Глеб Васильев.

Три Толстушки: Книга Нехилых Перемен



скачать книгу бесплатно


А теперь, очутившись в воздухе, продавец не мог уже прибегнуть к этой хитрости.


– Черт возьми!


Ноги болтались, точно отплясывая лихую джигу.


– Черт, возьми меня и опусти на землю невредимым! Забери душу мою бессмертную, но сохрани оболочку бренную! Заклинаю!


Ветер играл с парашютом, как припадок эпилепсии играет с телом больного – беспощадно и непредсказуемо. Подвешенный на стропах продавец, извиваясь и подвывая от ужаса, чертил в небе ломаные линии и крутился в немыслимых пируэтах.


Один ботинок все-таки слетел с его ноги.


– Смотри! Боеголовка! Боеголовка! – кричали дети, бежавшие внизу.


Действительно, падавший ботинок размерами, формой и цветом напоминал управляемую авиационную ракету «земля-поверхность».


По улице в это время проходил инструктор школы танцев на шесте. Он казался гораздо более изящным, чем полагается быть мужчине. Инструктор был длинный, с маленькой круглой головой, мелированной челкой, подведенными глазами и презрительно поджатыми губами под ниточкой нарисованных тушью усов. Тонкие ножки и костлявые бедра, обтянутые розовыми джинсами, и зеленый вельветовый сюртук на узеньких плечах делали его похожим на птицу фламинго, чья матушка согрешила с кузнечиком.


Деликатный слух инструктора, привыкший к печальным нотам эмбиента и трипхопа и нежным словам танцоров, не мог вынести громких, веселых криков детворы.


– Перестаньте кричать! – рассердился он. – Разве можно так громко кричать, упоминая головку всуе! Выражать восторг этим предметом нужно красивыми, мелодичными фразами… А лучше стонами – сперва тихими, еле слышными, на грани шепота, томными и мучительными. Затем чуть более дерзкими, настойчивыми, мотивирующими к продолжению и нарастанию темпа. И лишь в момент искрящейся кульминации можно позволить своему сладкому голоску разорвать плеву приличия и взять наивысшую ноту!


Он стал в позу и открыл рот, но не успел продемонстрировать детям, какие именно звуки им следует издавать. Как и всякий инструктор школы танцев на шесте, он имел привычку держать голову во вздернутом положении с легким наклоном назад и вправо, а взгляд его прикрытых глаз при этом был устремлен неизменно чуть вниз и влево! Увы! Он не увидел того, что делалось наверху.


Ботинок продавца веселящего газа несся прямо к его заду, привычно отставленному на полкорпуса назад. Хоть бедра инструктора были узкими, большой кожаный ботинок, прорвав джинсовую ткань, проник между ними в самом лучшем виде, как горячий нож в сливочное масло.


Тут уже и элегантный инструктор заурчал, как трансформаторная подстанция.


Из его тела наружу торчал лишь каблук ботинка.


Дети схватились за животы:


– Ха-ха-ха! Ха-ха-ха!


Инструктор танцев Раздвиног

Любил головки боевые.

Но даже дикий носорог

Удовлетворить его не мог.

Но вот с небес по воле бога

Сошел любовник лучше всех,

Что знала жопа Раздвинога!


Так распевали мальчишки, сидя на заборе, готовые каждую минуту свалиться по ту сторону и улепетнуть.


– Ах! – стонал инструктор танцев. – Ах, какое порочное и от того немыслимо будоражащее наслаждение! О, нет! Это не какой-то бальный башмачок! Это такой отвратительный, грубый, бесцеремонный башмак! Он рвет меня изнутри, ни капли не заботясь о моих чувствах… и это так свежо, так искренне, так феерично!


Кончилось тем, что инструктора танцев схватил серийный маньяк-убийца и утащил в подвал.


– Милый, – шептал маньяк, – ваш вид возбуждает во мне любопытство и гнев.

