скачать книгу бесплатно
Случай с Евсейкой
Максим Горький
Великие писатели – детям
В книгу вошли одни из самых известных сказок выдающегося писателя Максима Горького: «Миша», «Воробьишко», «Иванушка-дурачок», «Случай с Евсейкой». Герои этих сказок – мальчик Евсейка, любопытный воробьишко, добрый, но недогадливый Иванушка, начинающий писатель Миша – очень похожи на современных детей. Кроме того, произведения Горького, словно посредники, передают детям разнообразные знания об окружающем мире. А сам Горький считал, что книжки для самых маленьких должны быть просты, понятны и, самое главное, учить добру.
Для младшего школьного возраста.
В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.
Максим Горький
Случай с Евсейкой. Сказки
© Глебова И. В., иллюстрации, 2022
© ООО «БХВ-Петербург», ООО «БХВ», 2023
Миша
Миша был мальчик-непоседа, ему всегда хотелось что-нибудь делать, и, если его не отпускали гулять, он целый день вертелся, как волчок, под ногами взрослых.
Каждому мальчику и девочке хорошо известно, что взрослые – народ всегда занятый какими-то скучными делами, поэтому они ужасно часто говорят маленьким: «Не мешайте!».
Мише особенно часто приходилось слышать это слово и от мамы, которая вечно была занята делами, и от папы, который целые дни сидел у себя в кабинете, сочиняя разные книжки, очень большие и, должно быть, скучные, – Мише не давали читать эти книжки.
Мама была очень хорошая, точно куколка, и папа тоже, но он был похож не на куклу, а на индейца.
Вот однажды перед весной, когда погода испортилась, каждый день шёл дождь и снег, гулять было нельзя и Миша особенно усердно мешал папе с мамой заниматься делами, папа спросил его:
– Слушай, Миша, тебе очень скучно?
– Как арифметика! – сказал Миша.
– Ну, возьми вот эту тетрадку и записывай в неё всё интересное, что с тобой случится, понимаешь? Это называется: «Дневник». Ты будешь вести дневник!
Миша взял тетрадку и спросил:
– А что случится интересное?
– Я же не знаю! – сказал папа, закуривая папироску.
– А почему не знаешь?
– Потому что когда я был маленький, то плохо учился и ко всем приставал с глупыми вопросами, а сам ни о чем не думал, – понял? Ну, иди!
Миша понял, что папа намекает на него и не желает говорить с ним; он хотел обидеться, Миша, да уж очень хорошие глаза были у папы. Он только спросил:
– А кто будет делать интересное?
– Ты сам, – ответил папа. – Уходи, пожалуйста, не мешай!
Миша ушёл в свою комнату, разложил тетрадку на столе и, подумав, написал на первой странице:
Ето дневник
Папа дал мне хоршую тетрадку. Если я буду писать в неё что хочу, так будет интереснее.
Написал, посидел немножко, осмотрел комнату – всё в ней такое знакомое.
Он встал и отправился к папе. Папа встретил его нелюбезно:
– Ты, брат, опять явился?
– Смотри, – сказал Миша, подавая тетрадку, – вот я уж написал. Так надо?
– Так, так, – торопливо сказал папа. – Только «это» пишется через «э», и не «хоршую», а «хорошую», – иди!
– А что надо ещё писать? – спросил Миша, подумав.
– Всё, что хочешь! Выдумай что-нибудь и пиши… стихи пиши!
– Которые стихи?
– Не которые, а сам сочини! Отстань, приставала!
Папа взял его за руку, вывел за дверь и плотно закрыл её. Это уж было невежливо, и теперь Миша обиделся. Придя к себе, он снова сел за стол, развернул тетрадь и стал думать: «И чего бы ещё написать?» Было скучно. Мама считает бельё в столовой; в кухню, где всегда интересно, не велят ходить, а на улице – дождь и туман.
Было утро, четверть десятого, Миша посмотрел на часы и вдруг тихонько усмехнулся, а потом написал:
На стене висят часы,
У них стрелки, как усы.
Он очень обрадовался, что у него вышли стихи; вскочил и побежал в столовую, крича:
– Мам, мам, я стихи сочинил, смотри-ка!
