скачать книгу бесплатно
В спальню зашла пожилая дама. Кутаясь в шаль, склонила голову, сказала внушительно:
– Леди Маргарет, вы желали поговорить.
– Да, миссис Хопкинс, присаживайтесь.
Я указала ей на стул возле туалетного столика. Миссис Хопкинс степенно прошла в комнату и устроилась на стуле, тщательно расправив складки платья на коленях. Она производила впечатление женщины основательной, которая знает, чего хочет, и не говорит без нужды. Поэтому я спросила сразу по делу:
– Скажите мне, пожалуйста, каким человеком был дворецкий мистер Фалкинс?
– Прохвост и ходок, – припечатала его миссис Хопкинс. Словно бабочку приколола булавкой к пробковой доске. И сразу всё понятно стало.
– А как же его наняли в такой… хороший дом? – спросила осторожно.
– Я точно не знаю, посему говорить ничего не буду.
– Миссис Хопкинс…
– Ваш покойный супруг был человеком острого ума, но иногда я не понимала его решений.
Экономка поджала губы в тонкую ниточку. Когда-то она, вероятно, была довольно симпатичной, но постарела очень некрасиво. Ей бы отбеливающий крем, да крем против морщин…
– Хорошо. Заигрывал ли Фалкинс с Лили Брайтон?
– Ох! Мисс Брайтон ведь ваша дальняя родственница, леди Маргарет! Это девушка с безупречными манерами! Вам не с руки подозревать её во всяких гадостях!
Миссис Хопкинс казалась почти оскорблённой. Что ж, значит, Лили моя дальняя родня. А безупречные манеры никому и никогда не мешали сговориться с сообщником и провернуть кражу.
– А как вы думаете, миссис Хопкинс, кто мог обокрасть меня?
– Боюсь ошибиться, но… У Лизбет мать очень тяжело болеет. Возможно, понадобилось много денег.
– Лизбет?
– Младшая горничная.
Младшая горничная, значит… Я только вздохнула.
Вошёл Нокс со второй чашкой. Глядя, как он ставит её на поднос, спросила:
– Миссис Хопкинс, выпьете со мной чаю?
Милая старушка побледнела, покраснела, потом сказала с запинкой:
– Леди Маргарет, если позволите… Я не пью чай на ночь.
– Ну что ж. Как хотите. Позовите сюда Лизбет, пожалуйста.
Она встала, церемонно склонила голову и вышла. Нокс остался. Я глянула на него с удивлением. Дворецкий сказал:
– Не думаю, что это младшая горничная, миледи. Ей не продать коллекцию артефактов и ваши украшения.
– Отличный вывод, спасибо, – съязвила я. – А как же Фалкинс? Уж он-то сможет продать всё, что угодно.
– Тогда нужно подтвердить преступный сговор между бывшим дворецким и горничной.
Нокс говорил спокойно и уверенно. На мгновение мне показалось, что передо мной полицейский, но я решительно отмела эту мысль. Видела я полицейских в этом мире. Тупенькие и ограниченные.
– Раз вы такой умный, мистер Нокс, вы и подтвердите, – ответила уже серьёзно. Он поднял брови, но ничего не сказал, только поклонился.
– Чаю выпьете со мной? – фыркнула. Улыбка промелькнула на его лице, но Нокс сказал сдержанно:
– Благодарю вас за приглашение, но у меня много дел. С вашего позволения, миледи.
Пф! Ну и не надо. И не больно-то хотелось. Вот честно! Всё равно это не мой мир, не моё тело, не моя жизнь. На Нокса у меня нет никаких прав, и даже желаний возникать не должно.
Хоть и очень хочется.
Так, что мы имеем?
А имеем мы полный дом баб, которые все потенциально могли вступить в преступный сговор с бывшим дворецким и сделать слепки ключей. И одна из них теперь кусает локти, потому что Фалкинс наверняка наобещал ей с три короба и исчез вместе с сокровищами.
На это и нужно давить в разговоре с каждой из служанок.
В дверь постучали. Вошла одна из горничных – та, что помладше, совсем некрасивая. Она неуклюже присела в книксене и спросила робко:
– Миледи вызывали?
– Вызывала.
Я встала, прошлась по комнате. При этом искоса поглядывала на девушку. Та торчала на полу, не решаясь вступить на ковёр, скромно сложив руки на переднике. Я заметила, что пальцы её дрожат, цепляясь друг за друга.
Нервничает?
Ты нервничаешь, Цезарь, значит, ты не прав.
– Лизбет, я слышала, что у вас болеет мама.
Горничная вздрогнула и бросила на меня удивлённый взгляд, потом снова опустила его и пробормотала:
– Да, мэм, болеет.
– Если вам нужны деньги на лечение, я вам помогу.
Надеюсь, я не сказала это слишком вкрадчивым голосом. В этом теле пока научилась только не визжать, а остальные тональности нужно ещё потренировать. Лизбет шмыгнула носом – я услышала отчётливый звук – и вдруг упала на колени, сложив руки в умоляющем жесте, протянула:
– Миледи, я каждый день буду молиться всемогущей богине за ваше здоровье, если вы мне поможете!
– Благодарю вас, Лизбет, скажите мне, какую сумму вам нужно для мамы?
– Миледи слишком добра! – пробормотала девушка, снова теребя пальцами передник, но так и не встав с коленей. Я не могла больше видеть этого и велела:
– Встаньте. Скажите, сколько вам надо. Вы ведь работаете на меня уже давно?
