banner banner banner
Глаза тигрицы
Глаза тигрицы
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

Глаза тигрицы

скачать книгу бесплатно

Глаза тигрицы
Эбби Грин

Любовный роман – Harlequin #465
Валентина ненавидит Джио. Он ненавидит себя. Гибель ее брата разделила их жизни на «до» и «после». Однако зародившееся семь лет назад чувство не угасло. Удастся ли им примириться с прошлым и найти путь от сердца к сердцу?

Эбби Грин

Глаза тигрицы

A Shadow of Guilt © 2013 by Harlequin Books S. A.

«Глаза тигрицы» © ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

Глава 1

Здесь должен лежать он, а не его неугомонный лучший друг.

Джиакомо Коретти стоял в тени высокой сосны и смотрел, как гроб опускают в землю. Внутри его все словно заледенело. Он обвинял себя в трусости, поскольку не решался подойти ближе.

На улице не должно быть тепло, не должна быть весна. Не должно ласково плескаться море под лазурным небом. Джио отчаянно желал, чтобы сгустились облака, чтобы все потемнело, чтобы гремел гром и сверкала молния. Чтобы его разнесло на куски.

До Джио донеслись исступленные рыдания матери Марио, которую поддерживал пожилой муж. Это разрывало ему сердце.

Рядом со сгорбившимися от горя родителями стояла их дочь, Валентина. Ее длинные каштановые волосы были заплетены в косу, на голове был черный шарф. Черный жакет и юбка, совершенно не идущие девушке, не скрывали округлостей семнадцатилетнего тела.

Джио мгновенно вспомнил лицо Валентины. Бледная оливковая кожа, мягкая, как лепестки роз. Пухлые губы, говорящие о чувственности. Глаза у нее были потрясающего золотисто-коричневого цвета – как янтарь.

Глаза тигрицы.

Джио видел перед собой ее глаза, вспыхивающие от гнева и страха в тот момент, когда она заставала своего любимого старшего брата и Джио играющими с опасностью, которой они любили бросать вызов.

Словно догадавшись, что он думает о ней, Валентина Ферранти повернулась и посмотрела на него в упор своими миндалевидными сузившимися глазами.

Было слишком поздно, убежать он не мог. Она окинула его долгим взглядом. Валентина была бледна, ее красивое лицо опухло от слез. В глазах стояла боль.

На память пришли небрежные слова, брошенные им в ту ночь: «Не волнуйся, я доставлю его к книгам еще до полуночи, совсем как Золушку».

Джио физически чувствовал скорбь Валентины. А затем она направилась к нему. Ее руки, как и его, были сжаты в кулаки. Лицо исказилось от горя и ярости.

Валентина остановилась в нескольких дюймах от Джио. Она стояла так близко, что он ощутил исходящий от нее сладкий свежий аромат. Впрочем, подмечать это было не к месту.

– Тебе здесь не рады, Коретти!

Голос ее звучал хрипло – от слез. Внутри Джио все перевернулось. Он удивился, как ему удалось не потерять сознание, когда он не мог дышать. Но нет, он дышал. Его поразил человеческий инстинкт – жить, что бы ни произошло.

Он сделал глубокий вдох.

– Я… – Джио замолчал, почувствовав, как напряглись голосовые связки. – Я знаю.

То, что он смог выговорить эти простые слова, служило слабым утешением. Марио, брат Валентины и его друг, терпеливо помогал ему справиться с хроническим заиканием, которым Джио страдал с детства.

Сейчас ему было двадцать два, однако годы унижения не прошли даром, они были словно шрамы на коже. Но в этот момент Джио хотел испытать унижение. Он мечтал, чтобы Валентина едко высмеяла его дефект. Правда, она ни за что так не сделает. Она никогда так не делала. Валентина держалась приветливо и скромно, а когда Джио начинал заикаться, она не использовала это как оружие, чтобы ранить его. Так поступали другие. Особенно – его семья.