– Девять, – сказала мама, перекладывая салфетки. – Не мешай. Десять, одиннадцать…
Миша обнял её одной рукой за шею, а другой поднёс тетрадку прямо к носу ей.
– Да мама же! Ты посмотри…
– Двенадцать часов, – о, господи! Ты меня свалишь на пол…
Она всё-таки взяла тетрадку, прочитала стихи и огорчила Мишу, сказав:
– Ну, это, наверное, папа тебе подсказал, а во-вторых, «на стене» пишется через «ять» в обоих случаях.
– И в стихах через «ять»? – печально спросил Миша.
– Да, да, в стихах, – не мешай мне, пожалуйста; иди, занимайся!
– Чем?
– Ах! Ну, пиши стихи дальше…
– А как надобно дальше?
– Придумай сам. Ну, висят часы, они тикают звучно… и ещё что-нибудь, вот и будут стихи.
– Хорошо, – сказал Миша и покорно ушёл к себе.
Там он написал о часах мамины слова: «Часы тикают звучно», но дальше ничего не мог придумать, а уж как старался, даже подбородок себе выпачкал чернилами, не только пальцы.
И вдруг, как будто кто-то подсказал ему, – он придумал четвёртую строку:
А мне все-таки скучно!
Это правда: Мише было очень скучно, но когда он написал четвёртую строку, то ему от радости даже жарко стало. Он вскочил и стремглав помчался к папе, но папа – хитрый человек! – запер дверь кабинета. Миша постучал.
– Кто там? – спросил папа из-за двери.
– Открой скорее, – горячо сказал Миша, – это я. Я стихи написал, очень ловко.
– Поздравляю, продолжай, – пробормотал папа.
– Так я хочу прочитать тебе!
– После прочитаешь…
– Я сейчас хочу!
– Мишка, отстань!
Миша наклонился к скважине дверного замка и прочитал стихи, но вышло так, как будто он в колодец кричал, – папа не ответил ему.
Это окончательно обидело Мишу, он снова тихонько ушёл в свою комнату, минуту постоял у окна, прижав лоб к холодному стеклу, а потом сел за стол и начал писать то, что думал.
«Папа обманул меня, что если писать дневник, так будет интересно, – ничего не будет. Это он чтобы я ему не мешал. Уж я знаю. Когда мама сердится, он называет маму “злая курица”, а сам тоже. Вчера я играл в кегли его серебряным портсигаром, так он рассердился получше мамы. А сам говорит. Они оба такие. Когда Нина Петровна, которая поёт, разбила чашку, так они сказали: это ничего и пустяки, а когда я чего-нибудь разбиваю, так они говорят сто слов».
Вспомнив, как несправедливо обращаются с ним папа и мама, Миша едва не заплакал, так жалко ему стало и себя, и папу с мамой; оба они такие хорошие, а с ним не умеют хорошо вести себя.
Он встал и снова подошёл к окну: на карнизе сидел, ощипываясь, мокрый воробей.
Миша долго смотрел, как он прихорашивается, разглаживая жёлтым носом русые свои перья, около носа они заершились у него, точно усы у папы.
Потом Миша подумал стихами:
Ножки у птички
Тонкие, как спички.
Глазки – точно бусинки,
Русенькие усики.
Дальше стихами не думалось, но и этого было достаточно. Миша почувствовал гордость собою, подбежал к столу, записал стихи и приписал ещё:
«Стихи писать очень просто, нужно только посмотреть на что-нибудь, вот и всё, а они уж сами сложатся. Пускай папа не форсит, я тоже захочу, так буду писать книжки, да еще стихами. Научусь ставить знаки препинания и “ять” где надо, вот и буду. Рама, мама, упряма, дама. Из этого тоже можно сделать стихи, а я не хочу. Я не буду писать стихи и дневник тоже. Если вам не интересно, так и мне тоже, и не надо заставлять меня писать. И пожалуйста, не приставайте ко мне».
Мише стало так грустно, что он чуть-чуть не заплакал, но в это время пришла учительница Ксения Ивановна, маленькая, румяная, с жемчужными капельками тумана на бровях.
– Здравствуй, – сказала она. – Отчего ты такой надутый?