скачать книгу бесплатно
– Как выходные прошли, слышала, что в кино ходили… – словно, между прочим, говорю.
– От тебя ничего не скрыть, да! С ребятами ходили на Тарантино, ничего особенного! – говорит спокойно Аден, я же продолжаю улыбаться, ожидая, что он расскажет о Робинсон. Пытаюсь прислушаться к своим чувством, когда смотрю на него, разглядывая его светло-серые глаза, прямой нос и плотно сжатые губы. Такое ощущение, что он не особо хочет со мной эти делиться, а меня это лишь чуть задевает.
– Ничего особенного! – вторю ему, не могу определённо сказать, что испытываю разочарование, нет, но во мне где-то в глубине зажигается огонёк ревности, словно в эту самую секунд я хочу услышать признание чувств парня ко мне.
– Ана, я так понимаю, что ты хочешь узнать о Роби, правильно? – смущено улыбаюсь, – Да, Робинсон тоже была с нами, отправились на показ картины, накупила кучу еды, а после подвезла меня домой!
Молчу. Меня вполне устраивает такой исход, выдыхаю, словно я готова была услышать совершенно другой рассказ, но обрадовалась, как только убедилась в обратном. Аден продолжает на меня смотреть, ожидая моих комментариев, но мне нечего сказать, только, что я эгоистка, которая боится, что моя лучшая подруга может понравиться парню, к которому я не испытываю романтических чувств, правильно ли это? Определённо нет, когда последних несколько ночей засыпаю с мыслями о другом, это всё неправильно!
– Ты нравишься Робинсон! – выдают сама не понимая зачем. Девушка никогда не просила меня об этом, возможно, я поставляю Роби этим.
– Знаю, я калека, но не слепой! – смеётся Аден, толкаю его в плечо, ведь не это имела в виду.
– И… – протягивают, ожидая продолжения.
– Тебе всё прекрасно известно, Ана! – его взгляд стал тяжелее, он не сводит с меня его, сглатываю, понимая, что заигрываюсь, совершенно не отдавая отчёт своим действиям.
– Предлагаю пойти в столовую у тебя следующая, какая пара? – подскакивают на ногти, словно не замечаю его влюблённого взгляда, Адену ничего не остаётся, как смахнуть лица напряжение и улыбнуться. Он так всегда делает, за что ему безмерно благодарна.
– Картография, – со вздохом говорит он, беря в руки свою трость, – Пойдём перекусим, Ана Стайрос!
Робинсон уже ждала в столовой, отпивая через трубочку молочный коктейль. Как только за моей спиной она разглядела Адена, тут же выпрямляет спину, и нервно заправила волосы за ухо.
– Наконец, то мы увиделись! – смеюсь, чмокая девушку в щеку, она напряжённо сжимает мою ладонь, но после вновь улыбается.
– Аден… это… привет! – смущение Роби заметно на километр, даже забавно видеть её такой, сбитой с толку и застенчивой, так как всё остальное время Робинсон совершено не такая.
– Здравствуй, Робинсон! – спокойно говорит он, в Адене не чувствовалась ничего, кроме как лёгкого напряжение. – Как впечатление после Тарантино от многих слышал, что после просмотра его картин снится всякая гадость, ну там реки крови, куски плоти!
– Да нет, не было ничего такого, спала как младенец! – торопливо говорит Роби, кусая нижнюю губу и перекладывая из одной руки стаканчик в другой. Так вот как это выглядеть, когда смущение застигает разум, и ты словно пришибленная не может ориентироваться в пространстве и дышать при виде объекта вожделение.
– Кстати, на выходных ко мне Миниски подходила, – решая прекратить пытку для нас троих. – Предложила мне сыграть на празднике, шантажировала между прочим!
– И чем это? – воодушевлённо спрашивает подруга, видимо, её немного отпустила, и она рада переключится.
– Вы не представляете, она сказала, что к нам приедет концертмейстер Хан, боже она же просто гениальная скрипачка, и я не могу упустить такой шанс!
Мое восхищение невозможно передать словами, с тех пор как я узнала о такой новости, желание трубит об этом во все концы не отпускает.
