Опухоль

Алексей Горский

Опухоль

Ему сказали, что операция прошла успешно. Что опухоль удалили. Что он будет жить.

Они ошибались. Они удалили не всё. И то, что осталось, не было просто раком. Оно было живым. Оно было умным. Оно хотело.

Он проснулся в гробу. Выбрался. Пошёл. Не в город — в темноту. Туда, где никто не задаёт вопросов. Туда, где можно спрятаться. Туда, где можно кормить то, что живёт внутри.

Это история о человеке, который хотел жить. И о том, что внутри него хотело большего.

---

Свет был белым. Не как солнце. Не как лампа. Как что-то, что не должно быть видно. Я лежал на столе. Холодном. Металлическом. Я чувствовал его кожей. Каждой клеткой. Каждым нервом, который у меня ещё оставался. Мне дали наркоз. Я должен был спать. Я не спал. Я чувствовал всё.

Они говорили. Я слышал. Не слова. Звуки. Как жужжание. Как что-то, что не имеет смысла. Но я понимал. Не умом. Телом. Что-то внутри меня понимало. Что-то внутри меня слушало. Что-то внутри меня ждало. Оно ждало давно. Оно ждало всю мою жизнь. Я просто не знал.

Они резали. Я чувствовал. Не боль. Давление. Как будто кто-то копает. Как будто кто-то ищет. Что-то. Внутри. В голове. В том месте, где я. Где я всегда был. Где я думал, что я. Они искали там. Они что-то нашли. Они что-то взяли. Но не всё. Они не взяли всё. Они не увидели всё. Они видели опухоль. Они не видели то, что было внутри неё. Они не видели то, что она уже начала делать.

Потом стало темно. Не как сон. Как смерть. Я не дышал. Сердце не билось. Я был мёртв. Я знал это. Я чувствовал это. Но я не ушёл. Я остался. В темноте. Внутри. С чем-то. С тем, что они оставили. С тем, что они не увидели. С тем, что они приняли за ошибку. За остаток. За что-то, что можно проигнорировать.

Оно шевельнулось. Внутри. В том месте, где была опухоль. Там что-то осталось. Маленькое. Как семя. Как что-то, что ждало. Оно не было злым. Оно не было добрым. Оно просто было. Оно хотело жить. Как и я. Только оно умело. Оно умело жить лучше, чем я. Оно умело жить так, как я никогда не умел.

Оно потянулось. Ко мне. В меня. Через меня. Оно начало делать. Не спрашивая. Не прося. Просто делать. Оно чинило. Оно строило. Оно росло. Я чувствовал, как что-то двигается в моей голове. Как что-то тянется. Как что-то учится. Оно училось. Оно училось быстро. Оно училось всему. Оно училось быть мной.

Я открыл глаза. Темнота. Не та, что внутри. Другая. Снаружи. Я лежал. Не на столе. В чём-то. В узком. В твёрдом. В деревянном. Я знал, что это. Гроб. Я знал это слово. Оно пришло из глубины. Из того места, где память. Я не помнил, как меня туда положили. Я не помнил похорон. Я не помнил ничего. Только свет. Только холод. Только то, что они сделали. И то, что они не сделали.

Я пошевелился. Тело слушалось. Не так, как раньше. Лучше. Быстрее. Точнее. Я поднял руку. Она была другой. Я не видел её. Но чувствовал. Что-то было не так. Что-то было добавлено. Что-то, чего не было. Я не знал что. Я не хотел знать. Я хотел выбраться.

Я ударил. Не кулаком. Чем-то другим. Тем, что выросло. Из руки. Оно было острым. Оно было твёрдым. Оно было моим. Крышка треснула. Земля посыпалась внутрь. Холодная. Мокрая. Тяжёлая. Я ударил снова. Ещё. Ещё. Пока не увидел небо. Чёрное. Звёздное. Свободное. Я выбрался. Медленно. Тело было тяжёлым. Не от слабости. От чего-то другого. От того, что внутри. Оно было тяжёлым. Оно было плотным. Оно было живым.

Я стоял на земле. Голый. В грязи. В чём-то, что осталось от одежды. Я смотрел на свои руки. Они были человеческие. Но что-то было не так. Что-то двигалось под кожей. Что-то ждало. Что-то хотело.

Я не пошёл в город. Не потому, что не хотел. Потому что не мог. Город — это люди. Люди — это вопросы. Вопросы — это то, на что у меня не было ответов. Я пошёл в другую сторону. В лес. В темноту. Туда, где никто не смотрит. Туда, где можно быть.