Неожиданно Валентина набросилась на Джио, застав его врасплох. Она с силой ударила его кулачками в грудь, так что он вынужден был отступить. В голосе ее звучала неприкрытая боль:

– Он был для нас всем, а теперь, из-за тебя, его больше нет с нами! Он должен был окончить университет, его ждала блестящая карьера, а ты… Что ты можешь сделать для нас сейчас? Только уйти, Коретти. Ты оскверняешь это место своим присутствием. – Голос ее прервался. – Если бы ты не уговорил его поехать с тобой той ночью… – Она остановилась и с силой прикусила губу.

Краска сошла с лица Джио.

– Мне жаль. Мне очень жаль, – тихо произнес он.

Валентина взяла себя в руки, но глаза у нее были тусклыми, безжизненными.

– Это твоя вина. Я ненавижу тебя, Коретти. Я буду ненавидеть тебя всегда – за то, что ты жив, а он – нет.

Ее слова ранили Джио подобно острым осколкам стекла. Она смотрела на него так, словно ей доставило бы бесконечную радость столкнуть его с близлежащей скалы и наблюдать, как он падает.

– Пойдем, Валентина, пора, – послышался рядом с ними усталый голос.

И девушка, и Джио были поражены. Они не заметили, как к ним подошел отец Валентины и взял ее за руку:

– Сейчас не место и не время.

Лицо Валентины осунулось. Не глядя на Джио, она позволила отцу увести ее. Но, пройдя несколько метров, пожилой мужчина остановился и посмотрел на Джио. В глазах его плескалась печаль, он грустно покачал головой. Отец Марио постарел на десять лет всего за несколько дней. Джио предпочел бы, чтобы он плюнул в его сторону или ударил, как Валентина.

Правда больно колола – если бы Джио не дружил с Марио, если бы не умолял его выйти из дома той ночью, трагедии не было бы.

В тот момент Джио хотелось умереть. Все, кого он когда-либо любил, ушли, ушли навсегда. Все хорошее и многообещающее, что у него было, разбито и разрушено.

Во рту стало горько. Но Джио знал, что самоубийство для него – слишком легкий выход. Гораздо легче, чем жить с этой болью каждый день. Болью от сознания того, что он причинил горе целой семье. Ему придется нести эту ношу до конца дней.

Семь лет спустя

Это была свадьба десятилетия. Две самые могущественные семьи Сицилии укрепляли свою связь посредством священных брачных уз. Губы Валентины цинично изогнулись. Все знали, что брак между Алессандро Коретти и Алесией Баталья заключается не по любви. Такова цена абсолютной власти. Это путь, по которому идет семья Коретти, чтобы приобрести ее для своих потомков. Если для этого необходим союз с когда-то непримиримым конкурентом, так тому и быть!

Валентина прижала руку к груди. Даже думая об имени Коретти, она испытывала раздражение. Однако вынуждена была работать на них.

Как ни жаждала Валентина объяснить Кармеле Коретти, матери жениха, куда та может запихнуть свое предложение о работе, она не имела права на подобную роскошь. Валентина была владелицей небольшой компании, обслуживающей подобные мероприятия, и потом и кровью добивалась того, чтобы удержаться на плаву с минимальным количеством персонала. Благодаря этой компании она помогала своим престарелым хворающим родителям.

Несмотря на богатство, у Кармелы была репутация женщины, тяжело расстающейся со своими деньгами, и Валентина знала, что причина, по которой ей посчастливилось получить заказ, кроется в ее весьма разумных расценках. Иначе говоря, это обойдется Коретти невероятно дешево.

Добавляя последние штрихи к канапе с икрой, девушка вспомнила чересчур накрашенное лицо Кармелы, когда та взглянула на нее, высоко задрав свой нос, несколько недель назад:

– Это мероприятие должно стать самым знаковым событием десятилетия. Бюджет на закуски, разумеется, не ограничен. Но если вы напортачите, мисс Ферранти, вы больше не сможете работать на этом острове, запомните.

