Максим Горький.

Пропагандист



скачать книгу бесплатно

 -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  Максим Горький
|
|  Пропагандист
 -------


   Анфиса – вдова рабочего. Торгует сластями. Лет 40, но ещё хорошо сохранилась.
   Морозов – сын её. Юноша лет 20. Скромный. Серьёзное, задумчивое лицо.
   Соколов – его товарищ. Весёлый, сильный, ловкий парень, лет 25.
   Петя – юноша, слесарь.
   Бобров – чернорабочий, гуляка.
   Сомов – кузнец. Алкоголик. Мрачная фигура. Сутулый. Бородатое лицо.
   Сомов – сын его, молотобоец. Неуклюжий парень, ленивые движения, угрюмое, некрасивое лицо.
   Лидия – учительница. Лет 30. Красивое холодное лицо.
   Соня – сирота, её ученица. 15–16 лет. Бойкая, шаловливая, гибкая, точно кошка.
   Бармин – лавочник.
   Вера – его дочь. Лет 19. Резкое, грубоватое, но очень красивое лицо. Прямой взгляд.
   Углов – шпион.
   Медников – полицейский.
   Туркин – табельщик. Щеголевато одет, смешон, суетлив, лет 24.
   Лукин – пропагандист.


   Ночь. Сквозь тьму идёт на публику человек, в зубах его – папироса, вспыхивая, она освещает молодое задумчивое лицо.
   Ночь. Тёмное здание фабрики, дома фабричного села; к ним издали, по полю, двигается красная искра папиросы.


   Площадь перед церковью. Полдень. Кончилась обедня, из церкви выходит народ: служащие фабрики, пожилые рабочие, старики, старухи, бабы с детями; расходятся по домам; некоторые останавливаются на площади, образуются группы, рассматривают сходящих с церковной паперти.
   Лавочник Бармин, лет 50, кругленький, с ласковым лицом, прищуренными глазками; Вера, дочь его, девушка лет 19, одета крикливо, безвкусно, красивое, надменное лицо; Туркин, табельщик, маленький, тощий щёголь, с эспаньолкой; держится заискивающе пред лавочником; суетлив, ухаживает за Верой. Часть рабочих кланяется лавочнику почтительно, некоторые смотрят на него угрюмо, враждебно.
   С паперти сходит Лидия, учительница, скромно одета, лет под 30, серьёзное лицо; стоит, пропуская мимо себя учеников школы. Туркин, подмигивая в сторону Лидии, что-то говорит Бармину, лавочник смеётся. Вера смотрит на Лидию враждебно, нервно играет зонтом.
   Другая часть площади. Фасад трактира Бармина, рядом его же лавка. Перед трактиром стоят торговки съестным: пирогами, калачами; среди них – Анфиса, она торгует орехами, семенами подсолнуха, сластями. Около её лотка – мальчишки, девочки.
   Углов, бородатый человек, глаза острые, внимательные, беспокойный взгляд, натянутая улыбка.
Перед ним, на козлах, большой лоток с книгами; группа молодых рабочих рассматривает книжки, покупает. Углов кричит:
   – Вот – интересные книжки, дёшево продаю!
   Идут Морозов, Петя с удочками; в руке Пети ведро с водою и рыбой; оба одеты не празднично, в рабочее платье.
   К Лидии подбегает Соня, говорит ей тихонько, с радостью:
   – Пришёл!
   Лидия, улыбаясь, гладит её по голове. Мимо их проходят Бармин с дочерью, Туркин, последний говорит Вере, указывая пальцем через своё плечо, назад:
   – Видите? Всегда у них секреты…
   Бармину, оглядываясь:
   – Опять ночью сегодня прокламации появились…
   Вера, отстав от них, идёт тихо, точно крадётся, смотрит на учительницу откровенно враждебно, та отвечает ей спокойно ожидающим взглядом. Соня прижимается к ней, сердито сверкая глазёнками. Вера остановилась, несколько секунд стоит, как будто собираясь что-то сказать, затем порывисто идёт дальше. Провожая её глазами, Лидия что-то говорит Соне, та бежит.