Вы нарушаете божественную логику своей тягой к абсолютному пороку и страданиям. Этого не следовало бы делать вообще, а тем более в таком людном месте, но… Мой долг, как избранного орудия божьего, показать тебе настоящую чистую бесцеремонность, грубость и глубины боли. Через час я буду вынужден отправиться на службу во Дворец, но уверен, до того мы оба успеем получить максимум наслаждений.


Инструктор танцев на шесте заламывал руки, пытался вытащить из заднего прохода ботинок и вырваться из стальной хватки убийцы.


– Какая ложь! – рыдал он. – Какой поклеп! Я, человек, живущий среди музыки и улыбок во славу всевышнего, я, сама фигура которого подобна утонченному богомолу, – разве я могу нарушить божьи заповеди и возжелать чего-то противоестественного? Отпустите меня! Я опаздываю в церковь! О!.. О!..


Что было дальше с инструктором танцев, неизвестно. Да наконец, и неинтересно. Гораздо важней узнать, что стало с летающим продавцом веселящего газа.


Он летел, как хороший одуванчик, которому внезапно сорвало крышу.


– Это возмутительно! – вопил продавец. – Я не хочу летать. Я просто не имею права летать так долго, ведь я никому не платил за оказание данной услуги. Эту услугу мне подло навязали без договора или хотя бы устного согласия!


Все было бесполезно. Ветер усиливался, и ни один черт не спешил помочь продавцу. Парашют поднимался все выше и выше. Ветер гнал его к центру города, в сторону Дворца Трех Толстушек.


Иногда продавцу удавалось посмотреть вниз. Тогда он видел крыши, загаженные птицами и людьми, автомобили, похожие на лакированные ногти всевозможных цветов, узкую ленту реки, людей-карапузиков, занимавшихся своими делами и лежащих тут и там – мертвецки упоротых и действительно мертвых. Город поворачивался под ним, точно высокодетализированная интерактивная карта.


Дело принимало удачный оборот.


«Еще немного, и я упаду в Парк Трех Толстушек!» – обрадовался продавец.


А в следующую минуту он медленно, важно и красиво проплыл над истерзанными останками парка, опускаясь все ниже и ниже. Ветер успокаивался.


«Пожалуй, я сейчас сяду на землю. Меня заметят гвардейцы, проведут во дворец, сначала укутают пледом и напоят горячим кофе, а потом предложат бесплатный сеанс беседы с психоаналитиком, чтобы из-за пережитого стресса у меня не возникло каких-нибудь нежелательный последствий».


Однако его никто не увидел. Даже наркоманы, лежащие под единственным чудом уцелевшим кустом и уставившиеся в небо широко распахнутыми немигающими глазами. От летящего разноцветного парашюта падала легкая воздушная тень, подобная тени облака. Просвечивая кислотными красками, она скользнула по окровавленному гравию и земле, хранящей отпечатки недавней битвы. По статуям прекрасных муз с отстреленными головами и подрисованными перманентным маркером мужскими гениталиями. По траурным портретам гвардейцев, отдавших жизни во время защиты Дворца Трех Толстушек от вооруженных мятежников. И от этого с благородными и мужественными лицами гвардейцев произошли чудесные перемены. Сперва их лица стали синими, как у утопленников, потом зелеными, как у Ктулху, затем желтыми, как у сифилитиков, и, наконец, – красными, как у бесстыжих пьяниц. Так, меняя окраску, пересыпаются стеклышки в калейдоскопе, совершенно не беспокоясь, следит ли чей-нибудь любопытный глаз за их бессмысленной чехардой.


Приближалась минута облегчения: полет направлялся к раскрытым окнам дворца. Продавец не сомневался, что сейчас влетит в одно из них, точно тополиная пушинка, предвещающая обострение аллергии.


Так и случилось.


Продавец влетел в окно. И окно оказалось окном дворцовой кухни.


