Украденные с могилы цветы

Глеб Савченков

Украденные с могилы цветы

…из летописи Рихарта–фон–Гёлля XVIII

Скорее всего, к моему глубочайшему сожалению, это последняя запись. И не потому, что дряхлые пальцы, кожа на которых настолько натянута, что напоминает крылья бабочки, больше не способны филигранно выводить пером суверенные литеры, и не оттого, что глаза мои, поглощенные теменью библиотеки, ослабли. За меня решила судьба, и я вынужден ей повиноваться.

Все мы помним результат трехмесячной, жесточайшей из воин, с теми, кого с людьми роднит лишь боевая доблесть, с теми, кого натуралисты описали как «Потусторонние», ведь подходящих слов в людском языке не сыскалось, с шестилапыми, трехголовыми Шеддоками. Победа досталась нам высокой ценой, многие великие воины пали, не сотворив ничего, отдав свою жизнь на растерзание мистики. Многие генералы доходили до безумия от бесконечных проигрышей стратегическому интеллекту Шеддоков. Однако, насколько бы те не превосходили весь род человеческий, насколько бы ни были сильнее, умнее и быстрее, мы смогли побороть эту угрозу, навалившись плотью и костями на тела демонов. Но даже празднование победы оказалось для нас фатальным. Лишенные жизни тела Шеддоков отказывались разлагаться, по крайней мере в нашем, людском понимании. Ни сожжение их ни брало, ни утопление, а закапыванием мы лишь усугубили ситуацию. Миазмы Шеддоков, как прозвали их волхвы, распространялись с необычайной скоростью, и на теперешний год, 872 от рождества пророка Аль–хаи–Синаса, Миазмы захватили весь наш мир, пробрались в глубины плодородных почв, в неописуемую структуру пористых кораллов и гордый доспех деревьев, в грибные наросты и тела таящихся паразитов. Коварство Миазм заключалось в том, что они никак не воздействовали на наши организмы, но пожирали плодородность земли, скот, рыбу и птиц. Совсем скоро у человечества не останется пропитания, даже я пишу эти строки не евши несколько дней. Надеюсь боги защитят нас от зверства поедания себе подобных, а после смерти примут в Бескрайний Лес с распростертыми объятиями. Но даже те, кто отважился бы на этот омерзительнейшие из поступков, смог бы отсрочить свою смерть не более чем на несколько недель. Видимо тот бог, что сотворил Шеддоков, больше всего на свете ненавидел поражение.

Совсем не знаю, для чего я веду эти записи, их будет уже некому прочесть, это последний год, месяц, а быть может и день… Если же вы все–таки как–то добрались до этого пергамента, то скажу вам лишь одно: цените цветы, именно они последний оплот человечности в быстро погибающем мире.

Амарант

Паб «Толстый Фред» полнился от обилия тошнотворных запахов. Никто больше не видел смысла в том, чтобы умываться. Когда жизнь стремительно просачивается сквозь пальцы, приоритеты самовольно ориентируются на более животное поведение. Дебьер прятался за спинами завсегдатаев, стараясь не привлекать к себе внимания. Те, неосознанно делали даже больше, чем он хотел, обширно захватывая акустику своими нечленораздельными выкриками, напоминающими ночные крики ворон. Хозяин то и дело обливался пивом, в чаяниях успеть обеспечить напитком каждого посетителя. Неясно для чего, ведь денег он уже не брал, видимо именно это и называется «профессионализмом», работать до полного уничтожения жизни. И он был хорош, так грациозно лавировал между широких столов, даже не наступая никому на ноги. Всех официанток пришлось распустить ввиду небезопасности находится среди выпивак. Хозяин практически танцевал с шестью литровыми кружками пива, надежно обмотанными толстыми цепкими пальцами.

К Дебьеру пристал один из посетителей. Не говоря ни слова, он начал пихать его плечом, повторяя это действие практически одинаково, снова и снова. Дебьер не хотел лезть в драку, посему, вынув из внутреннего кармана накидки щепоть серебристо-лиловой пыльцы, сдул ее на вылупившегося хама. Тот упал навзничь, не успев осознать до конца причину поражения. В пабе никто на это не отреагировал, сославшись на объемы выпитого, что только больше распалило всеобщее желание добраться до такого же состояния.

Дебьер плохо знал хозяина, а это не плодотворно, когда ты нуждаешься в его благосклонности. Он старался наблюдать за ним и походя выявлять характер, но после Катаклизма Миазм все ведут себя странно. Решив, что не может тратить столько времени на первую из точек своего путешествия, Дебьер все-таки подошел к хозяину. Тот посмотрел на него со смесью жалости и доброжелательности.

– Добрый вечер, меня зовут Дебьер, я бывший волхв при дворе… – не успел перечислить все свои регалии Дебьер, как его перебил хозяин.

– Забудь эту чушь, парень! – хлопая его по плечу, выкрикнул хозяин. – Посмотри на этих людей! Разве отличишь ты, кто здесь плотник, а кто убийца? Кто шут, а кто принц? Больше нет различия, только однородность, общая человеческая масса. И сейчас она жаждет пива. Мы все объединены Катаклизмом Миазм!

Дебьер не перенял его воодушевлённости по-настоящему, однако сделал вид, что рад радушию.

– Не откажите ли вы тогда вашей части в одной услуге?

– Говори! И ради Агрифии, хватит высокопарности!

– Мне нужен ваш Амарант, – резко выплюнул Дебьер.

Хозяин немного потупился, после чего, попросив одного из завсегдатаев встать за бар, повел Дебьера на второй этаж. Идя по лестнице они не разговаривали, и Дебьер чувствовал опасность, посему заранее подготовил печать быстрого переноса. Оставалось только щелкнуть пальцами, как он окажется дома. Дома…

– Только не говори, что хочешь его сожрать. Если так, то я тебя собственноручно вытолкну. И не посмотрю на то, что ты волхв!

– Нет, он мне нужен для другого, – со сталью в голосе сказал Дебьер.

– Я дрался за него с одним из последних Шеддоков! Так что не юли! – с натужной, но беззлобной агрессивностью, сказал хозяин. – Для чего он тебе?