   Углов, через головы покупателей, наблюдает за Лидией и Соней. Анфиса незаметно следит за ним.
   Туркин, поджидая Веру, тоже видит эту сцену, поправляет галстух, сдувает пылинки с костюма, щёлкает пальцами по рукаву пиджака.
   К Морозову подбегает Соня; оглядываясь, говорит:
   – В лесу, у сторожки, в пять часов!
   Морозов ласково кивает головою. Соня заглядывает в ведро, суёт туда руку, Пётр не даёт ей сделать это; весело шалят; Соня брызжет водою в лица им, убегает, утащив какую-то рыбу. Смеясь, Пётр кричит что-то вслед ей, Морозов, отирая мокрое лицо, улыбается. Идут.
   Вера и Туркин.
   Вера. Ненавижу учительницу.
   Туркин. А – ученика? А – Морозова?
   Вера. Тоже. А вас – презираю…
   Туркин, усмехаясь. В последние слова ваши – не верю!
   Гневно взглянув на него, Вера быстро отходит прочь. Туркин сердито дёргает эспаньолку.
   За огородами идёт Соколов, кудрявый, ловкий юноша, несёт на плече большую связку свежескошенной травы. К нему подбегает Соня.
   – В пять часов, у сторожки, – ой, устала!
   – Эх ты, стрекоза!
   Соколов осыпает голову её травою.
   Группа рабочих – человек десять – идёт на реку, купаться; впереди – чернорабочий Бобров, оборванный, грязный, приплясывая, играет на балалайке, – это очень весёлый человек, беззаботный к себе самому, добрый к людям. Некоторые из рабочих уже пьяны, идут обнявшись, поют, кричат, свистят, задевают встречных. Сзади всех – кузнец Сомов, большой, волосатый человек, сильно пьяный, пытается плясать, неуклюже топает ногами, разводит руками, рукава его рубахи засучены по локти; он в экстазе алкоголика.
   Толпа окружает Туркина. Табельщик не любим рабочими, они издеваются над ним; кто-то, схватив конец галстуха, срывает его с шеи Туркина; пытаясь отнять галстух, Туркин смешно подпрыгивает, все смеются над ним, а кузнец, ничего не видя, всё пляшет в стороне, один. Вырвав галстух, Туркин бежит прочь, наткнулся на кузнеца, тот схватил его за плечо, бессмысленно посмотрел и, оттолкнув, снова пляшет.
   Николай Сомов, молотобоец, сын кузнеца, парень лет двадцати двух, неуклюжий, с тупым
   лицом, маленькими глазами, стоя у ворот, смотрит на пьяные судороги отца. Мимо его идёт растрёпанный Туркин, повязывая галстух, Сомов провожает его равнодушным взглядом. Идёт Углов, катит пред собой тележку с книгами, остановился, подмигнул Сомову, тот медленно подошёл к нему.
   Углов. Ночью – зайди ко мне.
   Сомов кивает головою.
   Чистенькая комната, на подоконниках горшки с цветами, на стене полка книг, географическая карта, охотничье ружьё, двустволка. Анфиса, Морозов с книгой в руках, пьют чай, Петя скручивает лесу удочки.
   Анфиса, вздыхая, говорит:
   – Этот торговец книгами всё присматривается к учительнице.
   Петя. Морда у него нехорошая, собачья…
   Морозов, с улыбкой. Лицо не всегда зеркало души.
   На берегу реки гуляет молодёжь, рабочие, работницы. Одна группа поёт песню, пением воодушевлённо дирижирует Бобров; другая группа играет в горелки.
   На песчаном холме, под соснами сидит более «чистая публика», служащие фабрики, пожилые рабочие, смотрят, как веселится молодёжь. Тут же Углов и Анфиса со своими лотками. Расхаживает полицейский Медников, грузный, сонный человек. Прислонясь к стволу сосны, стоит Туркин, пощипывая эспаньолку, морщится, наблюдая, как группа молодых конторщиков, окружив Веру, ухаживает за нею.
   По реке едет лодка; гребёт молодой Сомов, на руле – Петя, в лодке – Лидия, Соня, Соколов. Лодка пристала к берегу, Соня вышла из неё, остальные поехали дальше.