Валентина постаралась справиться с паникой. Ей совсем не хотелось уезжать на материк и оставлять родителей одних. Но Кармела права. Если она не справится, ей останется только одно: устроиться официанткой на неполный рабочий день в какой-нибудь пиццерии.

Валентина покорно проговорила:

– Конечно, миссис Коретти, я понимаю, как это важно.

И вот сейчас она сама и ее персонал должны получить сущие гроши за то, что создают самые дорогие в мире закуски из икры. Кармела лично попробовала все блюда, которые придумала Валентина, и этот час стал для девушки самым мучительным в карьере. Кармела одобрила меню, щелкнув пальцами с безукоризненным маникюром, и бросила:

– Ну так что? Чего вы ждете? Вам еще работать и работать.

Валентина взялась за дело. Из Шотландии прибыли икра лосося и копченый лосось. Из Ирландии – говядина для основного блюда. Икра белуги – прямиком из России. Шампанское урожая 1907 года было поднято с затонувшего судна. Его стоимость была астрономической.

Главное – чтобы гости увидели и прочувствовали, насколько богаты Коретти, а сэкономить можно на оплате труда наемным работникам.

Валентина сдула упавшую на разгоряченное лицо прядь волос и отступила назад. Два человека из ее команды стояли рядом с ней. Франко, не скрывая благоговения, произнес, глядя на подносы с закусками:

– Это настоящее произведение искусства. Ты превзошла саму себя, Вал.

Валентина грустно улыбнулась:

– Наша цель – не только создание эффекта, мы хотим, чтобы это ели.

Однако она вынуждена была признать, что икра, завернутая в кусочки копченого лосося, на ломтиках хлеба выглядит весьма аппетитно. В желудке у нее заурчало. Девушка взглянула на часы и, простонав, сняла фартук. Бросив взгляд на сумку, в которой лежала ее «форма», она принялась отдавать приказания:

– Франко, проследи, чтобы шеф-повара вовремя подали основное блюдо. Сара, официантам пора переодеться и взять эти подносы. Нам надо достать из холодильников канапе. И попроси Томассо проверить, не растаял ли лед в ведерках для шампанского. Если нужно, пусть заменит его.

Персонал бросился выполнять ее поручения. К счастью, прием должен был состояться в шикарном отеле «Коретти». Только сквер отделял его от прекрасной средневековой церкви, выбранной для церемонии венчания. К услугам Валентины были мощности отеля, шеф-повара и другой персонал. Ресторан имел высокий рейтинг, и она не могла желать лучшего. Ей надлежало только проследить, чтобы все было в порядке. Отвечала она и за меню.

Девушка нашла уголок, где можно переодеться, сняла джинсы и рубашку и надела строгий черный костюм и белую блузку. Она хмуро размышляла, какую кару изобретет для нее Кармела, если что-то пойдет не так, – ведь будет затронута честь Коретти. Гораздо проще все списать на фирму, взявшуюся устроить прием. Но, с другой стороны, это прекрасный способ зарекомендовать себя. Все, что осталось сделать, – это проследить, чтобы все прошло без сучка без задоринки.

Спустя пару минут Валентина взглянула на себя в зеркало и скорчила гримасу своему отражению, щеки ее раскраснелись, а под глазами залегли тени. Она потянулась к косметичке, руки у нее дрожали от избытка адреналина и от нескольких бессонных ночей.

Валентину преследовали кошмары. Ей снилось, что гости давятся канапе или – еще хуже – травятся едой, приготовленной ее компанией. То, что она работает на семьи Коретти и Баталья, уже вызывало у нее шок. Скорчив еще одну гримаску и обругав себя за чересчур живое воображение, Валентина уложила волосы в высокий пучок на затылке и быстро оглядела себя с головы до пят. Никаких драгоценностей, минимум косметики. Все, чтобы слиться с фоном. Затем девушка собрала свои вещи и надела черные туфли-лодочки на среднем каблуке.

