду и казался слишком молодым для такой работы.
– Входи, Марк, – пригласил он уже после того, как мальчик вошел в палату. Доктор стоял в ногах кровати Рикки. – Садись вот тут, – показал он на пластмассовый стул рядом с раскладушкой около окна. Говорил он тихо, почти шепотом. Дайанна сидела на кровати, подобрав под себя ноги. Туфли ее валялись на полу. На ней были голубые джинсы и свитер, и она не сводила глаз с Рикки, к руке которого тянулась трубка от капельницы. Горела лишь лампа на столике около ванной комнаты. Жалюзи были плотно закрыты.
Марк уселся на пластмассовый стул, а доктор Гринуэй – на край раскладушки поближе к нему. Он морщился, хмурился и был так мрачен, что Марк на мгновение решил, что все они умрут.
– Мне нужно поговорить с тобой о случившемся, – сказал доктор. Теперь он уже не шептал. Да и понятно, Рикки находился где-то в другом измерении, так что разбудить его они при всем желании не могли. Дайанна все еще отрешенно смотрела на Рикки. Марку так хотелось остаться с ней наедине, рассказать ей все и разобраться во всей этой путанице, но она сидела в тени за спиной врача и не обращала на него внимания.
– Он что-нибудь говорил? – первым спросил Марк. Последние три часа с Харди состояли целиком из быстрых вопросов и ответов, и Марк как-то втянулся.
– Нет.
– Он здорово болен?
– Очень, – ответил доктор Гринуэй, глядя на Марка блестящими карими глазами. – Что он видел сегодня днем?
– А вы никому не скажете?
– Все, что ты мне расскажешь, строго конфиденциально.
– А если полицейские захотят узнать, что я рассказал?
– Я не имею права им говорить. Обещаю. Все сохраню в строгой тайне. Все останется между нами – тобой, мной и твоей мамой. Мы пытаемся помочь Рикки, а для этого я должен знать, что произошло.
«Наверное, хорошая порция правды никому не помешает», – подумал Марк, глядя на светлую головку на подушке. Почему, ну почему они просто не убежали, когда черная машина остановилась на поляне? Неожиданно его охватило глубокое чувство вины. Он один во всем виноват. Он не должен был связываться с этим сумасшедшим.
Губы Марка задрожали, глаза наполнились слезами. Он почувствовал озноб. Пришла пора признаваться. Он уже не знал, что дальше врать, да и Рикки нужна была помощь. Доктор не сводил с него глаз.
И тут мимо двери медленно прошел Харди. Он на секунду затормозил и встретился взглядом с Марком, потом исчез. Но Марк знал, что он где-то поблизости. Гринуэй его не заметил.
Марк начал с сигарет. Мать сурово посмотрела на него, но если и разозлилась, никак это не проявила. Раз или два покачала головой, но не сказала ни слова. Он говорил тихо, переводя взгляд с Гринуэя на дверь и обратно. Описал дерево, лес и поляну. Потом машину. Тут он пропустил большой кусок, но признался Гринуэю тихим голосом, что он один раз пробрался к машине и снял шланг. И когда он это сделал, Рикки заплакал и описался. Рикки умолял его не делать этого. Он почувствовал, что эта часть его рассказа заинтересовала Гринуэя. Дайанна слушала без всякого выражения на лице.
Харди снова прошел мимо, но Марк сделал вид, что его не заметил. Он немного помолчал, затем рассказал, как человек выскочил из машины, увидел шланг, лежащий на траве, забрался на багажник и застрелился.
– Как далеко был Рикки? – спросил Гринуэй.
Марк оглядел комнату.
– Видите дверь по ту сторону холла? – спросил он, показывая пальцем. – Так вот как отсюда до той двери.
Гринуэй посмотрел и погладил бороду.
– Примерно сорок футов. Довольно близко.
– Очень даже близко.
– Что конкретно сделал Рикки, когда прозвучал выстрел?
Теперь Дайанна слушала внимательно. Она, видно, только что осознала, что данная версия существенно отличается от предыдущей. Она нахмурила лоб и сердито посмотрела на старшего сына.