   Туркин смотрит из-под ладони за реку, потом подходит к Вере.
   За рекою, полем, к лесу идёт человек.
   Туркин – Вере, указывая за реку. Взгляните!
   Вера. Что такое?
   Туркин. Морозов. И учительница в ту сторону поехала…
   Вера. Любите вы шпионить.
   Отвернулась от него, но незаметно искоса смотрит за реку.
   Соня около Анфисы, смеясь, рассказывает что-то, Анфиса слушает её улыбаясь.
   Углов. А вы, барышня, не пожелали кататься?
   Соня. Не пожелала. А – что?
   Углов. Ничего.
   Вера одна идёт берегом, смотрит за реку, лицо – печально. Шагах в пяти за нею – Туркин.
   Появляется группа выпивших, буйно настроенных рабочих, среди них – кузнец Сомов, они мешают молодёжи играть, петь, гоняются за девушками; завязывается ряд ссор. Сомов дёргает и тащит куда-то Боброва, тот его отталкивает, начинается драка, Сомов бьёт своих и чужих, на него бросаются несколько человек, сталкивают в реку. Опрокидывают лоток с книгами Углова. Анфиса и Соня спешно уходят. Зрители на холме смеются, улюлюкают, стравливая дерущихся. Бежит полицейский Медников, с ним ещё двое.
   Туркин, – сняв шляпу, размахивая тросточкой, идя рядом с Верой:
   – Неужели вы не чувствуете, как моё сердце рвётся к вам?
   Вера, нахмурясь, смотрит за реку.
   Лесная поляна, полуразрушенная избушка лесника; на пороге её сидит пропагандист Лукин – тот человек, который в первой картине шёл с папиросой в зубах; он, оживлённо жестикулируя, говорит. Его внимательно слушают Морозов, Соколов и ещё человека три рабочих.
   По реке едет лодка, в ней Лидия, Петя, на руле – Сомов. Пристают к берегу, выходят, Петя привязывает лодку, Лидия, пожав руку Сомова, идёт берегом.
   Туркин идёт, нахлобучив шляпу на лоб, видит Лидию, прячется в кустах.
   Вера сидит на сваленном дереве, чертит концом зонтика на песке буквы «В. М.» Видит Лидию, встаёт, спрашивает:
   – Гуляете?
   – Да.
   – Морозова видели?
   – Нет.
   – Врёте вы, врёте!
   Лидия – изумлена, возмущённо оглядывает её с головы до ног, молча идёт дальше, Вера кричит вслед ей ругательство.
   Туркин из кустов наблюдает эту сцену, поспешно идёт к Вере, сдвинув шляпу на затылок, имея вид героя. Подошёл; Вера смотрит на него, сжав кулаки, слепыми от ярости глазами.
   – Хотите – я ей стёкла в окнах выбью? Хотите?
   – Да! О, да…
   – Я для вас – на всё готов!
   На корме лодки сидит молодой Сомов, курит; идёт Туркин.
   – Дай огня!
   – Иди сюда.
   Туркин осторожно лезет в лодку, но, когда он идёт к Сомову, тот резким движением встаёт на ноги, нарочно покачнув лодку так, что Туркин падает за борт. Сомов хохочет. Туркин, по колена в воде, ловит свою шляпу, грозит Сомову кулаком.
   Вера одна, на сломанном дереве, горько плачет.
   Комната Морозова. Он спит. Анфиса сидит у его койки, смотрит в лицо сына, тихонько гладит его руку, смотрит в окно, освещённое луною. Её лицо очень грустно, – лицо матери, которая боится за сына.


   Лунная, светлая ночь. Пустынное место на берегу реки, далеко за селом. Песок, кусты ивняка. Под кустами лежит Углов; поднял голову, прислушивается, тихо свистит.
   Спешно идёт молодой Сомов, смотрит в кусты, свистнул осторожно, нырнул в кустарник.
   По реке тихо плывёт лодка, в ней Морозов и другие рабочие; пропагандист Лукин на корме, хорошо освещён.
   Углов и Сомов смотрят на лодку. Она проехала. Углов – доволен, усмехаясь, говорит:
   – Ну, спасибо! Теперь я его знаю.