– Это прекрасно, я так рада за тебя, очень! – Робин опустила мне на плече свою голову, – Кстати, слышала, что на бал нужно быть с парой! – её взгляд остановился на Адене, который, к слову, не ответил ей тем же, лишь уставился на меня, и вот опять эта неловкость, но только уже между нами троими.
– Нет, не слышала, но вам не кажется, что это слишком? – фыркают, но не успеваю договорить, как Ален заставляет нас с Робинсон застыть.
– Ана, пойдём вместе! – только не это, мелькает в моей голове, боюсь посмотреть на Робинсон, так как кожей ощущаю, как её начинает трясти от злости и обиды, Аден не должен так поступать, так прекрасно знать, что Робинсон он нравится.
– Это… – пытаюсь подобрать слова, чтобы не Робинсон ни Адену не сделать больно.
– Ана соглашайся, по-моему, вы будете прекрасной парой, правда! – оттого, что проговорила Робинсон, я просто потеряю дар речи, поворачиваюсь, чтобы на неё посмотреть, и что я вижу, она улыбается, словно ничего не произошло.
– Вот и решили! – усмехается Аден, не дожидаясь того, что я начну возражать, – Ладно я пошёл, мне ещё нужно в общагу заглянуть увидимся!
С этими словами Адене аккуратно встаёт из – за стола и прихрамывая удаляется.
– Что это было? – Роби подскакивает, как только Аден исчезает из виду, на мгновенье пугаюсь такой реакции, так как секунду назад реакция была совершенно другой. – Почему он решил тебя пригласить, вы же только друзья, так ведь Ана? – в её глазах читается надежда, заставляя меня чувствовать себя ужасной лицемеркой. Я не хочу врать своей лучшей подруги, но и разбивать сердце не входит в мои планы.
– Роби, успокойся послушай… – пытаюсь её утихомирить, уже несколько ребят на соседних столах с опаской покосились на нас.
– Скажи мне вот что, вы ведь только дружите, правильно? – настаивает девушка, не собираясь снижать тон.
– Конечно же, это так! – мотаю головой, наверное, больше для того, чтобы себя убедить в этом, – Но зачем ты настаивала на том, чтобы я согласилась, для чего?
– Да, господи, не знаю, не знаю я! – сокрушённо пищит Роби, – Он так смотрел на тебя, как бы я хотела, чтобы он смотрел на меня, Ана, он правда тебе не нравится?
– Определённо стопроцентное нет! Я отношусь к нему как к другу, и других чувств Аден Хэйзл у меня не вызывает, клянусь! – и тут я говорю чистую правду, хотя бы где-то я искренни с подругой, – Я ему скажу, что передумала, попрошу, чтобы он пригласил тебя…
– Нет, нет, только не это! Даже звучит как-то убого! – машет рукой она, – Иди с ним, ничего, главное я знаю, что ты к нему равнодушна! Я обязательно что-нибудь придумаю!
– Это выгладить по меньшей мере очень глупо, – пытаюсь вразумить её, но Робинсон словно не слышит меня.
– Если ты сейчас дашь заднюю, то точно он заподозрит неладное, не хочу, чтобы парень, который мне нравится, испытывал ко мне жалость! К тому же это лишь формальность кто с кем под руку зайдёт, правильно? – Робинсон облизывает губы, пытаясь держаться достойно, хотя я всё ещё не могу принять её решения, взгляд у неё потухший, в нём читается неловкое разочарование, которое вряд ли можно скрыть за наигранной улыбкой.
– Хорошо, давай я нам кофе возьму! – принять её решение трудно, зная немного больше, но я прекрасно знаю подругу, и в чём-то переубедить её подобно тому, что двигать горы.
– Куда сегодня собралась? – спрашивает подруга, когда я возвращаюсь с двумя бумажными стаканчиками с американо.
– После занятий поеду в город, там меня ждёт миссис Уонсетр, не была у неё уже несколько месяцев так уж точно! – Роби понимающе моргает, беря у меня из рук кофе.
С миссис Уонсетр я познакомилась, когда мне было лет десять, тогда Байрону приспичило из меня сделать выпускницу университета. Женщина занималась со мной экономикой, обществознанием и политологией, и как бы мне ни нравилась идея стать государственным служащим и посвятить жизнь нелюбимому делу.