Только когда она шла по холлу отеля, в голове мелькнула мысль: «Что, если он здесь?» Валентина убеждала себя, что его не будет, однако ее охватило что-то похожее на панику. С чего бы ему появляться здесь? Всем известно, что он ушел из дома в шестнадцать лет и совершенно не зависит от своей семьи. Тот факт, что он стал успешным заводчиком и тренером чистокровных лошадей, еще больше отгородил его от родных.

«Его здесь не будет», – твердила про себя Валентина. Потому что, если он придет… Она замерла, чувствуя, как ее захлестывают боль и гнев. К этим чувствам примешивалось еще одно, которому трудно было дать название.

Его не будет. Нет, не будет. Она и так слишком уязвима сегодня. Встреча с Джиакомо Коретти добьет ее.

Но, несмотря ни на что, при мысли о нем сердце ее забилось быстрее.

Джио засунул пальцы между галстуком-бабочкой и шеей, пытаясь облегчить себе дыхание. Не добившись желаемого, он приглушенно выругался. Белый галстук теперь был немного перекошен. Но проблема состояла в том, что ему было тяжело дышать не из-за галстука. Джио снова выругался и пожалел, что не находится на противоположной стороне острова, в обычной одежде, состоявшей из рубашки, джинсов и ботинок, и со своими лошадьми.

Он видел людей у отеля и зеленый сквер между огромной величественной церковью и отелем «Коретти». Совершенно очевидно, что венчание завершилось, но обед еще не начался.

Проклятье! Джио надеялся опоздать и на обед. Единственная причина, по которой он приехал, заключалась в том, что мать молила его об этом:

– Джио, ты не видишься со своими братьями или кем-нибудь из нас. Ты не можешь изолировать себя. Пожалуйста, приезжай!

Ему пришлось сдерживать себя, чтобы не бросить раздраженное «Почему?». Он промолчал, мимолетно испытав жалость к самому себе. Его отношения с матерью нельзя было назвать хорошими.

В детстве Джио пришлось стать свидетелем развала семьи. Он наблюдал, как мать, все более и более теряя уверенность в себе, пыталась – как оказалось, напрасно – привлечь внимание его ныне покойного отца. На младшего сына ей не хватало ни времени, ни сил. К сожалению, все это совпало с чрезвычайно уязвимым периодом в жизни Джио, поэтому он не мог заставить себя любить мать.

Но теперь он был взрослым и понимал, что глупо жить прошлым. Если ей захотелось собрать под одной крышей всех своих сыновей на время свадьбы их кузена, так ли уж сложно ему появиться на этой свадьбе?

Вот Джио и стоял здесь, на краю сквера. Он хмуро улыбнулся. Он находился, так сказать, на краю семьи столько времени, сколько себя помнил. Самый младший отпрыск династии Коретти. Самый младший сын в своей семье, чья воля подавлялась двумя старшими братьями, жаждавшими превосходства, и отцом, строго спрашивающим со своих сыновей, даже с самого тихого. Того, кто только и делал, что разочаровывал его.

Джио беспощадно отогнал воспоминания, которые грозили задушить его. Если он им поддастся, они вызовут еще более страшные воспоминания. Он нетерпеливо пригладил непослушные волосы, еще раз негромко выругался и направился к отелю.

Алессандро Коретти, жених, сбил Валентину с ног. Вместо того чтобы торжественно войти в банкетный зал под руку с невестой, он ворвался туда подобно урагану. Валентина, несшая поднос с закусками, упала, но Алессандро не обратил на это ни малейшего внимания. Казалось, ему было все равно.

Валентина торопливо подбирала закуски с пола, когда к ней подошла ее ассистентка, Сара, и, наклонившись, зашептала:

– Свадьба не состоялась. Невеста бросила жениха прямо в церкви.

Валентина взглянула на Сару, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. А затем до нее донеслись приглушенные голоса – ошеломленные гости направлялись сюда.