Сегодня кухня во Дворце Трех Толстушек пустовала. Скорбя о жертвах вчерашнего мятежа, Три Толстушки отказались от завтрака, который должен был быть праздничным в честь дня рождения одной из них. Несмотря на уговоры поваров и придворных, они решили воздерживаться не только от праздничных угощений, но и вообще от приема пищи в течение целого дня. А день предстоял ответственный – Три Толстушки собирались ехать на площадь Благоденствия.


Друзья мои, попасть в дворцовую кухню, оставшуюся без присмотра, – дело очень заманчивое. Особенно если больше изысканных яств вы, как продавец веселящего газа, любите только БЕСПЛАТНЫЕ изысканные яства в неограниченных количествах.


Влетая в кухню, продавец по одной лишь симфонии запахов и ароматов почувствовал в одно и то же время восторг и острую боль в животе, причиной которой стало резкое выделение огромной дозы желудочного сока. Так, вероятно, восторгается и страдает горький пьяница, тонущий в бездонном чане с брагой.


Продавец на своем парашюте, купол которого уже перестал наполнять шаловливый ветер, летел через кухню меньше минуты, он ничего не успел разглядеть как следует. Сперва ему показалось, что он попал в какой-то удивительный гастрономический рай, где пикантные устрицы, красношеие лобстеры, стейки из мраморной говядины, трюфеля, молочные поросята, пироги с начинкой из соловьиных язычков и многие другие блюда просто обязаны напевать гимн чревоугодию, приплясывая в бусах из белужьей икры и юбочках из засоленных и хитроумно сплетенных щупалец кальмаров и осьминогов. А в следующее мгновение он подумал, что сошел с ума, придумав будто бы Три Толстушки кушают такие банальные вещи, названия которых известны простолюдинам, вроде него самого. «Нет, тут должен быть тонко наструганный бекон из единорога, карпачо из хвоста мантикоры, грифоновая фуагра, фрикасе из филе ангелов и подающиеся объятыми пламенем яички молодого демона!» – решил продавец. Сладкие головокружительные фантазии ударили ему в голову; недостаток кислорода от душащего баннера и резкого падения сперли ему горло.


Тут же все смешалось: и удивительный танец запеченных поросят, и фаршированный василиск.


Продавец кубарем прокатился по широкому длинному столу, теряя путы баннера, и со всего размаху сел на что-то твердое и холодное. Купол парашюта потух и неподвижной тряпкой лег за его спиной.


Продавец зажмурил глаза и решил их не раскрывать – ни за что в жизни, пока не придумает самое-самое деликатесное блюдо из всех, которое наверняка отыщется на этой кухне. Но фантазия его отчаянно забуксовала на пасте, приготовленной из бороды бога с соусом чили. Не сумев вообразить ничего более экстравагантного, продавец поднял веки и огляделся.


«Теперь я не понимаю ничего, – подумал он, – это попросту непостижимо. Неужто ветер ошибся адресом и закинул меня не в тот Дворец? А я сижу на гречке!»


Так оно и было.


Он действительно сидел на мешке с гречневой крупой. Вокруг него располагались полки с рисом, перловкой и манной крупой. Виднелись стеллажи с вяленой рыбой и сушеным мясом. В небольших контейнерах поблескивали томаты, баклажаны, хурма, тыквы, кабачки и вымытые картофельные клубни. Самым экзотичным из всего съедобного, что удалось отыскать его жадному взору, оказались две грозди бананов, небольшая горка грейпфрутов и одинокий плод киви, к тому же тронутый плесенью.


Торговец снова зажмурил глаз. Он подумал, что стал жертвой жестокой галлюцинации, вызванной посттравматическим синдромом и несварением желудка, и ожидал невероятного превращения, гастрономической бури – он был готов ко всему, кроме того, что Три Толстухи едят то же, и даже хуже, чем он сам. Но случилось то, чего продавец никак не ожидал.