Миссис Уонсетр мне искренни нравилась, в меру строгая, но очень умная и понимающая никогда не выказывала в мою сторону открытый негатив, хотя я понимала, что такая работа ей особ не нравиться. Подрабатывать её вынудили семейные обстоятельства, муж женщину бросил одну без средств к существованию, так и получилось, что трижды в неделю преподавала мне. Помимо меня, у неё был огромный двухэтажный дом, и трое детей – старший Винчестер, и две дочери – двойняшки Ария и Камила.
С девочками мы практически сразу нашли общий язык, они были на несколько лет младше меня, весёлые подвижные сестрёнки постоянно встречали меня с улыбкой на лице, расспрашивая о всякой девчачьей всячине. С Винчестером дела обстояли намного сложнее.
Он меня бил. Бил постоянно. Как только я появлялась в его доме, меня ожидало пара тройка тумаков. И где бы я ни пряталась, он находил и бил ещё сильнее, аргументируя тем, что не имею право заставлять его искать.
Винчестер Уонсетр, был старше меня на два года, любимиц собственной материи, которая совершенно не замечала, каким тираном и деспотом растёт её единственный сын. Хотя, чего я удивляюсь, если Вин был вхож в нашу семью, так как Байрон возлагал на него огромнейшие надежды, это и понятно, собственного сына ему так и не получилось завести. Так что пример молодого парня был перед глазами практически постоянно.
Как и я он был частым гостем в нашем доме. Первый раз его увидела, когда мне было девять лет, ему одиннадцать. Только заметив меня в коридоре на втором этаже, он скривился. Худой и длинный, с тонкими руками и ногами, которые, к слову, остались такими же и по сей день. Волосы белоснежного цвета были зачёсаны и собраны в хвост, который напоминал крысиный – тонкий и сальный. Не знаю почему, но внешность точно описывала его скользкую натуру. Я даже спустя много лет пытаюсь понять, откуда в маленьком мальчике было столько злости и жестокости.
А ещё взгляд, из подлобья выцветшими, светло – зеленными глазами, словно показывая всю суть бытия – бесцветную и безжизненную. Они менялись только тогда, когда он замечал мою беспомощность, взгляд загорался огнём ненависти, словно сжигая всё вокруг.
Увидев меня, он нервно хохотнул, после ушёл, не проронив ни слово. Я тогда, маленькая девочка не придала значения этому, да и вообще не придавала значение, так как считала дьяволом лишь Байрона Стайроса, как же тогда я глупо ошибалась. Не понимая своего отличия, и искренне пыталась объяснить себе поведение некоторых людей, с кем мне посчастливилось встречаться. Пару раз спрашивала у мамы, почему лица гостей в нашем доме меняются, когда я появляюсь в гостиной. Она пыталась мне объяснить, что ничего такого нет, и то, что все эти люди замолкают лишь стечение обстоятельств. Но с каждым разом я всё чаще оставалась у себя в комнате.
Глава 10
Анабель
Следующая встреча с мальчишкой произошла через неделю. Он подошёл ближе и скривил свои ярко – алые губы.
– Ты кто такая? – его голос был писклявым и грубым. Но я не смутилась, а наоборот решила показать вежливость, как и учила мама.
– Меня зовут Анабель Стайрос! Сестра Изабель!
– Дура ты! – он шагнул ко мне, яростно сверкая глазами, я чуть попятилась, не ожидая такой реакции. – Приблудная… – тогда я ещё не понимала значения этого слова, и мне показалась, что мальчик путает что- то.
– Нет, ты меня не понял, я Ана, сестра Изабель… – всё ещё держась в рамках приличия, пытаясь сохранить хорошие манеры. – Я младшая дочь Лилит, Ана… – протянув ладонь, как учила мама, ожидала дружелюбного ответа. Но к моему удивлению этого не последовало, а наоборот навсегда оставило след и понимания своего места в этом мире.