До того как Валентина сообразила, что к чему, в зал влетела Кармела Коретти. Лицо ее походило на грозовую тучу. Она заметила девушку и, вцепившись в ее руку, подтащила к себе:

– Свадьба, возможно, и не состоялась, но вы накормите гостей. Вы слышите меня? – Она отпустила Валентину и взглянула на нее, высоко задрав свой красивый нос. – Так как часть гостей уехала, я не заплачу вам ту сумму, которую мы оговаривали.

До Валентины не сразу дошел смысл ее слов, затем она выдохнула:

– Но…

Кармела грубо оборвала ее:

– Я не собираюсь это обсуждать. А теперь проинструктируйте персонал и будьте готовы к встрече гостей. Я не позволю, чтобы о нас говорили, что мы отправили всех восвояси, не накормив.

Валентина молча подчинилась. Противостоять Кармеле Коретти ей и в голову не пришло – женщина была слишком влиятельна. Глядя на то, как ее команда обслуживает шокированных гостей, словно ничего не случилось, девушка неожиданно почувствовала слабость в ногах.

Она не могла позволить себе пролить шампанское на платье от-кутюр или уронить поднос на чьи-нибудь колени, поэтому отошла в уголок, чтобы взять себя в руки. Не так-то легко было это сделать. Кармела ей не заплатит. И кто теперь рискнет обратиться в компанию, которая занималась подготовкой к свадьбе, ставшей скандалом года?

Джио взял еще один бокал шампанского с подноса проходящего мимо официанта. Он не считал, сколько выпил, но алкоголь здорово помогал отрешиться от всего. Джио прибыл прямиком на скандал столетия. Ожидая увидеть кучу возбужденных родственников, хвастающихся заключенной сделкой, он обнаружил в шикарно отделанном банкетном зале кучку перешептывающихся гостей.

Это было неожиданно. Его гнев, вызванный тем, что придется изображать на публике любящего сына, поутих. Джио заметил свою старшую сводную сестру, Лиа, и инстинктивно отошел в глубь зала, избегая встречи с ней. Он никогда не знал, как разговаривать с высокой серьезной женщиной, которая воспитывалась в доме его бабушки и дедушки после того, как ее мать, первая жена отца, умерла.

Решив, что он более чем выполнил свой долг по отношению к семье, Джио осушил бокал и поставил его на стол. Он вышел в коридор и оказался в холле, где свадебный оркестр устроил последнюю репетицию. Джио недоверчиво покачал головой. Очевидно, до них еще не дошла последняя новость, или, возможно, тетушка Кармела не собиралась допустить, чтобы такая малость, как сбежавшая невеста, испортила гостям праздник.

Неожиданно его взгляд уловил что-то. Джио проходил мимо кладовой. В глаза ему бросилась фигура девушки, сидящей на стуле. Ее окружали коробки и другие стулья, поставленные друг на друга. Голова девушки была опущена, блестящие каштановые волосы собраны в пучок. Стройные ноги под черной юбкой. Белая блузка и жакет. Тонкие бледные руки лежат на коленях.

Словно почувствовав, что на нее смотрят, она подняла голову. Ощущение дежавю было таким сильным, что Джио попятился. «Нет, – мелькнуло у него в голове, – это не может быть она». Не здесь, не сейчас, вообще никогда. Она появлялась лишь в его фантазиях и ночных кошмарах. Проклиная его. Так же как и призрак ее брата.

Девушка взглянула на него глазами тигрицы. Сомнений быть не могло – это действительно была она. В его душе словно что-то вспыхнуло – то, что было заморожено вот уже семь лет. Джио увидел, что она стала еще прекраснее.

Побледневшая Валентина вскочила. Она была выше, чем он помнил, стройнее, однако тело ее было необыкновенно женственным. Когда-то оно только обещало красоту, теперь же перед ним стояла женщина в расцвете красоты.

Джио то замирал от ужаса, то трепетал от восхищения. Наконец он взял себя в руки, подошел ближе и совершенно спокойно сказал:

– Валентина. – А затем, спустя секунду, добавил: – Приятно снова тебя увидеть.