– Два года, миледи.
– И зарекомендовали себя с самой лучшей стороны.
– Очень на это надеюсь, миледи.
– Значит, сколько надо?
– Двадцать фунтов, миледи.
Не она. Одни гагаты тянули на восемьсот фунтов, а ей нужно двадцать…
– Хорошо, завтра я дам вам пятьдесят фунтов, чтобы хватило и на лечение, и на реаби… На хорошую еду, медсестру и так далее.
Я отвернулась к окну и услышала тихий голос Лизбет:
– Миледи очень добра, благодарю вас!
– Ничего, это в порядке вещей, – отмахнулась. И снова тихий шелест, словно девушка опасалась ушей в стенах:
– Вы просили сообщить… Про мистера Фалкинса… Миледи, никто не знает, а я видела украдкой, как он несколько раз шептался с Бертой по углам.
– Кто такая Берта?! – я резко повернулась и уставилась на Лизбет пытливым взглядом: – Что значит: шептался?
Девушка покраснела, залившись краской до самого чепчика, и прошептала:
– Что они там ещё делали вдвоём, я не могу вам сказать, миледи, ибо про такое не говорят, но точно знаю, что больше никто не видел этого. Мистер Фалкинс с Бертой уединялись в дальних углах, и выходили очень быстро. А Берта – это старшая горничная, миледи.
– Значит, Берта… – пробормотала я, вызывая в памяти образ женщины средних лет. У неё были кудрявые волосы под белым чепчиком горничной, очень полные губы и красноватый нос. Нос пьющего человека. – А позовите-ка мне Берту прямо сейчас!
– Да, мэм, – с некоторой опаской ответила Лизбет. – Я могу умолять вас не выдавать меня?
– Разумеется, я вас не выдам. Идите же!
Она выскользнула в дверь, а я раздражённо взялась за чашку, отпила глоток остывшего чая. С молоком. Гадость какая… Никогда не понимала интереса пить чай с молоком. Но, наверное, придётся привыкать. Надеюсь, я здесь ненадолго.
Сделала ещё глоток и поставила чашку обратно. Значит, Фалкинс и Берта были любовниками. А если нет – то просто сообщниками. Значит, это они свистнули мои, то есть, графинины побрякушки. Значит, нужно сдать Берту полиции, пусть вернут мне Лили Брайтон и выбьют из старшей горничной показания, где может скрываться Фалкинс.
Дело в шляпе!
Я сама раскрыла его. Безо всяких полицейских.
Кто молодец? Я молодец!
За дверью слышалась суета и быстрые шаги. Даже Клаус насторожился, поднял голову, вопросительно глядя на меня. Я сказала собаке:
– Походу, что-то случилось.
И открыла дверь в коридор, позвала:
– Кто-нибудь, что происходит?
Вторая горничная, совсем некрасивая девушка, почти подросток, неуклюже присела в книксене на бегу и пролепетала:
– Простите, миледи, мы не можем найти Берту!
– Как это? Она что, исчезла?
– Как есть исчезла, мэм!
– Может, по делам пошла?
– Так дела у неё все тут, в поместье!
Я нахмурилась. Берта подалась в бега? Отлично, теперь я точно знаю, что она виновна.
– Вызовите полицию! – бросила резко. – Немедленно!
По лестнице уже спешил Нокс, и это он отослал горничную движением руки, сказал:
– Я уже взял на себя смелость послать лакея за инспектором Генри, миледи. Желаете, чтобы мы организовали поиски в поместье?
– Желаю, – согласилась я. – Хотя… У меня же есть Клаус!
– Розыскная собака? – заинтересовался Нокс, глянув на вышеупомянутого пса, который высунулся в коридор вслед за мной. – А кто его дрессировал?
– Я сама, – ответила гордо и погладила пса по голове.
– Что ж, давайте попробуем, – с лёгким поклоном ответил Нокс, и в глазах его блеснуло нечто.
Как будто любопытство. И не к способностям Клауса, а ко мне.
Глава 5. Убийца дворецкий?
Вещи Берты исчезли вместе с ней.
На чердачном третьем этаже в каморке старшей горничной стояли кровать и шкаф, а также столик для умывания. Но шкаф был пуст. Не было и сундучка, который, как сказала экономка, Берта принесла с собой, когда устроилась в Уирчистер-холл. Остались только паутина по углам да огарки свечей, прилепленные к столешнице.
Даже если до этого момента меня грыз червячок сомнений – не убирается ли Берта в каких-нибудь дальних комнатах, теперь стало ясно, что старшая горничная сделала ноги. И этот факт только подтвердил её вину. Вместе с Фалкинсом или без него, Берта украла драгоценности и артефакты.
– Как же теперь мы пустим собаку по следу? – озадачился Нокс. Я поджала губы и откинула лоскутное одеяло, покрывавшее кровать Берты. Постель она не меняла. Значит, простыни пропахли этой воровкой. Я схватила подушку и сказала Клаусу, который уже сунулся мокрым носом во все углы:
– Клаус, нюхай!
«Нюхай» и «ищи» – две любимые команды Клауса, конечно, после «ешь». Когда он был моложе и бестолковее, услышав приказ нюхать, начинал обнюхивать всё подряд. Это было смешно, но контрпродуктивно. И я принялась всерьёз учить его поиску.