   Сомов просит у него денег, Углов дал ему несколько монет, уходит.
   Сомов, взвешивая деньги на ладони, сердито, волком смотрит вслед ему.
   С песнями, с гармоникой идёт компания молодёжи – парни, девушки, Соколов, Соня, Петя, Бобров с балалайкой. Соколов что-то видит в стороне, отстал.
   Сомов стоит, закурив папиросу, считает деньги. Сзади к нему подошёл Соколов, смотрит через плечо его и вдаль, где идёт Углов.
   – Что делаешь?
   Сомов – вздрогнул, зажал деньги в кулак.
   – Девушку поджидаю.
   – А кто это идёт там?
   – Не знаю. Человек.
   Поговорив, Соколов идёт прочь.
   Соколов бежит огородами, легко перепрыгивая через плетни. Присел, смотрит.
   По улице идут: Углов, рядом с ним Бобров, наигрывая на балалайке, напевая, немножко выпивший. Видно, что Углов не доволен его компанией, он смотрит на спутника с досадой.
   Огород; освещённое окно дома; к окну подкрадывается Соколов.
   Маленькая комната. Углов, пред зеркалом, поспешно сбривает бороду, моет лицо, быстро одевается, уходит.
   Соколов идёт пустынной улицей, из-за угла ему преграждает дорогу кузнец Сомов, пьяный; схватил его:
   – Стой! Кто таков?
   Борются…
   Здание школы. Пять окон, одно, крайнее, освещено.
   Против школы, на берегу реки, недостроенный дом – бревенчатые стены без крыши, окна без рам, груда досок, стружки, щепки. За досками прячется Туркин. Встал; оглядываясь, вышел на дорогу, размахнулся, бросил камнем в освещённое окно школы. Бежит на постройку, прячется в стенах её.
   Рама разбитого окна открывается, в окне – фигура и лицо Лидии, учительница смотрит на дорогу.
   Шатаясь, размахивая кулаками, идёт кузнец Сомов, звон разбитых стёкол остановил его, он остановился у постройки.
   Закрыв окно, Лидия занавесила его тёмной шалью.
   Кузнец идёт к постройке, выскакивает Туркин, бежит, кузнец смотрит вслед ему.
   Из ворот школы выходит Лидия, её внимание привлёк шум шагов бегущего, смотрит вдаль, спрашивает кузнеца:
   – Это вы разбили стёкла или тот?
   – Не знаю. Пьян. Я давно пьян, лет двадцать. Мне – скучно. Я – драться хочу!
   Лидия ушла; кузнец, пошатываясь, закуривает папиросу, бросает в стружки зажжённую спичку, идёт.
   На выходе из села в кустарнике спрятался Углов; мимо его проходит Соколов, смотрит вдаль, остановился; постояв, быстро идёт назад.
   У недостроенного дома разгораются стружки, щепа.
   Пожар. Сбегается народ; огонь гасят неохотно; большинство равнодушно смотрит, как некоторые пытаются затоптать ногами горящие стружки, растаскивают доски. Прибежали Бармин и Вера – это их постройка горит; Вера удовлетворённо смотрит на разбитые стёкла в окне школы. Является Туркин, его костюм сзади в стружках, он подмигивает Вере на окно, она указывает ему на испачканный костюм, посылает его гасить огонь.
   Прибежали Морозов, Петя, Бобров, энергично принялись за борьбу с огнём, Туркин помогает им неумело, напоминая работу клоуна.
   Едет пожарная дружина: три бочки, насос. Насос – рваный, вода вырывается струйками из шланга, льётся на огонь бессильной, тонкой струёй. Зрителей это смешит. Пришёл полицейский Медников, разгоняет народ.
   Прибежала Соня, спрашивает Веру:
   – Подожгли?
   – Конечно. Слушай, Соня: я подарю тебе на платье, – скажи: учительница влюблена в Морозова?
   Соня удивлена вопросом, смотрит на Веру, с досадой пожимая плечом, отвечает:
   – Ты спроси её об этом…
   Пожар становится тише. Зрители, позёвывая, расходятся. Лавочник Бармин благодарит Морозова за работу.