– Прости, мам. Я струсил и не подумал. Не сердись на меня.
– Так вы своими глазами видели, как этот человек застрелился? – недоверчиво спросила она.
– Да.
– Тогда чему тут удивляться? – Она взглянула на Рикки.
– Что сделал Рикки, когда прозвучал выстрел?
– Я не смотрел на Рикки. Я смотрел на человека с пистолетом.
– Бедный малыш, – пробормотала Дайанна.
Гринуэй поднял руку, призывая ее помолчать.
– Рикки был рядом с тобой?
Марк взглянул на дверь и виновато объяснил, как Рикки замер, потом побежал прочь, прижав прямые руки к телу, спотыкаясь и монотонно подвывая при этом. От момента выстрела до приезда «скорой помощи» он изложил события точно, со всеми подробностями. Он закрыл глаза и снова пережил каждый шаг, каждое движение. Просто чудесно было наконец иметь возможность говорить правду.
– Почему ты мне не сказал, что вы видели, как этот человек застрелился? – спросила Дайанна.
Ее слова привели в раздражение доктора Гринуэя.
– Пожалуйста, миссис Свей, обсудите это все с ним попозже, – попросил он, не отрывая взгляда от Марка. – Какое последнее слово произнес Рикки?
Марк немного подумал, все еще глядя на дверь. В коридоре было пусто.
– Я, честное слово, не помню.
В это время сержант Харди сидел вместе с лейтенантом и специальным агентом ФБР Джейсоном Мактьюном в гостиной рядом с автоматами, наливавшими соки и газированную воду. Еще один агент ФБР бродил недалеко от лифта. Больничный охранник раздраженно поглядывал на него.
Лейтенант торопливо объяснил Харди, что теперь дело в руках ФБР, что машина самоубийцы и все материальные улики переданы полицейским управлением Мемфиса ФБР, что специалисты по отпечаткам пальцев обработали всю машину и обнаружили массу отпечатков, слишком маленьких для взрослого человека, и что теперь им необходимо знать, не проговорился ли Марк и не отказался ли он от своей первоначальной версии.
– Нет, но я не уверен, что он говорит правду, – сказал Харди.
– Нет ли тут чего-нибудь, до чего он дотрагивался? – быстро спросил Мактьюн, не слишком доверяя теориям и убеждениям Харди.
– В смысле?
– Мы подозреваем, что в какой-то момент мальчишка был в машине, еще до того, как Клиффорд умер. Нам нужны его отпечатки пальцев, чтобы сравнить их с теми, что в «линкольне».
– Почему вы полагаете, что он был в машине? – нетерпеливо перебил его Харди.
– Я потом объясню.
Харди оглядел гостиную и неожиданно показал на мусорную корзину рядом со стулом, на котором до того сидел Марк.
– Вон. Банка из-под «Спрайта». Он пил из нее, когда там сидел.
Мактьюн огляделся по сторонам и аккуратно взял банку носовым платком. Потом положил сверток в карман пальто.
– Точно его, – подтвердил Харди. – Это единственная мусорная корзина и одна-единственная банка.
– Передам нашему спецу по отпечаткам пальцев, – сказал Мактьюн. – Этот мальчишка, Марк, он здесь на ночь остается?
– Наверное, – пожал плечами Харди. – Они поставили раскладушку в палате его брата. Похоже, они здесь все заночуют. Почему ФБР интересуется Клиффордом?
– Потом объясню, – бросил лейтенант. – Побудьте здесь еще часок.
– У меня смена через десять минут кончается.
– Придется немного переработать.
Доктор Гринуэй сидел на пластмассовом стуле около кровати и изучал свои записи.
– Я через минутку уйду, вернусь завтра рано утром. Состояние мальчика стабильно, так что вряд ли за ночь что-то изменится. Сестры будут постоянно заглядывать. Позовите кого-нибудь из них, если он проснется. – Он снова полистал странички, исписанные куриным почерком, и посмотрел на Дайанну: – Мы имеем дело с тяжелым случаем посттравматического стрессового расстройства.
– Что это значит? – спросил Марк.
Дайанна потерла виски, но глаз не открыла.