– Твоя мать – потаскуха, а ты плод греха! – он с презрением произнёс эти слова, а после его ладошка со звоном опустилась мне на щеку. Я отскочила и громко ахнула. Мир закружился, а из глаз брызнули слёзы. В голове мгновенно запрыгали вопросы, за что? Почему он меня ударил, и что мне делать в этой ситуации? Но долго мне не пришлось размышлять, так как мальчик подошёл ко мне и с силой вывернул мою руку за спину, я согнулось, а он наклонившись к моему уху с удовольствием и ноткой отвращения произнёс. – Попробуешь кому-нибудь пожаловаться, и в следующий раз будет в сто раз хуже! А ещё я растрезвоню всем, что твоя мамаша трахалась с мужиками, пока её муж сбился с ног, ища её! Ты ничтожество, пыль под ногами, интересно, как долго все будут обсуждать твою горя – мать?
С этими словами он откинул мою руку и зашагал по коридору, громко стуча подошвами туфель, а я застыла, пытаясь переварить своим детским мозгам всё, что Винчестер мне сказал.
Ни в тот момент, ни через день я не посмела кому-либо рассказать о случившемся, за что и поплатилась периодическими побоями со стороны мелкого зазнавшегося мерзавца. А он в этом был хорош, тумаки раздавал так, что практически не оставалась синяков.
Вначале это был обычный детский страх. Страх быть не понятой, осуждённой, страх за маму и то, что правда может покинуть стены нашего дома. Со временем, по мере взросления я начала понимать, что будет, если я пойду и расскажу маме, сделаю только хуже. Винчестер питался моим страхом, упиваясь тем, что я безмолвно терплю всё издевательств из года в год. Но на свой четырнадцатый день рождения впервые решила дать отпор.
Положив перцовый баллончик в сумку, отправилась в дом Уонсетров, и как только Винчестер ко мне подошёл в тёмном коридоре, я, немедля ни секунды, в лицо брызнула жгучую смесь, крик стоял на всех этажах. Мать Винчестера перепугалась, прибежав на вопли сына судорожно выспрашивая, что случилось. И этот слизняк меня удивил, сказав, что он решил испробовать на себе эту адскую смесь, тем самым не выдав меня. Почему он так сделал до сих пор для меня загадка, но после того случая он ни разу не поднял на меня руку, ни высказал в мою сторону ничего похабного, словно перестал замечать меня.
– На твоём месте я бы перестала во всём потакать Байрону! – вздыхает Робинсон, совершенно не понимая, что сделать что- то подобное, словно подписать себе смертный приговор.
– Это ни самое ужасное, что я могу переживать, к тому же Уонсетр достойный собеседник, мне нравятся наши с ней беседы!
– За исключением того, что она шестёрка Стайроса, и своего сынка пропихивает как может! – Робинсон чуть сдвигает брови.
История с Винчестером ей не известно, точнее, она знает лишь то, что мы с ним практически не общаемся, и то, что он подопечный Байрона, с таким же ужасным характерам подлеца. На большее меня не хватило, подруга и так постоянно жалеет меня, а это чувство ни всегда вызывает у меня положительные эмоции. На сегодняшний день я вполне могу постоять за себя, и той маленькой запуганной девочки больше нет, да и перцовый баллончик после того дня навсегда в моей сумочке.
После занятий отправляюсь в сторону автобусной остановки, Изабель забрала мою машину и отправилась в торговый центр, естественно, забыв меня об этом предупредить. Такси я не стала вызывать, в это время его практически невозможно дождаться его, оставался только один вариант попасть в город это автобус.
Солнце практически достигла зенита и начинала припекать, благо в моей сумке оказались защитные очки, которые сейчас мне, как никогда пригодились. Вышагивая по пыльной дорожке, пытаясь не думать о том, что непонятно, сколько мне идти, а я уже практически задыхаюсь от жары, мечтая об одном, оказаться на мягком сиденье автобуса, наслаждаясь его прохладой. Но вот как сильно я ошибалась, когда до остановки оставалось совсем немного, замечаю, как он, не спеша, отъезжает.
– Стой, стой! – громко кричу, махая руками, но все попытки обратить на себя внимания не приносят должных плодов, автобус неумолимо удалялся от меня. – Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт! – с силой пинаю камень, ударяясь большим пальцем, резкая боль мгновенно пронзает ногу, теперь к злости добавляется обида и желание разревется.