   Вера – Морозову.
   – Какой вы сильный, ловкий.
   Морозов, улыбаясь, молчит.
   – Но уж очень серьёзный. Не знаю, как говорить с вами.
   – Говорите, как со всеми…
   Идут к школе Лидия, Соколов; Соколов рассказывает учительнице об Углове, жестом показывая, как тот брил бороду.
   – Я пошёл за ним, но потерял его из виду.
   Заметив Морозова рядом с Верой, зовёт его.
   Морозов идёт на зов товарища, Вера протянула ему руку, он, смеясь, показал, что его рука в саже, ушёл. Рука Веры медленно опускается; она с ненавистью смотрит в сторону школы.
   Бармин – Вере. Ловок Морозов, а – не люблю я его.
   Вера. Школе бы сгореть.
   Бармин. Школу – жаль, а вот учительницу выгнать бы: она людей портит.
   Подошёл полицейский Медников, Бармин разговаривает с ним; Вера смотрит на Лидию, Морозова и Соколова. Вдруг решительно идёт к ним.
   Вера – Лидии.
   – Мне нужно поговорить с вами.
   Лидия приглашает её войти в школу. Уходят. Соколов и Морозов озабоченно продолжают беседовать.
   Комната Лидии, чистенькая, скромная. На стене карта Европы, фотографии, полка книг. Лидия сидит у стола, Вера нервно ходит по комнате.
   – Я хочу, чтоб вы приняли меня в вашу компанию. Я – злая, грубая, но это надоело мне. Я хочу быть иной. Мне – скучно. Мне так скучно, что я могу сделать бог знает что…
   Поле за селом; едут в трёх экипажах жандармы, их сопровождает отряд казаков, человек десять.
   Улицей села идут Морозов, Соколов; Соколов говорит:
   – Итак – ты идёшь в город и скажешь Лукину, чтоб он не являлся сюда, пока мы его не позовём.
   Схватил Морозова за плечо, смотрит вдаль, прислушивается.
   Комната Лидии. Вера, стоя среди её, смотрит на учительницу исподлобья, недоверчиво; спрашивает:
   – Чего вы хотите?
   – Научить людей жить более разумно.
   Стучат в окно; Лидия отдёргивает шаль, которой занавешены разбитые стёкла, в окне встревоженное лицо Соколова, он что-то шепчет, исчезает.
   Лидия – Вере. Уходите, Вера; ко мне, кажется, приехали гости.
   Вера – усмехаясь. Ночью-то?
   Лидия. Они всегда приходят ночью.
   Вера, обиженная, уходит; в двери сталкивается с Соней, оглянулась на Лидию.
   Лидия быстро достаёт из ящика стола маленькую брошюру, суёт её Соне:
   – Уходи, беги, спрячь!
   В двери – жандарм. Соня успевает спрятать брошюру за карту Европы. Один за другим в комнату входят жандармы; Соня смотрит на них так комически испуганно, что некоторые из них не могут скрыть невольной улыбки.
   Обыск. Распоряжается молодой щеголеватый жандармский офицер, сидя у стола. Лидия спокойно стоит у окна, равнодушно глядя, как жандармы сносят книги с полки на стол, где офицер просматривает их; смотрят в печь, выстукивают стены, пол, ищут тайников. Соня суетится среди них, показывая, что происходящее очень интересует её, играет роль наивного подростка, сделала глуповатое лицо. Незаметно вытащила брошюру из-за карты Европы и так же незаметно сунула её в карман шинели полицейского Медникова, который стоит у двери, как деревянный, и упорно, неподвижным взглядом идиота смотрит на офицера за столом.
   Вера около сгоревшей постройки следит за окнами школы, в них мелькают тени; Вера – довольна, улыбается, отирает рот платком. Подкрался Туркин, убеждает её уйти, она смеётся:
   – Какой вы трус!
   Обыск кончен. Офицер, кивнув Лидии головою, сухо говорит:
   – Извиняюсь за беспокойство, но – долг службы.