– Роскошный праздничный торт погибает, – зайдя на кухню, сказал кондитер печально. – Три Толстушки наотрез отказались даже попробовать его. А ведь я так хотел порадовать Веру в день ее рождения.


Потом наступила тишина. Только слышались всхлипывания кондитера.


– Что же с ним делать, раз уж ты его все равно приготовил? Наверное, всю ночь потратил – ведь не простой торт, а для верховных правительниц! – вкрадчиво прошептал продавец, задыхаясь от аппетита и до боли сжимая веки. За секунду до появления кондитера сквозняк приподнял парашютную тряпицу и швырнул ее на голову торговца, скрыв от посторонних глаз.


Желудок его трепетал, как юная впечатлительная лань.


– Кто здесь? – кондитер вздрогнул от неожиданности.


– Ууу! Я незримый дух Чревоугодия! – устрашающе завыл под покровом парашюта продавец веселящего газа. – Немедля доставь торт прямо сюда! А я тем временем ниспошлю Спасителя торта! Волею моей и во славу мою он не даст торту пропасть!


– Спасителя? – удивился кондитер. – Это, должно быть, какой-то розыгрыш.


– Не смей перечить мне, жалкий смертный! Иначе горе тебе! Если ослушаешься, я сделаю так, что любые продукты будут портиться от одного твоего прикосновения! Молоко будет скисать, фрукты и овощи – гнить, а мясо станет тухнуть и наполняться кишащими червями в мановение ока! – завопил продавец. Живот его при этом издал столь грозно рычащее раскатистое урчание, что бедный кондитер тут же поверил в сверхъестественность происходящего. Спотыкаясь и падая, он помчался за тортом.


Через полминуты кондитер вернулся, неся блюдо, на котором стоял праздничный торт – небольшой, но изысканно украшенный миниатюрными фигурками сказочных животных, забавными домиками из фруктов и надписью «С Днем Рождения, Верочка!», выложенной земляникой. Продавец же расстегнул ремни, связывающие его с парашютом, и покинул свое убежище.


– Я есть Спаситель! Дух Чревоугодия ниспослал меня, чтобы я не дал пропасть втуне сему дивному чаду рода кулинарного! Через меня сей торт перенесется прямо в райские кущи Создателя его! – торжественно произнес продавец, пожирая взглядом торт.


– Но ведь это я создал торт…


– Ересь! Довольно хулы, не гневай Создателя! – воскликнул продавец, страшно вращая выпученными глазами. Отпихнув растерявшегося кондитера в сторону, он набросился на торт. Продавец рвал его, крошил, зачерпывал горстями и отправлял себе в рот, похрюкивая от наслаждения.


Но идиллия была недолгой.


– Что это… Что… Ты издеваешься?! – взвизгнул продавец, вымазанный тортом с головы до ног. – Только фрукты, ягоды и немного взбитых сливок!?


– Обезжиренных взбитых сливок, – уточнил кондитер. – И еще там хлебцы из отрубей и злаков.


– Где заварной крем?! Где шоколад?! Где масло, суфле, сахар, сгущенное молоко и тесто?! Где, я тебя спрашиваю, ублюдок!


– Толстушки такого не едят. У них диета.


– Убью, – глухо выдохнул продавец. Охотник мог принять теперь его за разбуженного посреди зимней спячки медведя, садовник – за гигантскую мутировавшую медведку, сантехник – за колоссальный ком нечистот, забивший сливное отверстие, шалун – за какашечного монстра, а поэт – за дурную метафору.


Кондитер побледнел и задрожал от страха. Он понял, что это не угроза, а обещание, которое неминуемо будет исполнено.


Расправившись с кондитером, продавец покинул кухню. По широкой лестнице он поднялся кверху. Там раскрывался зал. Продавец снова на секунду зажмурился.