Следующий рейс неизвестно, когда будет, открываю приложение, чтобы попытать счастье и вызвать такси, должен же быть вариант, попасть в город до того, как Уонсерт начнёт мне названивать, строго напоминая, как она не любит ждать, но свободных машин в этом районе нет, что и требовалось доказать. Изабель именно в этот момент приспичило ехать в центр, не поставив меня в известность! Чёрт бы всё это побрал!
Иду, прихрамывая, обновляя приложения в надежде увидеть заветного свободного таксиста, который мчится ко мне, но каждый раз зло цыкаю. Мои шипенья и бранные слова прерывает громкий сигнал машины за спиной, резко обернувшись замечаю блестящий белый автомобиль, за рулём которого находился нагло ухмыляющийся Алекс Прайм.
Первые несколько секунд во мне загорается лучить надежды на спасения, но чем дольше я сморю на его наглую физиономию, тем этот вариант, кажется, мне совершенно неподходящим. Где я так нагрешила, чтобы вот так попасть дважды. Просто сделаю вид, что его не существует, и пускай я опоздаю, но не опущусь до того, чтобы просить Холодного о помощи.
– Давай я тебя подвезу! – слышу за спиной его голос, холодный, пропитанный надменностью. – Ты так и к следующей неделе не дойдёшь! – я поворачиваюсь, и беспрепятственности смотрю на него, так как мои глаза защищены солнцезащитными очками, что, безусловно, мне дают преимущества рассматривать его без стеснения. Холодный же продолжает управлять машиной и параллельно вести со мной диалог.
– Ана! Ну, давай! Жара, невыносимая… – его голос становится немного мягче, да и в его словах есть определённо зерно логике, так как солнце действительно нещадно печёт, а моя одежда уже прилипла к телу. Но что-то мешает, вот так просто запрыгнуть в его автомобиль, словно мы с ним хорошие приятели, которые придут на помощь в таких ситуациях. Нет, мы с ним друг друга на дух не переносим, поэтому считаю, невозможным к тому же эта моя упрямая гордость не даёт этого сделать, а взгляд Холодного, который заставляет с опаской оглянутся в поисках ещё каких-нибудь автомобилей, которые тоже по счастливой случайности будут проезжать.
– Отвяжись! Я сама справлюсь!
– Хвала всем терпеливым! – он резко тормозит, после вылез из машины, с силой хлопнул дверцей. – Ты совсем долбанутая? Садись давай! – он подходит ещё ближе и хватает меня за край кофточки, нагло вторгаясь в моё личное пространство. Его глаза немного темнеют, а пальцы продолжают с силой сжимать ткань. Мне неловко, я чувствую какое- то давление, которое проникает в организм, к тому же с этим чувством накрывает слабость от такой близости к его телу.
– Не трогай меня! – пытаюсь вырваться из омута его глаз, собирая по крупинкам здравый смысл, но Алексу наплевать на всё, что я говорю, он в точности, да наоборот следует, приближаясь практически вплотную. Сглотнув, стараюсь не обращать на факторы, которые неумолимо выводят меня из привычного равновесия, а именно его запах, смесь терпкого одеколона и кожаной куртки, осознание того, что его руки находятся практически в миллиметре от моего голого живота и то, что на дороге мы совершенно одни. Борюсь с желанием вдохнуть сильнее этот аромат, словно это будет доказательство моей слабости и его власти. Как такое возможно, что я испытываю одинаковые по силе чувства притяжение и призрения?
Пока я, пытаюсь докопаться до истины в собственных мыслях, он легонько толкает меня в сторону машины, и уже через несколько секунд моя пятая точка касается горячего металла. – Что ты делаешь…? – естественно, этот вопрос Холодный игнорирует, да и смысла в его ответе нет, так как я всё прекрасно понимаю. Его руки оказываются на моей талии и с лёгкостью сжимают её, такое ощущение, что в его власти переломить меня. Я же совершенно не сопротивляюсь, продолжаю своё подчинение, даже не предпринимая попытки воспрепятствовать его движениям, как будто мне даже нравится эта игра.