   Жандармы уходят. Медников отдаёт офицеру честь, вытянувшись, свирепо шевеля усами. Соня, приплясывая, натягивает нос вслед ушедшим жандармам; рассказывает Лидии, как она спрятала брошюру, Лидия улыбается, но – обеспокоена, выпроваживает Соню из комнаты…
   Вера наблюдает, как жандармы выходят из школы, хмурится, видя, что учительницы нет среди них.
   По улице ведут человек десять арестованных; среди них: Петя, молодой Сомов, они окружены казаками, жандармами. Арестованных сопровождают родственники, любопытные, в окнах домов – головы сонных зрителей. Уже светло, раннее утро. Медников, провожая арестантов, отгоняет публику, размахивает не обнажённой шашкой, кричит. Сзади всех идёт кузнец Сомов с палкой в руке; когда под ноги ему попадает камень или ком земли, он отбрасывает его сердитым пинком.
   Двое жандармов выводят со двора Морозова, включают его в общую группу арестованных. Морозова сопровождают Анфиса, Соня; Соня плачет.
   Кузнец Сомов схватил Анфису за плечо, кричит:
   – Уважаю твоего сына! Поняла?
   Из-за угла выходят Вера, Туркин. Увидав Морозова, Вера вздрогнула, остановилась, закрыла глаза. Потом, сжав зубы, идёт вслед группе, Туркин старается удержать её. Она идёт, как во сне.
   Арестованных вывели за пределы села. Медников остановился, устало вздыхает, достал кисет с табаком. Сунул руку в карман, вытащил брошюру, недоумевая, разглядывает её, приложив к глазу кулак трубкой, шевелит губами, пытаясь прочитать заголовок. Смотрит в небо, соображая. Оторвал от книжки кусок бумаги, сунул её в карман, свёртывает из бумаги папиросу. Курит, смотрит вдаль.
   Идут Вера, Туркин, их сопровождает Бобров. Медников, приложив руку к фуражке, заговаривает с Верой.
   Туркин. Надо было учительницу арестовать!
   Медников. Всех арестуем!
   На них угрюмо лезет кузнец Сомов, кричит:
   – Радуетесь? Рада, лавочница?
   Медников отгоняет его прочь, тыкая концом шашки в живот. Бобров хохочет. Сомов идёт дальше в поле, ругаясь, грозя кулаком.
   Идут в село Медников и Бобров, дружески разговаривая. К ним подбежала Соня, идёт рядом, расспрашивает Медникова о чём-то, вытаскивает из кармана его шинели книжку; кивнула им головою, отбегает в сторону, рассматривает книжку, видит, что она изорвана, – очень огорчилась.
   Бобров – Медникову.
   – Дай табаку!
   Медников даёт ему кисет, суёт руку в карман за бумагой, удивлён; выворачивает карман наизнанку.
   – Бумаги у меня нет, потерял.
   – Хвали бога, что голову не потерял, голова у тебя лёгкая!


   Утро. Глухая, безлюдная улица; сады, заборы. Дворник метёт панель.
   Из калитки в заборе выходит пропагандист Лукин, идёт.
   На углу оживлённой улицы – бородатый извозчик; сидя на козлах экипажа, он внимательно, исподлобья рассматривает прохожих. Видит Лукина, глаза его блеснули. Предлагает Лукину свои услуги. Торгуются. Лукин сел в экипаж. Едут.
   Лошадь извозчика вдруг взбесилась, понесла. Извозчик, делая усилия сдержать лошадь, ещё более горячит её. Лукин готов выскочить из экипажа, но лошадь круто сворачивает во двор полицейского дома; извозчик кричит, на Лукина бросаются полицейские, хватают его; извозчик, сидя на козлах, смеётся.
   В маленькой комнате полицейского дома извозчик раздевается, снимает бороду, это – Углов. Он очень доволен, кланяется своему отражению в зеркале.
   Кабинет жандармского офицера; офицер, сидя за столом, пишет; у стола – молодой Сомов, говорит. Офицер подаёт ему бумагу, Сомов, стоя, наклоняется, подписывает, высунув язык.
   Офицер. Ты будешь получать двадцать рублей в месяц. Знай, что ты у меня – не один, и всё, что ты будешь делать, будет известно мне. Ступай!
   Сомов низко кланяется, уходит.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2