Он ожидал, что в зале все будет сиять и сверкать от золота, серебра, хрусталя, самоцветов, невообразимых картин и скульптур. Но его взору преставилось лишь просторное и светлое помещение с интерьером в стиле загородного домика – деревянные полы, стены и потолки, камин, полки с книгами, пара деревенских пейзажей, да несколько кадок с цветущими растениями.


И тут же продавец увидел Трех Толстушек.


Они были совершенно не толстыми. Скорее, их можно было назвать пухленькими. От изумления у продавца раскрылся рот.


«Надо немедленно его закрыть, – сразу же спохватился он. – Из-за пережитого позора и издевательств, вершиной которых стал низкокалорийный торт, я полон решимости. А хладнокровно убивать с раскрытым ртом крайне несолидно».


Но – увы! – рот не закрывался. Так продолжалось две минуты. Потом удивление продавца уменьшилось. Сделав усилие, он закрыл рот. Но тогда немедленно вытаращились глаза. С большим трудом, закрывая поочередно то рот, то глаза, он окончательно поборол свое удивление.


Толстушки сидели на диванчике перед журнальным столиком и были погружены в чтение газет. Никогда еще продавец не видел столько читающих людей разом. Одна из Толстушек читала быстрее других – продавец поразился, с какой скоростью она перелистывает газетные страницы.


– Надя, пожалуйста, будь аккуратнее. Ты так яростно листаешь газету, что можешь случайно надорвать ее.


– Неужели? Прости, Люба. Это я увлеклась… Такие ужасные новости, одна хуже другой. Ах, если бы я могла разорвать не газету, а сами эти новости – сделать так, чтобы ничего такого никогда не происходило!


Она оставила газету и тут же принялась за журнал. Между прочим, он имел название «Международное обозрение».


Другие Толстушки печально вздохнули.


– Оставим грусть, – сказал Люба, опуская газету и глядя на продавца. – Девочки, у нас гость.


– Ура!!


Поднялось общее оживление.


«Что делать? – мучился продавец. – Что делать? Как же мне их убивать, когда они так неприкрыто радуются мне же! Может, они догадались, что я вне себя от злости, и хотят, чтобы я их убил? Вот уж чего я не хочу, так это быть пешкой и выполнять чужие хотелки! Что же делать?»


В это время часы пробили два.


– Через час на площади Благоденствия начнется торжественное примирение с мятежниками, – сказала Толстушка Надя.


– Первым, конечно, свой лимузин получит наркоторговец Сеткин? – спросил продавец веселящего газа, так как попросту не знал, что еще сказать или сделать.


– Поверь мне, он обязательно его получит. Но не сегодня, – ответила Толстушка Вера.


– Как? Как? Почему?


– Мы пока что попросили его не садиться за руль. Сеткин много лет день за днем употреблял тяжелые наркотики и ему еще предстоит пройти курс реабилитации. Бедняжка в очень плохом состоянии. Фактически, его кровь превратилась в токсичный коктейль. А мозги… Надеюсь, вскоре ему все же удастся восстановиться, – сказала Надя.


– Где же он теперь?


– Пока нанороботы проводят капитальную чистку его организма, Сеткин по-прежнему сидит в массажном кресле. Оно облегчает его страдания, вызванные наркотической ломкой. Кресло находится здесь, во Дворце. А если точнее, то в кабинете интенсивной терапии, – объяснила Толстушка Люба.


– Вот бы увидеть его! – возбудился продавец. – Все соседи от зависти сдохнут, узнав, что я вот так близко видел самого наркоторговца Сеткина!


– Зависть – очень плохое чувство, – нахмурилась Надя, но тут же снова улыбнулась. – Впрочем, небольшое разнообразие может повысить эффективность терапии. Надеюсь, общение с поклонником скажется положительно на интенсивности выздоровления Сеткина.


– К тому же, сделать приятно гостю – наш прямой долг, – согласилась Люба.