После его пальцы касаются моего подбородка, практически невесомым движением толкает его вверх, заставляя поднять голову и в упор смотреть на его лицо. К счастью, на нём нет этой привычной надменной улыбки, и практически безжизненного взгляда, он с вожделением разглядывает каждый миллиметр моего лица. Сейчас это совсем другой взгляд, глаза тёмные, будто самые глубины вод, рот чуть приоткрыт, а дыхание обжигает меня. Чувствую, что секунда и мы с ним поцелуемся, но меня это не пугает, так как я тоже этого желаю странно, необъяснимо, но отрицать нет сил. Этот необъяснимый трепет разливается по всему телу, заставляя ёрзать и облизывать пересохшие губы, ожидая неизбежного.
– Ты меня боишься? – голос охрипший ударяет по ушным перепонкам. Я чуть хмурю брови, но не разрываю зрительный контакт. Да, я тебя ужасно боюсь, но ни за что не признаюсь в этом!
– Нет! – вру, не краснее и не жалея.
– Ох, Анабель, почему ты постоянно врёшь? – он наклоняется и нежно касается губами моего уха, – Я же прекрасно знаю, что ты маленькая лгунья! А сейчас давай без твоих капризов, сядь в машину! – после он просто отходит, оставляя меня один на один со своими расплавленными мыслями, не понимая уже практически ничего.
Мы едем в полной тишине, после того, что произошло между нами некоторое время назад, я просто не могу прийти в себя. Что это? Какое-то странное чувство поселилось в глубине сердце, и каждый раз, когда я бросаю косой взгляд на его руку, которая периодически касается рычага передачи, мне становится душно и невыносимо жарко, хотя в машине налажена отлично система кондиционирования.
– Тебя куда отвезти? – Алекс нарушает уже привычную тишину, на что я невольно подпрыгиваю от его голоса. – Ну и?
– Западный район, – на автомате произношу, – Можешь остановить у администрации…
– И что у тебя там? – он спокойно спрашивает, складывается такое впечатление, что между нами совершенно обычный разговор, а ненависть, которую, мы испытываем друг друга растворилась, не оставив и следа.
– К знакомой она мой репетитор! – рассматриваю его в профиль, он немного сводить брови на переносице. – Я к ней езжу с десяти лет!
– Вот откуда ты такая всезнайка! – губы Алекса слегка растягиваются в улыбке,
– Неправда, я совершенно обычная, как все! – такое слышать было немного обидно, никогда не считала себя умнее всех.
– Вот и нет! – теперь его выражение лица серьёзное, – Ты совершенно ни похожа на всех тех, кто меня окружает!
– Возможно, это связано с тем, что мы из разных миров? – в голосе замечаю совершенно новые для себя нотки, неужели я пытаюсь быть с ним милой?
– Не понимаю? – на несколько секунд он поворачивается ко мне с вопросительным взглядом.
– Я имею в виду, если бы не университет, вряд ли мы когда-нибудь заговорили!
– Знаешь, Ана, пути Господни неисповедимы! – подытоживает он, на что не нахожу ничего лучшего, как промолчать.
Автомобиль притормозил у высотки из тёмного стекла и с огромным крыльцом, неподалёку находился огромный торговый центр, и несколько спортивных площадок, а за углом располагался небольшой многоквартирный дом Уонсетров.
– Спасибо тебе! – я запнулась, продолжая смотреть на дверь автомобиля, специально игнорируя лицо Холодного.
– Алекс, можно добавить, спасибо тебе Алекс, или ты боишься произносить моё имя? – он чуть поддался вперёд, заглядывая мне в глаза, расстояние было достаточно большим, но от этого спокойнее мне не стало.
– Спасибо тебе, Алекс! – в горле запершило, но я всё же смогла выдавить из себя его имя. – Как я могу тебя отблагодарить?
После моего вопроса его выражение из спокойного и умиротворённого изменилось на хитрого, словно он что-то задумал. Прокрутив в своей голове сказанное мной, понимаю, что этот вопрос был совершенно необдуманно и звучит двусмысленно.
Краснею мгновенно.
– Ой, прости…я …я не…это имела… – несмотря на Алекса, начинаю нащупывать ручку, чтобы открыть дверцу и просто сбежать от него.
– Она заблокирована! – слова звучать словно приговор, – Обещаешь?
– Что? – не понимая спрашиваю, пытаясь хоть как-то сохранить в себе частицы самообладания.