– Конечно! Конечно! Приведем Сеткина сюда, напоим чаем и угостим тортиком, – захлопала в ладоши Вера. – На кухне как раз должен быть торт!


«Торт! – мысленно ухмыльнулся продавец. – Щас вам, торт! Хрен без уксуса на кухне, а не торт!»


– Голубушка, будь так любезна, пожалуйста, пригласи к нам милого друга Сеткина, – нажав кнопку внутренней связи, сказала Надя.


– С превеликим удовольствием, Надюша, – раздался голос из динамика, вмонтированного в подлокотник дивана.


– Сеткин очень милый, – сказал Люба. – Несмотря на наркозависимость и темное прошлое, у него потрясающая сила воли. И при этом глаза совершенно удивительные. Хоть и красные, как мясо, а в них и доброта, и светлая грусть, и недюжинный ум. Так бы и смотрела в них, так бы и любовалась.


– У него восхитительная голова, – подхватила Вера. – Она совсем крошечная, как у милого щеночка, с оттопыренными ушками и слегка обвисшими щечками. У него черные волосы, которые он смазывает гелем. От этого его голова блестит, как будто он симпатичный морской котик. А морские котики, между прочим, очень славные.


Теперь, когда Толстушки восторженно расписали продавцу, как хорош собой наркоторговец Сеткин, он засомневался – уж о том ли Сеткине они говорят. Продавец веселящего газа не раз собственными ушами слышал, что более жестокого и беспринципного человека не сыскать на всей земле. Многие были уверены, что именно Сеткину суждено выковырнуть Трех Толстух из их Дворца и разрушить все, что ими было создано за время безраздельного и бездарного правления. Новый лидер должен быть беспощадным сторонником крутых мер, а не славным морским котиком с добрыми глазками.


Три Толстушки в ожидании Сеткина разрумянились и как будто похорошели, хоть и так были весьма миловидны.


Вдруг двери распахнулись, и Лучшая Подружка и Бывшая Одноклассница Толстушек в сопровождении массажиста по имени Эдуард ввела в зал Сеткина, бережно придерживая его под локоть. Каждая из Толстушек сделала такое движение, как будто хотела одновременно обнять Сеткина, помахать ему рукой и послать воздушный поцелуй.


Наркоторговец выглядел неважно. Несмотря на оказываемую помощь, он шатался и еле передвигал ноги. Бряцали толстые золотые цепи на его шее. Руки Сеткина дрожали и тянулись к земле, словно массивные перстни весили по пять килограммов каждый. Поглаживая и поддерживая, его подвели к диванчику и усадили за стол. Он уселся прямо между Верой и Надеждой, слева от Любови.


– Зачем вы его привели? – раздался крик продавца. – Таким он мне совершенно не нравится! Он должен не сидеть с вами за журнальным столиком, а выгрызать ваши кишки из ваших же толстых задниц!


Испытав жесточайший когнитивный диссонанс, продавец веселящего газа упал в обморок, носом прямо в стопку прочитанных вчерашних газет. Тут уже даже мысли об ужасном торте было его не поднять.


– Соскучились, сучки? – спросил наркоторговец.


Глаза Веры расширились от возмущения, но она сдержала порыв.


– Милый, мы хотели лишь немного разнообразить твой режим, – сказал она. – А тебе разве неприятно повидаться с нами и познакомиться с одним из твоих преданных фанатов?


– Меня от вас тошнит.


– Что ты такое говоришь, солнышко! Тебя тошнит от токсичных веществ, которым ты столько лет позволял гулять по своим венам. Твой мозг устал, но он борется. Помоги ему, и тошнота скоро отступит!


– Вены мои и только мои. Только мне решать, кому и чему по ним гулять. Моя голова – одна, в которой нет того дерьма, что во всех остальных тыквах. У народа вот сотни тысяч тыкв. Да только семечками в них и не пахнет. Сечете, прошмандовки?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Поделиться ссылкой на выделенное